Новый год, полет нормальный

Джон, как настоящий джентльмен, разлил шампанское сначала в бокал к Лололошке, и только потом в свой. Знакомая и почти всегда одинаковая речь президента жужжала на фоне, никого она не интересовала, но выступала уже как традиция в виде той же с одной стороны хорошо украшенной ёлки (работа Харриса очевидно), а с другой...необычно. Да-да, три одинакового цвета и размера шарика совсем рядом и что? И мишура ярко розовая не то чтобы сильно сочеталась. Это всё влияние «нормальной» стороны, которую грозились показывать гостям, чтобы они не сбежали от его ужаса. — Продолжаем праздник? — спросил Ло, улыбаясь. Джон, который до этого мурлыкал себе под нос какую-то очередную прилипчивую песенку о новом годе, на секунду нахмурился, но, догадавшись, тихо рассмеялся. — Можно и так сказать, — ответил он, закидывая в рот дольку мандарина (Саша целых два мешка принесла). — Небось снова снилось наше первое знакомство? Лололошка мечтательно вздохнул, подпирая кулаком подбородок. — Четвёртый год как. И вообще, сложно забыть такой знаменательный день. — А-то! Счастье какое пьяницу спасать, мне же делать нечего было, — притворно возмущался Джон. — Сам ты пьяница, меня же бросили. Выпил один другой стаканчик пива, чуть раньше начал отмечать, — в прямом смысле отмахнулся Ло. — Ты же вообще не устойчив к алкоголю, твоё немного раньше отметить могло закончиться плачевно. Благо не рвал направо и налево и на том спасибо. — Разве не ты в нашей паре отвечаешь за романтику? — подняв брови, уточнил Ло, подмечая, что, кажется, президент скоро закончит свою речь. — Конечно я, — спокойно ответил Джон, закидывая в рот очередную дольку мандарина. — Твоё понятие романтики посредственно и, скажем прямо, определенно так себе построено, разумеется, также исполнение почти отсутствует. — Почти? — Почти, как минимум, венки из цветов и вправду являются практически единственным нормальным романтичным действием с твоей стороны. В идеале ещё в такие моменты фотографии делать, только кто-то постоянно отворачивается или моргает. Лололошка притворно громко и красноречиво цокнул языком, на что Харрис закатил глаза, но благоразумно замолчал, не продолжив перечислять его недостатки в простых аспектах отношений, потому что такую лекцию он уже проводит. Уильям серьезно ждал, что в итоге получит развернутую презентацию на компьютере о своих нулевых понятий в отношениях. Кто бы говорил конечно, Молли вон до сих пор его то ли шарахается, то ли всё ещё ревнует. — Ладно-о, — через пару секунд признал Джон, беря пульт и прибавляя звук на телевизоре перед боем курантов. — Немного романтики в нашем знакомстве было, но определено не там где ты думаешь. Лололошка посмотрел на него взглядом, а-ля «ты сам выбрал такого дурака», а потом показал ему язык под первый бой курантов. Джон в ответ усмехнулся, удобнее перехватывая стакан в правой руке, чтобы левой притянуть к себе поближе Ло, который в ответ что-то проворчал, но не сопротивлялся. Но нечего больше его не беспокоило. Ло внимательно следил за часами, отсчитывающими последние мгновения этого года, снова пролетел так незаметно. Перед глазами ловко замелькали картинки прошлого, тогда он был чуть ли не в стельку пьян, но воспоминания словно знали, что им необходимо прочно запечатать этот момент в его памяти, чтобы он мог его просматривать тогда когда захочется, а не забыть через секунду. Маленькую вечность.

๑๑๑

Люди суетились, периодически сбиваясь его с ног. Кто-то ругался, кто-то торопливо извинялся, кто-то оставлял на нём раздражительные взгляды. Но Лололошку это не беспокоило. У него было кое-что поважнее яркого света вывесок, громких новогодних песен, заставляющих танцевать, счастливо бегающих школьников, готовых сделать всё возможное за каникулы, уставших от экзаменов студентов. Есть что-то важнее предновогодней суеты, есть что-то связанное только с ним и его очередными недостатками, что-то неважное для всех, но сокровенное в его руках, тающие на глазах, словно снежинка на языке.

«Я просто пожалела тебя, но больше терпеть эти сопли не собираюсь. Ты — жалок»

Слова набатом стучали в голове, отбивая ритм не по хуже групп с тяжёлым роком. Каждая фраза отпечаталась, будто ожог на подкорке сознания, чтобы напоминать, напоминать и напоминать о себе. Снова, цикл за циклом, не меняясь не разу. Вот существует одна дорога прямо, а по периметру бедрок, так ты в добавок в режиме «выживания», а не в креативе и всё! Шаг влево или вправо невозможен. Никаких выходов.

«Ты — жалок»

Могла хотя бы подождать до второго января, не портить же так праздник. Ло резко остановился, печально глянув на банку пива, сжимая медленно пальцы, пластик в ответ неприятно захрустел, но звук скрылся в громкости города. Пьяница последний какой-то. И вообще это же он ей праздник своим присутствием будет портить, странно, что его раньше не бросили.

«...просто пожалела тебя»

Какая глупость было верить, что его кто-то полюбит по-настоящему. Ему же столько раз показывали, что это ни его сценарий, ни его крылья, он их не за что не расправит. Не подходит, как обувь на семь размеров меньше нужного, а сделать ты, разумеется, с этим нечего не можешь.

«Я не твоя мама, чтобы любить тебя лишь за твоё существование»

Таких как он всегда обходили стороной, самой последней и дальней дорогой. Стоило ли ему впринцепе пробовать что-либо в этом плане? Лишь других мучил своим присутствием. Считай грех на душу брать, осознанно же этим занимался. Просто в один момент посмотришь все эти сопливые и сладкие романы по кругу, а потом начинаешь верить в всякий бред. Обжигался же, обжигался! Сколько раз? Сколько невидимых шрамов на душе осталось? Никто и посчитать не возьмётся за такую ювелирную работу.

«...любить тебя лишь за твоё существование»

Ло печально поднял голову, подмечая, что почему-то воздух в лёгких заледенел слишком сильно, словно глыбу льда проглотил, а переварить, естественно, не в состоянии. Что-то жужжит. Пчела? Комар? Но сейчас же декабрь! Интересно, а совы могут издавать такой звук? Но они же тут не водятся? Пф, он учился без особого усердия и фанатизма откуда ему такое зна... — ИМБЕЦИЛ! — прорвался чужой агрессивный голос, словно из под толщи воды, нарастая так стремительно, что Ло по инерции поднял руки к ушам, правда толком нечего от этого действия не добился. Его стремительно сбили с ног. В бок неприятно стрельнуло болью, а рот мгновенно наполнился снегом, которым он сразу же стал плеваться. Не подъемный груз встал с него, кажется, говоря что-то. Через пару минут удалось установить: его материли на чем свет стоит, очень красноречиво и, с небольшими восхищением отметил он, не разу не повторяясь. Талант не пропьешь. — Ты и дальше собираешься пить, что-ли?! — визгливый вскрик незнакомца с прикольным оранжевым шарфом заставил Лололошку вздрогнуть и выкинуть банку с пивом куда-то в сторону. Никаких ругательств и мата не послышалось, а значит он в никого не попал. Профессионал своего дело, что есть такого не отнять. — Нет, я стеклянно нетрезв, — Ло икнул, медленно сопоставляя, что что-то здесь не так. — Стекольно хмельный. — Господи, — белое облако с странным ярким пятном устало ущипнуло себя за переносицу, поправляя...очки? О, у него тоже очки! — Спасибо, за констатацию факта. Но ты хоть сам понимаешь, что мелешь. Нет, давай ещё лучше вопрос: ты чего на КРАСНЫЙ СВЕТ светофора встал посередине дороги, мать твою? В детстве всех же учат: на красный остановись, жёлтый быть внимательным и приготовиться, а на зелёный — иди. Правило и пятилетний ребенок запомнит, а ты как до заводских настроек тогда сбросился? Это и есть твой талант, — последние слово было произнесено так театрально и насмешливо, что даже проходящий рядом засмеялся. Или всё-таки не с них, но обычно только так и бывает. Лололошка моргнул, ещё раз. — Алкоголь не снимает стресс, — настойчиво продолжило облако, наклоняясь вперёд. — Ты обманываешь таким образом самого себя. Спиртные напитки абсолютно непредсказуемо могут повлиять на твою психику. Суть в том, что алкоголь забирает твой контроль, действия и слова — всё это не в твоей власти, понимаешь? Ты можешь сделать, что угодно, сказать любую на свете глупость, а затем будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь на пару со своей бутылкой. Ты только вдумайся насколько сильно... Его спаситель в белом пальто говорил и говорил, а Ло кивал и кивал. Пламенная речь распространялась вокруг, привлекая внимание прохожих. Её аура окутала с волос на макушке до пальцев на ногах. Злость в голосе звенела, но, кажется, когда воздух в лёгких заканчивался он становится на пару процентов по добрее. Позаботился. Облако о нём позаботилось, спасло его от неминуемой гибели. Она бы так никогда не сделала. Облако не считало его странным, жалким и излишне эмоциональным. Ло шмыгнул носом, старательно пытаясь скрыть поступающую грусть. Легче всего было в этой ситуации перевести тему, работало в основном безотказно. — Какого цвета твои глаза? Мои голубые, — совсем как ребёнок, сообщил Лололошка, поднимая очки. Неожиданный спаситель уже было снова открыл рот, чтобы выдать какое-то едкое и в край колкое замечания, но вдруг застыл с поднятым вверх пальцем. — Ну-у? — Ло благополучно оставил очки на макушке, не заботясь, что те снова каким-то образом запутаются в его волосах и возвратятся к нему будут только с боем. — Ладно, проехали, ты не моя проблема. Смотри не умри, не переношу, когда мои старания оказываются напрасными, — наконец выдал неизвестное облако (или всё же красивый снеговик? Просто вместо моркови шарфик, а нет-нет, очки!). Мысли не успели закончить свой поток, как Лололошку стали в наглую покидать. Просто взял и развернулся! Покинул его, как она, как все. Уильям посидел на месте ровно секунду, две. На третью отчаянье захлестнуло его с головой, и он с уверенностью поднялся, заваливаясь то на один, то на другой бок, словно неваляшка. Благо его спаситель шёл медленным размеренным шагом, что-то паралельно делая в своём телефоне. Идти Лололошке всё равно некуда. Дома пыльно, гора немытой посуды и ёлка, оставленная практически на самом начале процесса. Там никто не проветривал уже кучу-кучу времени, а этот снежный ангел (почему он сразу не догадался его так назвать?) вызывал доверие. За ним тянулась безопасность, стойкость и какой-то сладкий запах. Хотя, Ло беспечно пожал плечами, может он просто слишком голоден, сколько магазинов с вызывающе приятными запахами его звали к себе, а их нынче не мало. Следовать за ангелом. Хруст-хруст. Ха, как будто кто-то сухарики ест, хруст-хруст.