цветок

Улькиорра всегда был бесчувственным, не проявлял никаких эмоций. Его максимумом было округлить глаза в схватке с сильным противником, который использует какой-то мощный прием. И всё. Он никогда не улыбался, не смеялся, не плакал. Он даже свою злость не показывал в полной мере.  Ичиго же рядом с ним был лучом солнца. Да, он был весьма спокойным парнем, часто ходил с камнем вместо лица (почти как Шиффер), но он улыбался, он смеялся над шутками друзей, он плакал, он злился. Он был эмоционален. Он показывал свои чувства. И хотел, чтобы Улькиорра показывал ему свои эмоции, раскрыл своё нутро.  — Улькиорра, — тихо позвал Куросаки арранкара, восседая на своём троне.  — Да, Владыка? — откликнулся четвёртый, обращая свой взор на парня. Он стал владыкой Хуэко Мундо. А Улькиорра его ближний подданный, не желающий делить это место с кем-то другим. Он чуть было не подрался с первым, который тоже претендовал на эту роль.  — Почему ты не показываешь свои эмоции и чувства? — задал вопрос рыжий, откидывая отросшие волосы за спину.  — Потому что у меня нет души и сердца, — спокойно ответил Улькиорра, чувствуя, как Ичиго мягко водит тёплыми пальцами по коже на его ладони. — Я не умею что-то чувствовать.  — Совсем-совсем? — по-детски наивно спросил младший, заглядывая в ярко-изумрудные глаза напротив. Эти глаза ему нравились. Эти глаза были его самыми любимыми на всём свете.  — Совсем-совсем, — он кивнул головой, едва заметно улыбаяясь. На самом деле этот парень разогревал что-то внутри арранкара, но он сам пока не понимал, что именно.  — Вот видишь, ты улыбнулся! — воскликнул Куросаки, тихо посмеиваясь. Шиффер же смущенно хмыкнул и отвернулся от Владыки, скрывая свой румянец.  — Вам показалось, — буркнул он, закусывая нижнюю губу, пока Ичиго сидел на своём троне и смеялся, хватаясь за живот.  — Я знаю, что ты можешь что-то чувствовать, но скрываешь это, — спокойно проговорил Ичиго, смотря куда-то вперёд. Он всегда так делал. Всегда смотрел и двигался только прямо, туда, куда ведёт его душа. Пускай у него теперь тоже дыра в груди, его душа никуда не делась. Она осталась с ним. Она осталась в его янтарных глазах, в его ярко-рыжих волосах, в смуглой загорелой как мёд коже, в доброй улыбке и в смелом взгляде.  — С чего Вы это взяли, Владыка? — Шиффер вновь уставился на юношу, который сложил руки на груди, откинувшись на спинку трона.  — Да по тебе видно, Улькиорра! — в нетерпении воскликнул младший, хмуря брови, из-за чего у него на переносице появились морщинки, которые хотелось разгладить большим пальцем. И Улькиорра, в порыве чего-то непонятного, провел по этому месту большим пальцем, заставляя рыжего округлить глаза. — Вот даже сейчас.  — Что сейчас? — Если бы ты ничего не чувствовал, то не прикоснулся бы ко мне, — он взглянул на рядом стоящего парня, что слегка округлил глаза. И правда. Будь на месте Ичиго кто-то другой, то он бы так не сделал.  — Просто… Вы Владыка. Я не могу с Вами по-другому, — тихо ответил арранкар, сцепляя руки в замок.  — Только из-за этого? — вскинул брови Куросаки, чуть приподнимаюсь с трона, чтобы быть на одном уровне с Улькиорррй. — И прекрати называть меня так. У меня есть имя.  — Куросаки-сама, — вот упрямец. — Вы хотите услышать от меня что-то конкретное? — В данную секунду я хочу услышать своё имя из твоих уст, — он полностью встал, чуть сгибая спину и опуская взгляд вниз, ведь был выше арранкара на голову.  — Ичиго, — сдался четвертый, хмурясь.  — Отлично! — хлопнул в ладоши, довольно улыбаясь. — А теперь… ты сделал это только из-за того, что я – Владыка? — Нет, — уверенно ответил брюнет, поднимая голову вверх, чтобы смотреть прямо в карамельные глаза, которые ему, если честно, очень сильно полюбились.  — А из-за чего тогда? — Ичиго обхватил старшего руками за талию и приподнял, ставя ногами прямо на свой трон, чтобы тот не утруждал себя и не задирал голову.  — Я Вас люблю, — выпалил он, чуть краснея от всех действий, что каждый раз совершает Владыка. То приобнимет его, то погладит по голове, то щёлкнет по носу, то приготовит ему чай, то просто побеседует с ним обо всём и ни о чем. Сейчас и вовсе поставил на свой собственный трон, хотя у него обувь не идеально чистая.  — С этого и надо было начинать, Улькиорра, — он вновь одарил его доброй улыбкой и примкнул к чужим губам, которые оказались мягкими и припухлыми, как сладкий зефир с клубникой. Куросаки не ответил ему вслух, но решил вложить в это прикосновение все, что чувствовал. Все, о чем думал. Чтобы Улькиорра принял это, как ответ на его чувства. А дальше само решится.  — Владыка… то есть… Ичиго, — разорвав поцелуй, выдохнул арранкар, аккуратно укладывая ладони на крепкие плечи юноши. — Что вы… — Я тебя тоже люблю, Улькиорра, — ответил Куросаки, кладя свои тёплые руки поверх чужих холодных, пытаясь их согреть. — Тебя невозможно не любить.  — Но я ведь… ничего не чувствую. Со мной будет сложно. — А кто сказал, что я не люблю сложности? По-моему ты это должен был понять ещё тогда, много лет назад, когда была война шинигами и арранкаров, — хмыкнул Куросаки, утыкаясь носом в плечо парня.  — Да, точно… — тихо согласился старший, аккуратно зарываясь пальцами в рыжих волосах, которые были мягкими. И Улькиорра это давно знал, ведь каждый день расчесывал эту гриву своими руками, никому не доверяя это дело.  *** Когда Улькиорра сказал, что с ним будет сложно, Ичиго не думал, что настолько. С того самого дня, со дня зарождения их отношений, прошло чуть больше двух лет, а Куросаки всё никак не может привыкнуть к некоторым выпадам со стороны арранкара. То он весь день ходит чем-то недовольный, молчит и ни звука не издаёт, то улыбается всему подряд, смеётся ходит, то плачет непонятно из-за чего, то может резко разозлиться и кинуть кружку в стену, а потом начнет спокойно собирать осколки в мусорку.  Ичиго любил сложности. Он никогда не искал лёгких путей, а наоборот только всё усложнял. Но с Улькиоррой и усложнять было некуда, он итак был самой огромной его сложностью, самой трудной головоломкой. Но главное, что его любимой.  Улькиорра видел, что порой Ичиго тяжело. Мало того, что он стал Владыкой Хуэко Мундо, так он ещё и таскается везде за ним. Он много раз говорил с ним на эту тему, просил не бегать за арранкаром, иногда даже предлагал закончить это всё. Но Куросаки было всё равно. Он отказывался заканчивать их отношения, терпел всё, что мог выкинуть Улькиорра, успокаивал его в трудные минуты. Он ведь любил сложности, а потому твердо стоял на ногах и выносил всё это.  Со временем Шиффер стал мягче и спокойнее. Он уже не так часто злился, не кидался больше посудой, плакал реже и чаще улыбался. Все благодаря Ичиго. Создавалось ощущение, что рыжий отдавал частичку своей души четвертому, даря тому солнечную улыбку и счастливые глаза.  Улькиорра как обычно расчесывал густые рыжие волосы Ичиго, которые уже доставали до пояса. Благодаря должному уходу, который предоставлял арранкар, они были мягкими и нежными, послушными. Порой брюнет заплетал Куросаки косички, с которыми он гордо ходил по Лас Ночес.  Улькиорра поднял взор, чтобы взглянуть в окно, и… удивился. Искренне удивился.  — Ичи… — нежно отозвался старший и выпустил руки из чужих волос, подходя к окну. Рыжий в недоумении наблюдал за возлюбленным. — Посмотри.  — Ну что там, Улькиорра? Разве может быть что-то важнее моих волос, которые ты так любишь? — Конечно нет, но… ты должен на это посмотреть, — четвертый обернулся на него и кивнул головой в сторону окна, вынуждая парня встать. Он подошел к окну и охнул.  — Это… — Это трава, — едва заметно улыбнулся Шиффер, укладывая голову на юношеское лицо. Со времен начала правления Ичиго Хуэко Мундо постепенно процветал. Появился островок с травой, на котором бесились оставшиеся после войны арранкары. Там даже Гримиджоу резвился и носился за Ренджи и Орихимэ, которые пришли в гости. — И всё это из-за тебя, — старший перевел взгляд на партнера, глаза которого искрились счастьем.  — Это правда из-за меня? — Улькиорра кивнул головой и увидел, как Рукия машет им рукой, зазывая вниз. — Нас зовут. Пойдём? — Пойдём, — рыжий взял любимого за руку, переплетая пальцы, и они направились к выходу, чтобы спуститься к друзьям.  Приход Ичиго к власти многое изменил. Воздух становился чище, в некоторых местах пустыни появлялись ручьи и родники, собирающиеся в пруды, ночное небо уже не казалось таким безжизненным, а луна светила всё ярче и ярче.  Всё расцвело. И Улькиорра тоже.  Он расцвел словно цветок. Алая роза, которой просто нужен был уход, чтобы из обычного неприметного бутона появился роскошный и пышный цветок, коим сейчас является Улькиорра. Он теперь всегда ходит с улыбкой. Всегда радостный. Зеленые полосы на его щеках уже не выглядят как слёзы. Глаза живые. Рядом с Ичиго он изменился в лучшую сторону. И все видели эти изменения, тихо и про себя восхищаясь силой и величием Куросаки, которыми он пропитал этот мир и будет питать и дальше, возвращая Хуэко Мундо его давнюю красоту.  *** С появления первого зелёного островка прошло четыре года. С того места трава пошла дальше, застилая всю пустыню зеленью. Счастья вокруг стало больше, жизнь зарождалась в этом, казалось, навеки погибшем месте. Ичиго правил Хуэко Мундо уже семь лет.  И уже семь лет Улькиорра Шиффер цветет рядом с ним, разрастаясь всё бóльшим количеством цветков роз.  И это прекрасно.  Ичиго это нравилось.