Доброта в твоем сердце

К тому времени был уже полдень. Лёгкий ветерок трепал волосы детей, игравших в храме, а небо переливалось красивыми светло-розовыми и оранжевыми оттенками, которые можно было назвать произведением искусства. Остальные умоляли его присоединиться, но прекрасно знали, что Кайгаку был выше всех этих игр. Для него они все были паразитами, и его поражало, как они вообще смогли так долго выживать. «Кайгаку, подойди сюда, пожалуйста» Ах. Но если остальные паразиты и были плохи, худшим из них оставался тот, кто приютил их всех. Забавно, но это был именно Химедзима Гёмей. Как мотыльки на свет, дети всегда тянулись к нему, несмотря на то, что он был не менее жалким, чем они. Кайгаку никогда не мог понять, зачем Химэдзима вообще приютил детей, будучи слепым. Теория Кайгаку заключалась в том, что Гёмей просто хотел, чтобы кто-то подчинялся ему. Это был единственный мотив, который, по мнению Кайгаку, имел смысл. Никто не делал ничего просто так, из «доброты» душевной — всем чего-то было нужно. «Кайгаку» Мягкий голос раздался позади него, но громче, чем раньше. Кайгаку уже знал, не отрываясь от книги, что слепой стоит позади него. Кайгаку слегка повернул голову, чтобы встретиться взглядом с Химедзимой… насколько это возможно для слепого. Химедзима был высоким худощавым мужчиной с глазами без радужных оболочек. У него были мягкие черты лица, которые в то же время могли выглядеть суровыми и понимающими, но никогда не злыми, к чему Кайгаку не привык. Кайгаку издал тихий звук «тц» с неизменной хмурой гримасой на лице, прежде чем наконец заговорить: «Да, что тебе нужно?» — Кайгаку сказал это скорее утвердительно, чем вопросительно. Кайгаку не знал и не хотел знать, чего хочет или в чём нуждается Химедзима, но, честно говоря, всё, что нужно было Химедзима, — это оказать миру услугу и оказаться под землей на глубине шести футов. Но каким бы грубым ни был Кайгаку по отношению к Гёмею, на лице у того всегда была улыбка, словно у Будды, а в мягком голосе не было гнева: «У меня есть для тебя подарок, ты здесь уже около года, и я думаю, что ты его заслужил». Кайгаку замер. «Заслужил». Чего Химедзима хотел от него? Неужели его наконец-то выгонят? По какой-то причине это заставило его содрогнуться. Почему же? Этого никогда никто не узнает, даже сам Кайгаку. Но даже если это был настоящий подарок, чего Химедзима хотел от него… никто ничего не делает от «доброго» сердца, он должен был чего-то хотеть взамен. Но Кайгаку прервал свои мысли, решив быть отчасти вежливым в том, что собирался сказать: — Подарок? Что ты вообще можешь мне подарить? — только отчасти вежливым. — Посмотри вперед, пожалуйста, — вот что пугало Каигаку в Химэдзиме: даже несмотря на свою слепоту, он всегда знал вещи, которые под силу знать лишь человеку со зрением, а порой даже то, чего не могли знать и зрячие. Кайгаку медленно посмотрел вперед. Что он собирался сделать? Ударить его, задушить, ударить по лицу, поднять и выбросить наружу, как дохлую крысу? Или он… — Вот, думаю, это тебе подходит, — ах, Кайгаку так был поглощен своими мыслями, что не сразу заметил, как мягкие руки завязывают что-то у него на шее. Кайгаку опустил взгляд, чтобы рассмотреть простой шнурок, завязанный вокруг его шеи, и увидел на нем голубой магатама, который идеально подходил к его глазам. Что-то незнакомое зашевелилось у него внутри, когда он почувствовал, как тёплая рука погладила его по голове и взъерошила волосы. «Кайгаку, как тебе?» Кайгаку отогнал от себя чувство, которое пыталось завладеть его телом. — Чего ты хочешь? — огрызнулся Кайгаку. У него не было времени играть в игры, ему не нужна была дурацкая магатама, неужели он должен был быть теперь ему обязан, потому что если так, то Химедзима сильно ошибался. Химедзима просто улыбнулся ему: «Ничего», — сказал он, трепля его волосы, пока Кайгаку продолжал гнать от себя это глупое чувство, запихивая его в самые тёмные уголки своей души. «Надеюсь, тебе понравится, Кайгаку, счастливой годовщины здесь, дитя моё», — сказал Химедзима, прежде чем наконец убрать свою руку, оставив внутри Кайгаку пустоту. Химедзиму быстро подозвал к себе другой паразит, и он ушёл. Кайгаку просто смотрел на то место, где тот стоял. Стряхнув с себя непонятные ему самому эмоции, он вернулся к своей книге.