Как приручить тирана

Величественные пилястры, подпирающие потолок своей орнаментированной, не менее величественной капите́лью: аркада насчитывает всего по четыре пилона у каждой из стен, что и своей красотой не уступают: на каждом участке между колоннами, что не занят дверным проёмом или чем ещё, висит портрет. Изображён на холсте правитель чёрного королевства, Эце́ль Фон Гросс-Ки́лл, само изящество эгоизма и тирании: хуже короля в аду не сыщешь, ведь правит замком тот как попало: не волнуют его ни пыльные углы, ни крысы на пова́рнях... Потому-то дворец и пуст: слуги с каждым днём всё более присягали соседнему королю и лишь единственный Епископ остался при дворе: из жалости иль по другой причине - нам узнать не суждено. Может, именно священнослужителя сейчас так дожидается фигура в чёрной королевской мантии: вот уже через пару мгновений тишину разрезал стук твёрдой подошвы. Эцель поднял глаза на священника, но не успел тот сказать и слова, как понеслась брань: – „Это ещё что за скверная новость? Я потребовал вина и десерта, а ты с пустыми руками?!” — „В замке не осталось ни единой кухарки, потому и я вынужден покинуть Вас, ибо не планирую печь торты...” – „АХ ТЫ!..” Тиран упёрся в подлокотники трона, хотел уж было встать, дабы проучить государственного изменника, но тот вовремя развернулся и унёсся прочь. – „НУ И СКАТЕРТЬЮ ДОРОГА!” - кинул ему вслед бывший правитель, после чего уставился на собственное отражение в глянцевой плитке. Несколько лет фигуры жили под его предводительством, но вот случилось это вновь: у Короля не осталось никого. Ни верных подданных, ни прощёных предателей. Слугам надоело терпеть ужасное правление, где рассвет тирании уже превратился в полноценный солнечный день, в котором единственный тёплый луч света падает на трон и каждый раз его занимает всем знакомая фигура. После, через месяц-другой, в соседний замок сбегает кто-то из полководцев, прихватив с собой еды, небольшую армию и обязательную жадность. Так появляется белое королевство. – „Боже... Всё опять приходится делать самому! - герой встал и отряхнул плащ. - Уж я-то покажу этим недоумкам, пред кем стоит кланяться!” - после чего направился к лестнице и вниз по ступенькам. Во дворце стояла непрерывная тишина: пение птиц утихло, даже ветер не развевал светло-серые шторы с белым узором в лице причудливых завитков: Гросс-Киллу уж ну очень не хотелось делать ремонт в своём замке, из-за чего жил он средь серых полов и незнакомых картин: натюрморты гриза́йль, портреты родственников бывшего владельца дворца и в целом непонятная мазня художников, преисполненная ярчайшими оттенками импа́сто: где-то засохшие куски краски были будто бы не к месту, а где-то дополняли рисунок, делая объёмным. Так же, по пути к цели, герой не мог не заметить, что произведения искусства будто висели на определённом расстоянии друг от друга. Возможно, бывший Белый Король, уже покойный, когда-то владелец дворца, собрал в себе самые сильные и ужасные стороны перфекционизма... Но Эцель так увлёкся изучением шизофрении прошлого Короля, что едва не прошёл мимо пункта назначения, а именно белой двери, что вела в кладовую: была она заперта на ключ, хоть и деревянная, слабая, но правитель не побоялся хранить там самый близкий к сердцу предмет. Запустив руку под плащ (ведь в мантии карманов не наблюдалось), герой пару секунд пошарил в правом кармане штанов, затем в левом и, наконец достав связку ключей, принялся неспешно осматривать и пробовать каждый. Он уже успел пожалеть о том, что не делал к каждому ключу хотя бы деревянную бирку с выковерканным на ней названием помещения, за которое он и отвечает. Внезапно где-то на середине связки оказался длинный ключ, около которого всё же болталась маленькая досочка, и уже на ней было писано самое тяжкое оскорбление: „кладовая”. Король поднял голову и тут же слабо ударился челом об дверь, ведь даже не представлял, как можно было забыть о собственноручно изготовленной бирке, так ещё и выделяющейся светлым берёзовым окрасом среди всей связки серого хлама. Гросс-Килл незамедлительно всунул необходимый ключ в замочную скважину, но тот, внезапно, не подошёл: бирка была предназначена не ему, а маленькому ключику левее. Из-за собственной забывчивости Королю стало так неловко, что на пару мгновений он даже позабыл, зачем пришёл сюда, к деревянной двери, и уже было хотел обратно запереть кладовую, пойти в тронный зал, но, вспомнив про разговор с Епископом, выпрямился и, стараясь позабыть о минутах собственной глупости, отворил старенькую дверь. Всё помещение тут же заполнила пыль: Эцель слегка покашлял и помахал ладонью, дабы отогнать её. Дверь вела в небольшую комнатку, где среди тьмы стояла одинокая подставка, на которой находился самый преданный слуга, лучший друг и помощник тирана: королевский дробовик. – „Несколько лет выстрелы не разрезали окружения... - Чёрный Король сдул пыль и протёр дуло рукавом. - Но нет, этим рака́лиям всегда ж было мало! - медленным шагом направился он к соседнему замку. - Так пускай ощутят страх в недрах своих, почуют запах пороха, взревут от скорби за близких!” - это были последние слова героя, прежде чем тот зарядил два патрона. Большие армии не могли ничего ему противопоставить, ведь тиран очень искусно владел дробовиком (и не менее искусно водил прикладом по мордам оппонентов), а те в руках держали лишь мечи и кинжалы, даже толком не упражняясь, от праздного образа жизни разжирев и растёкшись в едва ли не плесневелых латах. Первый этаж всего за пару минут был уже завален мёртвыми телами: Пешки, Епископы и один Рыцарь... После падения полководца все остальные бежали, дабы перегруппироваться на следующем этаже. Было время передохнуть. К слову, помимо возврата власти правитель ещё желал и утолить свой голод, а потому, пользуясь моментом, врывался в каждое помещение, надеясь найти хоть корку хлеба. Некоторые придворные старались запереть дверь, и это никак ситуацию не меняло: Гросс-Килл отрубал деревянный кусок и, убирая меч в ножны, входил в помещение. Так однажды попал он туда, куда изначально планировал: на кухню. Армия скорей всего уже успела собраться, а потому герой, дабы не терять времени, тут же тоном приказа озвучил: – „Требую еды. Живее!” У самой стены, против двери, находилась лишь девушка в белом одеянии: до прихода Чёрного Короля она, сидя на табурете и сгорбившись над ведром, чистила картошку. Теперь же та глянула на новоприбывшего с удивлением, покрыв щёчки слабым румянцем, после чего сорвалась с места и достала из кладовой красное, наливное яблоко, отдающее лёгкими оттенками жёлтого, после чего помыла фрукт в умывальнике, но не успела и повернуться как правитель, незаметно приблизившийся сзади, грубо выхватил угощение. От такого поступка незнакомка ахнула и дёрнулась в сторону, а эгоист, пользуясь моментом, ногой придвинул к себе табурет и в сидячем положении принялся трапезничать. На такую наглость девушке было крайне опасно отвечать даже малым возмущением, отчего та расположилась прямо на холодной плитке и продолжила очищать плоды картофеля. Какое-то время царила тишина, пока в один момент не раздались многочисленные шаги которые то отдалялись, то угрожающе близились. Дева нервно поглядывала на зал снаружи сквозь распахнутую, покалеченную дверь. Чёрный Король насторожился и отодвинул табурет за угол, дабы в случае опасности его заметили не сразу. Вдруг стук ходьбы раздался ещё громче и оказался не эхом: в помещении вошли трое воинов, один из которых мгновенно и кратко обратился к даме: — „Куда направился Чёрный Король?” – „Из кухни, но дальше я не успела заметить, куда он свернул...” — „...” – „?..” — „Точно? Ты не лжёшь?” – „Глупый вопрос... Зачем мне прикрывать такую отвратительную фигуру?.. И, вроде бы, он пошёл налево от дверного проёма... лево с моей стороны” Ладья молча, с подозрением уставилась на девушку: похоже, распознала признаки лжи, а потому спешно скользнула в помещение и, занеся меч, глянула за угол: тут же в голову влетела дробь, запахло металлом и порохом, а белая плитка налилась кровавым супом из мозгов и осколков черепа. От такой сцены кухарка вскочила и дёрнулась в сторону: вид мёртвой Туры поразил её до дрожи в коленях, в то время как оставшиеся двое Рыцарей постарались дать отпор, но ныне поварня славится уже тремя окровавленными телами. После этого Эцелю стоило как можно скорее уйти, ведь сейчас наверняка прибудет подкрепление: тот выбросил огрызок яблока и приблизился к дверному проёму, как вдруг обернулся и, внимательно рассмотрев испуганную даму, нахмурился, после вышел. На пару секунд незнакомка остолбенела но, даже не успев прийти в себя, вышла вслед за Королём: запах крови стал невыносим. До этого кухарка старалась его терпеть, но теперь та оправляется от тошноты и шока одновременно. Есть кто-нибудь, кто поможет девушке убраться? Увы, но из-за чрезвычайного положения в коридорах и залах было абсолютно пусто... Когда на кухне вновь стало чисто, то героиня отдышалась, начисто вымыла ручки, тряпку, и наконец спокойно вздохнула. Но, дабы сменить ход собственных мыслей на более оптимистичный, вместо отдыха она продолжила чистить картофель, затем принялась за тесто: до прихода Чёрного Короля было приказано сделать пирог, чем дама сейчас и занимается. Уже спустя полтора часа изделие было готово: по кухне разнёсся прекрасный запах запечённой картошки, а кухарка вытащила садник, надела красные рукавицы, положила пирог на стол и, пока тот остывает, решила пройтись до тронного зала дабы сказать Королю, что приготовила для него угощение. По пути героиня то и дело натыкалась на куски плоти, остатки костей, периодически даже наступала в кровь... На долю фигур выпала уборка невероятно горестных последствий: Пешки, сидя на коленях, тряпкой вытирали красные лужи, Епископы помогали раненым, Рыцари уносили тела. Дева с печалью смотрела на раненых и погибших, но вскоре дошла до тронного зала. К сожалению, Эцеля там не оказалось, и потому девушка спросила у первого попавшегося стражника, находившегося неподалёку: – „Здравствуйте... Вы, случаем, не знаете где сейчас находится Его величество?” — „К чему вопрос?” – „Э... Э-Эм...” — „В библиотеке он... Тебе ведь известно, что теперь этот замок под чёрным знамением?” – „Да, да, разумеется” — „Зачем тогда тебе навещать тирана?” – „Мне было приказано готовить пирог... Раз предыдущий Король мёртв - значит, я угощу нынешнего” — „Хмф... Мария... Никогда не изменишься... Ситуация с твоим отцом так и не преподала тебе урок” - недовольно произнёс Рыцарь, узнавший девушку, и затем пошёл прочь. В одиночестве кухарка немного поразмыслила, но всё же не решилась посетить библиотеку без пирога. Направилась она с двенадцатого этажа обратно вниз, и по пути к поварне на даму периодически поглядывали Пешки, ведь, можно сказать, та лишь флани́ровала туда-сюда, пока остальные оттирали со стен остатки чужих мозгов и конечностей. Уже на кухне Мари проверила температуру пирога, затем переложила его на большую тарелку, отрезала ломтик и накрыла всё изделие клошем, после чего достала из дрессуара посудину поменьше и тот кусок положила на неё, тоже накрыв небольшим баранчиком. Вскоре она вновь стояла на пороге тронного зала уже с подносом в руках: приготовления заняли минут десять или пятнадцать, и за это время Король, конечно, никуда не делся. Девушка уже было хотела осторожно постучать, но руки у неё были заняты, и потому Мари пришлось попросить одного из стражников открыть дверь.

***

Библиотека была преисполнена атмосферой эвтю́мии: свет от камина растекался тёплыми оттенками по деревянному полу, а в кресле, рядом с небольшим круглым столиком, сидел Эцель. Скрип двери не заставил его и шелохнуться: видимо, был крайне погружён чтением. Дама всё любовалась безмятежностью правителя и не могла оторвать глаз... Стоять так она могла очень долго... По крайней мере, пока герой не заметит её пристального взгляда. Но тяжесть подноса вовремя напомнила кухарке, что стоило бы наконец уже отнести Чёрному Королю пирог. С этой мыслью она глубоко вздохнула, собралась и осторожно подошла. Нежный свет канделябра окроплял мягкой границей стол и страницы книги... Даме уж ну очень хотелось глянуть правителю через плечо и прочесть пару страничек вместе с ним, но та вовремя взяла себя в руки. – „Снова здравствуйте, Ваше величество” Герой прикрыл книгу и повернул голову в сторону девушки: – „Снова? - после чего несколько секунд глядел в ласковые глаза, пытаясь узнать знакомое лицо. - Ну здрасьте. Вижу, ты мне ещё угощение принесла?” Девушка тепло улыбнулась, после чего осторожно поставила поднос на стол и подняла клош: Король отложил чтиво, глянул на изделие, затем обратно на кухарку, только теперь с ещё большим недоверием: – „А какова гарантия того, что пирог не отравлен?” – „Эм... Зачем мне Вас травить?” – „Думаешь, я не знаю о чём придворные шепчут за моей спиной? Постоянные заговоры, восстания... Быть может, ты заодно с заговорщиками, и сейчас пользуешься моментом?” – „Ни в коем случае! Мистер Гроский, я ведь...” – „Гросс-Килл” – „Гроскил...” – „ГРО-СС–ДЕФИС–КИ-ЛЛ! Ѣ ты бездарная!” – „Г-Гросс-Килл!..” – „Именно. - Эцель взял вилку, элегантно держа её большим, указательным и средним пальцами. - Столовые приборы не покрыты какой дрянью?” – „...Если б мне хотелось Вашей смерти - я бы подсыпала яд в вино...” – „Или в пирог...” – „...Только вот в ближайшей деревне нет ни одного алхимика, а поездка к прочим местам занимает не менее трёх часов в одну сторону. Увы, но мы с Вами виделись не более двух часов назад” – „Неплохо, неплохо... Полагаю, что любая заговорщица не смогла бы так детально продумать свой заговор - после этого правитель ехидно улыбнулся девушке и опустил свой взгляд на остывший ломтик. - Уверена, что хочешь моё мнение услышать? Я придирчив и брезглив...” – „К критике я терпима, хоть ни разу жалоб на вкус блюд не слыхала” – „Потому что потравились все... ням! - наконец Король заткнул себя кусочком сочного, мягкого теста, а после запил вином из бокала. - И давно ли... ням... на поварнях вина хранятся?” – „Только на моей. Доверие к мастерству высоко” – „Бывают ли исключенья?” – „Увы, но пить я не стану ни с Вами, ни в одиночку, ни с кем бы то ни было ещё... Странные темы Вы предлагаете” – „Значит... ням... говорить стану о мастерстве... ням... твоём: пирог не худ, но как-то ты себя расхвалила... Тесто сухое, картофель недожарен...” – „Картофель не жарят... Его в тесте пекут...” – „Учить меня... ням... будешь?” – „Сами ведь начинку с аппетитом съедаете...” – „Слишком уж ты внимательна... ням... и, боюсь ошибиться, умна!” – „Это комплимент?” – „Я рад вести диалог с тем, кто по уму ближе ко мне...” – „...Хоть лучше Вас никого быть не может...” – „...Это комплимент?” – „Определённо да...” – „И что ты желаешь услышать в ответ?” – „Вы прямо поэт...” – „Вы прямо поэт!” - копируя тон, в шутку повторил Эцель. – „Не играйтесь со мной... - смущённо прервала Мари. - Ешьте лучше пирог... К слову, приятного Вам аппетита” – „Ням-ням... Так чего ты желаешь от моей благодарности за... ням... ту ситуацию на кухне?” – „Ситуацию? Я лишь угостила Вас яблоком... Разве это ситуация?” – „Зная женщин, ты бы без лишних слов выдала меня со всеми потрохами, либо же попыталась скрыться. Разве не так?” – „Может и так... А может и нет...” – „А может ты умнее всех прочих...” – „Ешьте пирог...” – „Ням... Не указывай мне ѣ!” – „Ваше величество, не стыдно ли Вам так говорить?!..” – „...Ты уж старые буквы за нецензурщину принимаешь? Та самая ять, что я использую, ранее в алфавите была. Каковы претензии, что я сейчас её произношу заместо слов ужасных?” – „Никаких... Простите...” – „Нргх! Ты даже ни за один комплимент меня не благодаришь!” – „Но уж трое летов мне подобных слов не говорил никто... Извините...” – „...Трое?.. Хмф... В мире нашем наивность и тупость лишь восхваляют...” – „Дело не в этом...” - тише лёгкого шелеста ветра сказала кухарка. – „Стало быть... ням... совсем ты одна... Придёшь к вечери завтра с бутылью вина?” - наконец Король доел ломтик, после чего поставил тарелку и улыбнулся ещё игривее. – „Г-Господин Эцель!.. Как Вы можете о таком говорить?!..” - Мари прикрыла румяное личико белой ладонью. – „Уже господином я стал?” – „М-м-мх!.. - с громкостью скрипа простонала дама. - М-Мы ведь знакомы где-то лишь час!..” – „Познакомимся ближе в следующий раз!” Девушку невероятно поразило то, с каким спокойствием правитель заигрывает с ней, да ещё и в стихах! – „Я... Я...” – „Боже, как сильно я тебя засмущал! Ха-ха! Ты прям помидор... Наверное, такая же сочная внутри...” – „П-Пожалуйста, допейте наконец вино, чтобы я могла поскорей унести поднос!..” - в ответ на такую наглость Мари лишь прикрыла глаза ладонями, а румянцем покрылось пространство ещё далее щёк. – „Тебе не нравится моя компания?” – „Н-Никак нет...” – „Хм... Не привыкла ты к подобным разговорам... Скажу честно: в таком случае жизнь твоя очень скучна... Позволь мне перевоспитать тебя” – „Не стоит, не стоит...” – „Ладно, так уж и быть, пощаду мою заслужила! - Король отвёл взгляд, после чего продолжил. - Но всё же позволь ответить, на что ты желаешь обменять мою благодарность?” – „Вы п-правда так сильно цените мой поступок?..” – „Из-за твоей лжи, как-никак, погибли трое! Потому пользуйся моментом, пока Господь на тебя гнев не нарёк...” – „Я не верующая...” – „Да ладно! Впервые встречаю даму, что в бога не верит... Уж не знаю, хвалить тебя иль казнить...” – „...Можно я пойду, пока Вы не определились?” – „Я заведомо определился, что не стану тебя без дела на эшафот отправлять. Таких умных девушек я мало повстречал” – „Полагаю, Вы лжёте...” – „По большей части они умны лишь в обмане и хитростях, но ты...” – „Наш разговор уж затянулся...” – „Так каково твоё желанье?” – „Кхм... - Мари замолкла и долгие пять минут собиралась с силами. - Можно мне п-поцеловать Вас?..” – „Сама ведь говорила, что мы знакомы где-то лишь час!” – „Н-Не выше иль ниже Вашей руки!..” – „Может щеки?” – „Может щеки...” После этого Эцель демонстрационно скрестил руки, не оставив кухарке выбора: та упёрлась ладонями в подлокотник кресла и, осторожно приблизившись, поцеловала правителя в щёчку, но затем сию минуту отстранилась. – „Слушай, а я ведь даже имени твоего не знаю...” - произнёс Гросс-Килл с лёгкой насмешкой. – „...И правда... Я совсем о приветствии позабыла...” – „Ну и? Как твоё имя? Ошибку исправить не поздно пока!” – „Мари...” – „Эцель. - герой поставил бокал на поднос и протянул девушке правую длань: та приняла рукопожатие. - Знаешь... прочие подчиняются этикету, подобно закону: не упускают ничего, все пятьсот красавиц на один характер...” – „О чём Вы говорите?” – „...А ты отличаешься!” – „Когда ж мне уйти суждено...” – „Обидно, знаешь ли!” – „Простите... Я привыкла жить без комплиментов и внимания...” – „Это поправимо: приди ко мне завтра... Я одарю тебя таким вниманием, какое ни разу не снилось” – „...Я лжи не потерплю” – „Я не лгу!” – „...Лживой любви...” – „Я уж тем более лгать не могу...” – „Как я могу Вам довериться...” – „Приди в библиотеку завтра, побеседуем друг о друге... Я тебе „Евгения Онегина” прочту с выраженьем...” – „Приду... Непременно приду... Всегда мечтала этот роман прочесть, да не было его в домашней библиотеке...” – „У тебя была библиотека?” – „Не столь важно! Давайте прощаться, уж вечереет, а мне посуду мыть...” – „Конечно, конечно... До встречи, Мари” - Король наконец поставил бокал на поднос. – „Прощайте, Эцель” - после чего дама взяла его и покинула библиотеку.

***

Такие вести одарили кухарку невероятной эйфорией, из-за чего та шла почти вприпрыжку, от счастья напевая себе что-то под нос. Впрочем, из-за этого она едва не споткнулась на лестнице раза четыре, а под конец вовсе не заметила перед собой Пешку и нечаянно толкнула её. — „Э-Эй! Милочка, будь осторожнее!” – „Прошу прощения, просто...” — „Знакомый у тебя голос...” – „У Вас тоже...” — „Мари?” – „Авдотья! Как же я рада!..” Девушка незамедлительно сжала старую знакомую в объятиях: именно Авдотья всё то время была рядом, всячески поддерживала её и заботилась. После столь радостной встречи дамы пошли на кухню пить чай с пирогом, обсуждать недавние события. — „Божечки, я так за тебя испугалась!.. Захожу на кухню - пирог стоит, тебя не видно... Всюду и кровь, и тела... Такой ужасный погром... Столько убитых!..” – „Я была у Его величества...” — „Он тебя?!..” – „Он ел пирог...” Пешка лишь тяжко вдохнула, отведя взгляд: — „Мари... Ты ведь помнишь, что тебе отец говорил?..” – „Его слова сейчас под пеленою счастья” — „...Сомнительного счастья” – „Несомненной любви...” — „Поскорей бы ты образумилась...” – „Этого не случится... Будь на моей стороне” — „Я итак всегда тебя поддержу, но...” – „Так к чему отговоры? Я уж три года мечтаю, и себе не изменю!” — „До‌бро, до‌бро... Как пожелаешь... И что же сегодня случилось, раз ты так рада несомненной любви?” – „Он был великолепен... - тихо, вполголоса Мари начала. - Так ласков и страстен, даже говорил в стихах!.. Очень начитан...” — „...С тобой хоть неженатый стражник начнёт заигрывать - более за этим ничего не последует... Забудет к следующему же дню...” – „Нет-нет!.. Эцель попросил прийти меня завтра...” — „Как так случилось?” – „И поцеловать себя разрешил перед прощанием...” — „Что-что?!..” – „Но лишь в щёку...” — „Учитывая дела твои и нрав... Я за тебя рада...” – „Правда?” — „Мне незачем перечить, ведь знаю твой твёрдый характер... - Авдотья взяла Мари за руку. - Бог вам здоровья и посмертной любви... Или хотя бы тебе остаться в живых...” – „Спасибо большое” — „Но теперь ближе к делу: Король ведь не знает о твоей ситуации трёхлетней давности...” – „Не знает...” — „Вот и знать ему ни к чему. Но из-за того же вскоре на твою кухню ещё и других Пешек работать поставят” – „И как мне быть?” — „Собери вещички и переезжай ко мне” – „Разве мне можно?..” — „А с чего вдруг нельзя? Тебе помочь?” – „Конечно: возьми книгу рецептов, бельё постельное...” — „Постельное незачем, у меня две кровати” – „Откуда ж две?” — „Раньше комнатушку свою я делила с другой Пешкой: уж не знаю, что с ней случилось, но вторая кровать теперь пустует. В целом, если целый год никто не замечал, то и после твоего переезда не заметят!” – „Хм... Ты уверена?..” — „Ох, да конечно! Выбора у нас всё равно нет. А теперь беги собирать вещички, я пока посуду отмою” – „Конечно, уже спешу!” После этого Авдотья взяла две тарелки и кружки, принялась мыть. Мари в это время собирала на крупный стол всё, что ей дорого. По истечении часа обе девушки уже были в небольшой комнатушке с комодом и двумя односпальными кроватками у стен. – „Довольно здесь тесно...” — „Чего уж поделать? Какую комнату выделили - в такой и теснишься” – „Жаль мне тебя... Если всё сложится - я упрошу для тебя покои намного больше” — „Спасибо, милая... Надеюсь, твои мечты все сбудутся, и...” – „Ты как будто тост проговариваешь или благословение... Давай лучше спать” — „Конечно, конечно! Только спать ты в чём будешь? Давай я сорочку свою тебе дам...” - Пешка тут же заглянула в свой небогатый гардероб, достав из него два белых лёгких платья на лямочках. – „Мне то, кружевное” — „Не слишком ли оно тебе коротко?..” – „Так и до‌лжно...” — „Мари, что за нелепость? Бери поприличней, с учётом разницы нашей в росте” – „Только они обе мне коротки” — „По дворцу в них никогда не ходи...” – „Разве что только чаю испить...” — „Мари, не смей...” – „И вдруг Его величество на кухню зайдёт...” — „Мари!” – „Ох, прости... Я ушла в размышления... Ладно, ладно, как пожелаешь, не буду в сорочке по замку щеголять...” — „Надеюсь, не солжёшь...” - после этого Авдотья всё же протянула Мари одно из лёгоньких платьев. Всего за пару минут девушки легли под одеяла и, пожелав друг другу сладких снов, Пешка погасила свечу, что была единственным источником света в тесной спаленке.