За горизонт событий и обратно

Над крышами домов уже поднимался рассвет. Люди, совсем редкие в такую рань, выглядели вовсе не радостными - у многих на лицах явственно проступала синева. Для подавляющего числа людей новогодняя ночь всегда значила беспробудную пьянку, часто на несколько дней. А ещё...  Джорно настоял на том, чтобы провести Фуго домой. Не очень понятно было, какие мысли повлияли на это решение доктора, но Паннакотта был вовсе не против. Они шли, утопая в сугробах по щиколотки, а небо над ними светлело и светлело, превращая ночь в утро.  Город просыпался. На балконах уже курили люди, кое-как втиснувшись между стоящей наготове мебелью, что уже совсем скоро полетит из окон прямо на землю.  Уже совсем близко к дому Фуго окончательно расслабился. Напряжение последнего месяца пусть не оставило его полностью, но он наконец смог хотя бы ненадолго забыть, что буквально вчера он лежал бессильным трупом в кровати и мечтал лишь отправиться к праотцам, чтобы прекратить этот круговорот мучений.  Пока внезапно Джованна не дёрнул его резко за руку, отчего он, не удержав равновесие, отлетел на метр в сторону и упал, позорно хлопнувшись в глубокий снег. А прямо рядом с ним рухнул тяжеленный шкаф, хлопнув скрипящей дверцей. От мысли, что, не оттолкни его доктор, он бы стоял на этом самом месте, сердце Паннакотты словно сжало в ледяных тисках и утащило далеко вниз.  Отскочивший Джорно откинул от себя другую дверцу шкафа, что отвалилась и начала падать в его сторону, задрал голову вверх, а в его глазах блеснула ярость.   - Какого чёрта Вы творите?! Не видите, что люди идут?! А если бы Вы его насмерть задавили, что бы делали, а?!  С балкона третьего этажа ему что-то крикнули в ответ, и Джованна разразился новой тирадой, лишь неведомым чудом не состоящей из бесконечного мата. А Фуго так и лежал в снегу, понимая, осознавая, что только что чуть не умер. В ушах звенело, он чувствовал, будто находится глубоко под водой, сквозь которую ругань доктора и неизвестного швырятеля мебели пробивалась обрывками. Перед глазами у Паннакотты потемнело, дышать стало тяжело, а мир сузился до одной мысли: "Я мог умереть. Я мог умереть. Я мог умереть".  В чувство его привёл мерзкий холод на лице. Джорно сосредоточенно растирал его щёки снегом, что-то пытаясь ему сказать. Отмахнувшись от доктора, Фуго попытался встать. Не вышло. Приняв помощь протянутой руки, он наконец поднялся, но ноги подкосились, и парень чуть не рухнул обратно. Звон в ушах, казалось, и не думал прекращаться, а потому слова доктора он никак не мог разобрать.  Окончательно очнулся он только у двери в квартиру. Негнущимися пальцами вытащив из кармана ключи, Паннакотта попытался открыть дверь, но не смог даже попасть ключом в замок. Благо, Джованна прекрасно его понял, выудил связку из его рук и открыл дверь сам.  Сидя с кружкой чая в промёрзших руках, Фуго делал глоток за глотком и не чувствовал ни вкуса, ни температуры. Его тело било сильнейшей дрожью, горячие капли чая падали на его колени, но он не ощущал ничего, лишь сковавший его мертвенный холод. Джорно накрыл его пледом, но это не помогло. Сам доктор сейчас был не пойми где, но Паннакотту это совершенно не волновало. Он смотрел в одну точку, но не видел ничего, сидел в тепле, но дрожал, будто от адского холода, а в голове у него проигрывался на повторе один и тот же момент: доктор отталкивает его, а на то место, где он стоял, приземляется шкаф, раздавливая снег и оставляя вмятину в земле. Он сидел так уже где-то часа два, не меньше, но понимание времени потеряло для него всякий смысл.   - Паннакотта.  Парень вздрогнул; кружка с остатками чая упала на пол, каким-то образом не разбившись. Подняв пустые глаза на Джорно, что появился перед ним, будто из-под земли, Фуго сфокусировал на нём отсутствующий взгляд, но ничего не сказал.   - Вам бы поесть, - отметил тот, поднимая упавшую кружку. - Я приготовил суп-пюре.  Не спрашивая, из какой пустоты в его холодильнике доктор умудрился соорудить целый суп-пюре, Паннакотта еле как поднялся, чуть не упал, завернулся в плед поплотнее и на автомате побрёл на кухню.  Ел тоже на автомате, не чувствуя вкуса. Залпом выпил стакан воды, не заметив. Вернувшись в комнату, не ощутил холода от открытого окна. Сел туда, где и сидел, и снова уставился в одну точку. Джованна сел рядом, никак не комментируя его поведение. Так они и сидели - не понять, сколько времени. Пока доктор вдруг не нарушил тишину самым бесцеремонным образом.   - Паннакотта, Вы, помнится, рассказывали мне об эволюции звёзд.  К чести Фуго, он не вздрогнул, только зрачки его дёрнулись.   - Было, - просто ответил он.   - Может, Вы мне расскажете ещё что-то подобное?   - Не могу поверить, что доктор заинтересовался космосом, - чуть едко прокомментировал Паннакотта.   - И всё же?  И оттаявший Фуго, быстро перетасовав в памяти всё, что знал, выбрал тему и заговорил...  ***  Без надобности таскать на себе тяжёлую куртку сразу стало как-то легче. Весна только-только начиналась, но Паннакотта уже чувствовал, что жизнь начинает налаживаться.  Два месяца он провёл в терапии. От вспышек гнева Джорно вылечить его не смог, но от депрессии, которую ему диагностировал, избавить сумел. Не до конца, конечно; пару недель назад у Фуго был очередной срыв, но таких периодов становилось всё меньше, и случались они всё реже. А с наступлением весны любое желание перестать жить просто... испарилось. Растаяло, как снег на жарком солнце.  Возвращаться в нормальную жизнь было тяжело. Поначалу Паннакотта частенько думал, что было бы лучше, раздави его тот злополучный шкаф, сброшенный кем-то с балкона на новый год. Но время шло, и такие мысли окончательно пропали.  Тогда, осознав себя на грани смерти, Фуго понял, что так много не успел сделать. Это странным образом помогло в его лечении, но Джованна был вовсе не в восторге. Он сказал как-то, что от этого события парню могло стать значительно хуже. Но ситуация не пошла по самому плохому сценарию, и что доктор, что пациент были этому рады.  Двери университета были чуть ли не снесены с петель потоком первокурсников, бегущих по домам или во дворы, чтобы покурить, прежде чем расходиться. Машинально толкнув какого-то слишком наглого паренька, Паннакотта еле как вывалился из здания и остановился, чтобы отдышаться. Магистратура легко ему не давалась, поначалу учёба значительно мешала ему вылечиться, но он смог наверстать упущенное и вернуться в прежний темп. И тогда стало полегче. Краски жизни снова вернулись к нему.  Кто-то сзади опустил руки на его плечи. Обернувшись, собираясь уже закатить приятный скандал, чтобы выпустить пар, Фуго набрал побольше воздуха в лёгкие и поперхнулся, увидев и узнав того, кто нарушил его личное пространство.   - Ну, здравствуйте, Паннакотта. Как Ваши успехи?  Перед ним стоял Джорно, в простой одежде и со своей фирменной кучерявой причёской. От блеска его золотистых волос Фуго едва не ослеп, но сдержался от каких-либо злых комментариев и просто кивнул.   - Наша с Вами встреча только через три дня, - отметил он. - Соскучились?  Джованна улыбнулся, делая шаг прочь от дверей университета.   - Не поверите, но да. Позволите провести Вас?  - Да куда я денусь, - вздохнул Фуго, безуспешно изображая недовольство, но, сдавшись, тоже широко улыбнулся. - Ваша компания мне всегда в радость.   - Тут по дороге есть замечательное кафе. Капучино там просто великолепен.  Шагая по людной дороге, они совсем не следовали общей скорости, и люди, раздражённо вздыхая, обходили их и стремились дальше.   - Интересно, я бы попробовал. А Вы угощаете?  Джорно хмыкнул и подставил лицо нежным лучам весеннего солнца.   - Конечно, Паннакотта. Конечно.