Как вы справляетесь с болью?

      Полное молчание и дрожь в теле, которое даже не могло заплакать после смерти своего самого первого друга в этом проклятом мире заставляло браться за живот руками, будто боль внутри была настолько огромной, что начала ощущаться физически. Слова Джона не давали покоя, он сказал, что не винит его в смерти ворона, но его отчаяние и грусть в глазах говорила о многом. Даже если я не виноват, то почему мне так плохо? Джон ушёл в свой сон, пытаясь, собраться с мыслями, посоветовав мне того же…без моего собственного сонного измерения очень тоскливо, я не смогу подумать обо всём произошедшем в тишине. Я остался без безопасного места, без уже трёх своих друзей, и Отец ещё даже не закончил…мне бы хотелось, чтобы это все побыстрее встало на свои места, я не смогу жить дальше со знанием того, что смерть моих друзей произошла, в том числе из-за меня.

***

В деревне выживших все знакомые плакали или же просто с полным шоком разглядывали тело Невера. — Нет…нет, я не могу, — подойти к ним было последнее чего мне сейчас хотелось, тошнота поступала в горло, но выходить было ничему. Быстро убежав «отдыхать» куда угодно, но подальше от лагеря, мне хотелось забыться, очень сильно. Взяв копье Отца, которое заставляло дрожать все мое тело, от ассоциаций с Ним я стиснул зубы и с полной пустотой начал сражаться: бить, бить, бить, бить, бить, бить, бить и снова бить. Сил уже не осталось, а чувства внутри меня лишь все больше и больше пожирали внутри, я был готов упасть на съедение этим тварям, лишь бы все внутри меня утихло и перестало напоминать о том, что все что произошло МОЯ ВИНА. Никто, абсолютно никто не винит меня, ни Невер, который умер из-за моей глупости, ни Джон, что с полной грустью и непониманием своих собственных эмоций и чувств просто сбежал в сон… Я не могу его винить, ведь делаю то же самое, пытаюсь сбежать от чувства вины и скорби путём убийств зараженных. — И я виню себя, — чётко проговариваю самому себе чистую правду, пытаясь сосредоточиться на бое, чтобы меня не ранили. Совсем не хочется снова заставлять других волноваться и подвергать кого-то опасности, даже если мне самому плохо. Убивать зараженных уже как привычка, но это не мешает быть привычке очень сложной и утомительной, особенно после того, как Отец освободился от печати. Я знаю, что не умру от них, но мысли о том, что они очень сильные и могут меня ранить заставляют забыть о произошедшем. Если Джон узнает, что я делаю наверняка будет очень зол, но это будет потом, сейчас…я просто хочу бить, много и долго, пока моё тело не устанет так сильно, чтобы не упасть в обморок от одного движения. Жаль, что моя выносливость сильнее, чем у обычных людей, будь она, как у всех, я бы уже был без сознания, без мыслей, что заставляют дрожать и отвлекаться от боя. Сколько я уже тут...? Два часа? Три часа? Мое тело больше не хочет поддаваться движениям, желая уже отдохнуть, голова кружится и тошнота снова даёт о себе знать, к счастью или может даже к сожалению монстров в округе больше нет. Мои веки медленно опускаются, и копье падает на землю, ноги подкашиваются и я падаю, сознание уже перестаёт нормально мыслить за что я очень ему благодарен, потому что думать совсем не хотелось. И наконец-то мрак.