Багрянец параллакса.

~Любить — это не значит смотреть друг на друга, любить — значит вместе смотреть в одном направлении~ (Антуан де Сент-Экзюпери)

≪ °❈° ≫

Джон уже около часа рассматривал себя в зеркале. Нельзя сказать, что он был самовлюбленным человеком, который получал удовольствие от созерцания собственной персоны… Дело было в другом. Он поправил ночную сорочку, чуть отведя ее назад, чтобы подчеркнуть талию. И, что ж, отражение явно указывало на причину его долгого пребывания в ванной. С необычным сочетанием радости и грусти Джон провел ладонью по своему округлому животу, и в ответ с другой стороны его неуверенно подтолкнули в знак приветствия. — Баки, все в порядке? Ты торчишь там уже больше часа… Проклятье! Он совсем потерял счет времени, и если он не выйдет, то Гейл обязательно придет проверить, что случилось… — Все хорошо, Бак! — Джон торопливо одернул рубашку, пытаясь скрыть, как ему казалось, внезапно появившийся за ночь животик. Ручка повернулась, и Гейл без стука вошел в комнату, заставив Джона вздрогнуть и едва не уронить все, что лежало на раковине. Окинув взглядом помещение, светловолосый мужчина посмотрел на своего встревоженного мужа. — Извини, если напугал, но ты ведешь себя странно уже несколько дней… Просто хотел убедиться, что все действительно в порядке, — Гейл поправил свою шевелюру, небрежно взъерошив волосы. — Не волнуйся, все в порядке, — Джон слегка прикусил щеку изнутри. — Просто у меня вскочил небольшой прыщик, ничего страшного. Гейл рассмеялся, и хриплый голос взбудоражил его же маленького отпрыска, что ютился в животе Джона, от чего последний крупно вздрогнул. — Хорошо, когда решишь проблему, спускайся вниз, — с улыбкой сказал Гейл и вышел прочь. Вздох абсолютного облегчения сорвался с губ Джона. Было откровенно трудно делать вид, что все как обычно, когда он носит ребенка горячо любимого им мужа. Теперь перед ним стояла сложная задача — рассказать об этом событии. Он обернулся к своему отражению и тихо прошептал, боясь, что его ценнейший секрет могут услышать: — Я справлюсь с этим, Бак будет счастлив узнать, что у него будет ребенок. Да… Так и будет. С таким воодушевлением Джон направился вниз, чтобы насладиться одним из кулинарных изысков своего возлюбленного мужчины.

≪ °❈° ≫

За окном валил снег, снежинки осторожно спускались с хлопчатых облаков, яркое солнце игриво мелькало среди белоснежной завесы небосвода. — Что ты думаешь насчет поездки в город? — Гейл неторопливо разрезал омлет. Джон, с набитым ртом, удивленно поднял брови. — Просто подумал, что стоит заранее купить подарки для ребят, разве это не звучит разумно, Баки? Получив одобрительный кивок, Гейл принялся за еду. Он увидел, как Джон быстро расправился с завтраком, и, усмехнувшись, показал на сковороду, стоящую на плите. Гейл удивленно наблюдал за Джоном, что суетился по кухне, мужчина не только вытряхнул все содержимое сковородки, но и искал, чем еще можно перекусить. Закинув тосты в тарелку и прихватив с собой галеты, попутно вытаскивая арахисовую пасту, Джон вернулся на место напротив Гейла. — Господи, Баки, тебе следовало сказать мне, что ты настолько голоден, я бы приготовил что-нибудь более… сытное, — изумленно пробормотал Гейл, пододвигая и свою порцию к чужой тарелке. — В какой-то степени это твоя ответственность, — Джон щедро намазал пасту на тост. — Прошу прощения?.. — Гейл нахмурился, он совершенно не понимал, к чему клонит его муж. Но следующие слова заставили его поперхнуться чаем в связи с их беспардонностью. — Бак, ты вчера оттрахал меня на всех возможных поверхностях, так что я имею право быть голодным после такого марафона, — как ни в чем не бывало Джон продолжал жевать наспех сделанный сэндвич. Поразмыслив немного, он добавил самым сладким голосом, на который был способен после сорванного горла: «Но мне понравился твой энтузиазм, знаешь, твоя дикая сторона всегда будоражила мое нутро…» И Гейл не мог не отреагировать на такую провокацию, годами подавляемая натура медленно высунула голову из закромов сознания. С тихим урчанием он приблизился к Джону и прильнул к его шее, покрывая ее поцелуями, быстрыми и ласковыми. Вновь действия Гейла вызывают ответную реакцию у плода в утробе Джона. Словно крохотное насекомое, которое долго спало, он просыпается от звука голоса отца. Резкое вздрагивание не ускользает от внимательного взгляда Гейла. — Все хорошо, Баки? Я не слишком настойчив? Джон, сидя на коленях у мужа, ощущал целую гамму чувств: нежные поцелуи в шею, которые постепенно переходили в легкие укусы, сочетались с легкими толчками ребенка в животе. Было что-то особенное в том, чтобы хранить секрет, о котором не подозревает твой спутник. Особенно когда эта тайна была желанной, и Джон воображал, какая будет реакция, когда он с торжественным видом раскроет ее. А пока он будет лелеять этот секрет, ожидая подходящего момента. — Нет, Бак, ты потрясающий любовник, — Джон немного наклонился, подставляясь под ласки. — Порой я размышляю о том, что не достоин тебя как спутника жизни… — Ты ошибаешься, Баки. Поверь, я рад, что мы соединили наши судьбы, — Гейл с шумом выдохнул горячий воздух в шею мужа. Гейл отстранился от флирта и взял лицо своего партнера в ладони, желая установить зрительный контакт. — Джон Клевен, обрати, пожалуйста, внимание на меня. С особым обожанием Гейл наблюдал за тем, как в чужих глазах заискрилась любовь, когда он обратился к мужчине. — Господи, Гейл, я все еще не могу освоиться с твоей фамилией… Подумать только, сначала мне пришло в голову подарить тебе прозвище, а год назад уже ты поделился со мной своей фамилией, — Джон не мог не рассмеяться от своих же слов. — Ну вот, теперь мы в расчете, Баки, — хрипловатый смех Гейла проникает глубоко в душу Джона. Они позволили себе немного повеселиться, но в итоге их ждали великие свершения сегодня.

≪ °❈° ≫

Едва Джон увидел изящную фарфоровую фигурку на витрине, украшенной к празднику, как его осенило. Разумеется! Ему даже не придётся ничего говорить, не нужно будет подбирать красивые фразы, он может просто преподнести Гейлу очаровательного желтого утенка, и это будет самым красноречивым намеком. Джон, мысленно похвалив себя за предусмотрительность, вошел в магазин. Его встретила приветливой улыбкой милая девушка. В ответ на ее любезность он показал на заинтересовавший его предмет, получив одобрение за свой выбор. Оплатив покупку, он смущенно спрятал подарок во внутреннем кармане своего зимнего пальто. Пожелав милой продавщице весело провести предстоящий праздник, Джон отправился на поиски супруга. Прогуливаясь по нарядным улочкам Лондона, он уже не помнил, сколько сил было потрачено на восстановление после разрушительных действий людей. Удивительно, как все предпочли не замечать ужаса, словно его и не было. Мимо проходили родители с шумными детьми, молодые женщины в элегантных нарядах и пожилые пары. И все они предпочитали не обращать внимания на трещины в снежном шаре, наспех заклеив все бреши и акцентируя внимание исключительно на общей картине. С другой стороны, Джон мог даже позавидовать их таланту, ведь самому ему никогда не забыть весь животный ужас, что теперь идет с ним рука об руку. Он все еще чувствует холод в своих костях ночами, и только убаюкивающие объятия Гейла могли притупить обжигающий страх, загнать его подальше и заставить скрыться до следующей ночи. Джон настолько погрузился в свои мысли, что чуть не столкнулся с одной из идущих мимо женщин. Он виновато улыбнулся и решил не отвлекаться от своей цели — найти мужа. Они договорились встретиться в небольшом парке, который находился на пересечении нескольких улиц. Купив в ближайшей пекарне горячий чай с имбирем, не совсем уверенный, можно ли ему пить сейчас кофе, он нашел свободную скамейку и остался ждать. Наблюдая, как неподалеку резвятся две собаки, он не обратил внимания на хруст снега под чьими-то ногами. Но когда некто закрыл ему глаза руками, он чуть не подпрыгнул от неожиданности. — Если угадаешь кто, я вручу тебе небольшой подарок. — Гм-м, — Джон сделал вид, что погрузился в размышления. — Неужели это тот самый «Король Клевен»? Смех Гейла, напоминающий животный рокот, невозможно спутать ни с чем. Даже если лишить Джона слуха, он все равно узнает его. Джон с большим интересом ждет, какой же подарок его ожидает. И ощущение разливающегося тепла вверх по телу, когда Гейл вручает ему маленькую модель бомбардировщика, ни с чем не сравнимое удовольствие. — Бак… Это дорогой подарок, — у Джона руки дрожат от эмоций. — Мне не жаль ничего для тебя. Тебе по душе мой подарок, Баки? — Гейл нервно стучит ботинком по расчищенной от снега дорожке. — О, куколка, я в восторге! — Джон елозит на своем месте от нетерпения. Гейл предугадывает чужую просьбу и раскидывает руки, а Джон мгновенно оказывается в его крепких объятиях. Теплые объятия любимого мужа и нежная возня малыша приводят Джона в истинное блаженство, он просто счастлив быть здесь и сейчас.

≪ °❈° ≫

По возвращению Гейл, конечно, показывает купленные в подарок вещи, и Джон благодарен высшим силам за такого чудесного мужчину. Они решают, что завтра вместе подготовят подарки, а пока им нужно сменить одежду, ведь она вся промокла от налипшего снега. Сняв с себя верхнюю одежду, Джон осторожно взял в ладони статуэтку и согрел ее: утенок смотрел на него своими глазками-бусинками, весело поднимая маленькие крылышки. Сжимая в руке фарфоровую безделушку, он прошел в гостиную, где Гейл с удовольствием слушал вечерние новости Би-би-си. Джон внезапно остановился и нерешительно закусил губу. В его мыслях возникли сомнения: а действительно ли Гейл хочет от него ребенка? Как он воспримет эту новость? Будет ли он рад? Джон, уже не столь уверенный в себе, отступил назад и в самый неподходящий момент наткнулся на цветочный горшок, выдав тем самым свое присутствие. — Баки? Ты чего там прячешься? — Гейл выпрямился в кресле. Теперь Джон понимал: обратного пути нет, скрывать это он уже не в состоянии, новая жизнь, посаженная Гейлом лично, будоражила хлеще полетов. Он медленно двинулся в сторону кресла, чувствуя, как руки покрываются липким потом, а ребенок в животе ерзает и мечется, не понимая, что встревожило Джона. — Детка?.. — с беспокойством произнес Гейл. Тело Джона приняло решение раньше него самого. Он опустил глаза, держа перед собой очаровательного утенка. Аккуратно поставив статуэтку перед Гейлом, он с явным волнением спрятал руки в карманы своих пижамных штанов. — …Боже, Джон, неужели это то, о чем я думаю? — Гейл с трудом сглотнул, едва не подавившись. — Да, Гейл, мы скоро станем родителями, — Джон сделал вид, что у него чешутся усы, чтобы подавить слезы. Ему даже опомниться не дали, как Гейл подхватил его в самых любящих объятиях, он начал трогательно осыпать его лицо поцелуями. И Джон полностью дал волю своим эмоциям, слезы наконец-то рассыпались по лицу, и соленый привкус попал на кончик языка, добавляя всей ситуации некой пикантной нотки. — Почему ты не рассказал мне раньше?! — Гейл крепко обхватил лицо мужа и принялся бережно стирать слезы с его покрасневших щек. — Я не знал! Клянусь тебе! Я бы ни за что не стал прятать такое от тебя! — не зная, что делать, Джон мог только бесконтрольно плакать. — Успокойся, пожалуйста, я не сержусь, просто мне непонятно, — Гейл нежно обнимал и утешал мужчину, который был в отчаянии. — Я не подозревал, не догадывался… Считал, что все в порядке, просто поправился, а утром… Утром ребенок меня поприветствовал, можешь себе представить? Он даже на твой голос реагирует, начинает суетиться… У Гейла от этих слов перехватывает дыхание. Он машинально протягивает руку к округлому животу Джона и, получив разрешение, нежно проводит ладонью по его упругой коже. И как бы в подтверждение этих слов, в его ладонь, что излучает тепло, ребенок мягко толкается. — О, здравствуй, крошечка, — Гейл обращается к своему ребенку. — Ты, я вижу, очень хорошо устроился там, да, малютка? — Видишь, Бак, малыш тебя узнает! — Джон улыбается так широко, что на его лице не остается и намека на недавние слезы. Теперь Гейл видит Джона по-другому. Благодаря ему их маленькая семья станет немного больше. Они, конечно, говорили о детях, но Гейл и представить не мог, что его мечты могут стать реальностью. — Баки, это самый замечательный подарок, который только можно представить, ничто не может сравниться с тем, что ты мне преподнес, — Гейл пытается сохранять самообладание, но комок в горле мешает ему говорить. — Я так рад, безмерно счастлив, что ты доволен. В какой-то момент мне даже показалось, что ты не обрадуешься этой новости… — Джон осторожно накрыл своей ладонью чужую руку, которая лежала у него на животе. — Я опасался, что ты не захочешь от меня ребенка… — Кем бы я стал, если бы не принял ребенка? Джон, ты — само совершенство, самый восхитительный человек на земле, и наш малыш будет таким же прекрасным, как ты! На лицо Джона вновь наползает его фирменная улыбка, он щурится и выглядит совершенно довольным. В груди у него клокочет неподдельная гордость за себя, он так рад, что может заботиться о чем-то, что дорого его любимому мужчине, и это наполняет его ощущением собственной значимости. Он хочет немедленно сообщить новость всем своим друзьям, выбежать из дома и закричать о своей исключительности, он готов выпрыгнуть из своей кожи от переполняющего его восторга. Джон, не в силах сдержать себя, забирается на колени к мужу, и их губы встречаются в страстном поцелуе. Не прекращая ласк, он запускает руку в чужие брюки, оттягивая резинку трусов, но его неожиданно останавливают. — Бак, ну же, куколка, я готов буквально оседлать тебя, — Джон соблазняет, покачивая бедрами. Гейл глубоко вздохнул, и горячий воздух вырвался из его груди. Джон, сидящий перед ним, выглядел великолепно. Только сейчас он обратил внимание на изменения в фигуре мужчины: у того появился приличного размера округлый животик, бедра стали более пышными, а на груди появился небольшой жирок. Гейл задумался: как он мог не обратить внимания на все это раньше? — На кровать, быстро! — приказывает Гейл, и в ответ раздается радостный возглас Джона. Они стремительно поднимаются по лестнице, а статуэтка остается на кофейном столике, словно безмолвное напоминание о чем-то приятном и милом в грядущем будущем.

≪ °❈° ≫

Джон всхлипывает, уткнувшись в простыни, его ноги дрожат, пока он играет роль новомодной нынче секс-куклы. Это уже шестой раунд, и Гейл, кажется, не собирается останавливаться в ближайшее время, он возбуждается через несколько минут, и у Джона практически не остается времени на передышку. Он ранее пытался сделать ему минет, но Гейл, видимо, отдает предпочтение заднице, так что Джон в шестой раз впускает член глубоко в себя. Его дырочка чрезмерно растраханная, красная и опухшая, что каждый толчок обжигает чувствительную плоть. Ему любопытно, почему Гейл продолжает трахать его, если он, черт возьми, больше не может сжаться. Он твердит об этом несколько раз, но когда Гейл в очередной раз входит в него, ему все еще чудится, что это лишь начало, тяжелый член растягивает его, пока он не ощущает, как гудит мозг и трясутся внутренности. И дополнительное давление от увеличенной матки приносит какое-то извращенное удовольствие им обоим, может, именно поэтому Джон все еще возбужден, несмотря на дискомфорт. Он — шлюха Гейла Клевена, которая наслаждается всем, что получает от него: будь то его семя, которое Джон с радостью носит в себе, или же смесь удовольствия, боли и возбуждения. Джон немного отодвигается, и Гейл рычит на него, не имея при себе жвачки или пресловутой зубочистки, он часто кусается и оставляет поцелуи в любом доступном месте. — Б-Бак, п-прошу, мне нужно передохнуть… С-совсе-ем немножко… Гейл издал звук, похожий на смешок, и его движения стали более плавными, позволяя мозгу полностью контролировать ситуацию. Он наклонился ближе, и его горячее дыхание обдало шею партнера, отчего последний вздрогнул. — Тебе нравится, как мой ребенок двигается внутри тебя? Тебе приятно это ощущать? Пытаясь собрать крохи разума, Джон с трудом осознает, что от него ждут ответа. Он еще никогда в жизни не испытывал столько эмоций одновременно: возбуждение переплетается с искренней любовью, вдобавок приправленное чувством собственного величия. — Да! Это п-потрясающе, Бак! — всхлипывает Джон, ощущая, как его начинает подташнивать от катастрофической взбудораженности. Гейл застонал громче и гортаннее, принимаясь вбиваться в партнера с особым энтузиазмом, проникая глубже, пока в какой-то момент не погрузился до основания и не кончил. Тело Джона сжалось, как открытая рана под действием раздражителя, и оргазм сотряс все его внутренности, а крик, вырвавшийся наружу, мог, наверное, разбудить ближайших соседей. Внезапно Гейл сделал движение, которое заставило Джона перевернуться, и ребенок в его животе тоже изменил положение. От этого его грудная клетка сжалась, каждое легкое шевеление заставляло что-то внутри него неистово дрожать перед новой жизнью. Увидев, как он утомил своей любовью мужа, Гейл нежно погладил того по животу, надеясь бессловесно утешить. Джон удовлетворенно закрывает глаза, его усы трепещут от мления перед ласками любовника, он чувствует, как старая и новая сперма плещется внутри, его глаза с трудом фокусируются на любимом мужчине, что умостился прямо под его боком. — Жаль… — Гейл нарочно растягивает слова. — Жаль что? — с трудом выдавливает Джон. — Как жаль, что у меня нет фотоаппарата, — с грустью в голосе произносит Гейл. — Может быть, нам стоит приобрести его? Я бы делал фотографии постоянно, фиксировал бы все самые увлекательные наши моменты… Наблюдая, как Джон лениво кивает, Гейл улыбается. Он приносит извинения и отправляется в ванную, а затем возвращается с теплым и влажным полотенцем. Его движения бережны и аккуратны: он начинает с лица, постепенно переходя к области промежности. Джон издал жалобный звук, когда Гейл бережно промокнул его нежное отверстие. — Ш-ш-ш, я буду осторожен, не хочу, чтобы потом тебе было больно, — говорит Гейл шепотом. Завершив свои дела и небрежно отбросив полотенце на пол, Гейл решает отложить уборку на потом. Он забирается под одеяло и нежно обнимает засыпающего рядом мужчину. Наслаждаясь этим чудесным моментом, он не может отвести взгляд от окна, за которым начинается сильный снегопад. Возможно, за ночь все вокруг покроется толстым слоем снега. Завтра придется вновь расчищать сугробы, но Гейл откладывает эти размышления на потом. В его мыслях был лишь дорогой Джон. Гейл провел рукой по лицу любимого и аккуратно убрал спутанные пряди, тихо усмехнувшись, когда тот поморщился. — Я вздремну совсем недолго, а потом мы… — Джон пробормотал сонно, зевая, — мы продолжим… Гейл подался вперед, и они принялись лениво целоваться. Он упивался каждым нежным звуком, который издавал Джон. Отстранившись, они соприкоснулись лбами в порыве горячей преданности. — Отдыхай, Баки, и ни о чем не беспокойся, тебе и малышу полагается хороший сон, — Гейл оставил горячий поцелуй под челюстью Джона. Ночь была холодной, а они лежали в нагретой от их пылкой любви постели, находя утешение друг в друге. Супруги засыпали, переполненные радостным ожиданием чего-то необычного. Завтра они полностью осознают, что вступили в новую главу своей семейной жизни.