Другая сторона капитана

Сколько он находился на высокой должности, Стэнли всегда слышал в свой адрес комплименты о том, что он — хороший командир. Уж точно получше некоторых. Все качества, приписываемые образам «эталонных руководителей» в армии, присущи ему. Например, несокрушимая решительность: он способен принимать сложные решения под давлением, не поддаваясь панике. Его воля заразительна и внушает уверенность окружающим, особенно когда он берёт полную ответственность за действия подчинённых. Как за успехи, так и за неудачи. Благодаря исключительной храбрости и самообладанию он не боится опасностей, но при этом не безрассуден. Его спокойствие и хладнокровие в критических ситуациях считаются примером для подражания. То же касается высокой морали и этики. Соблюдение строгих принципов и преданность Стэнли своему делу — образец, не меньше. Он постоянно совершенствуется, умеет быстро адаптироваться к меняющимся условиям и новым угрозам. И, конечно, понимает своих людей, их сильные и слабые стороны, умеет распознавать и учитывать их эмоции. Он заботится о благополучии своих бойцов. Не говоря уже о том, что Стэнли обладает полным набором профессиональных навыков. Мастерство владения оружием и боевой техникой, тактическое планирование, оперативное мышление, стратегическое видение, опыт разведки и многое другое — каждый пункт у него на высшем уровне. Так что он, несомненно, пользуется уважением у своего элитного отряда спецназа. Он заслужил это, будучи живым сочетанием жестокой эффективности, строгой дисциплины, глубокого понимания сути вещей и непрерывного стремления к большему. Он — лидер, который ведёт команду к победе, обеспечивая безопасность и благополучие каждого. Но, как известно, не существует идеалов, в том числе среди людей. Это лишь абстракции, позволяющие лучше понять фундаментальные законы. Они, подобно мерцающим звёздам, указывают путь, но сами остаются недосягаемыми. И Стэнли не исключение. Никак не мог им стать, имея при себе одну очевидную слабость. Это Ксено. Пожалуй, только те события, что были связаны с этим именем, заставляли всех отвлекаться от рутины и привычных взаимоотношений. Ведь в разгар богатых на пылающие чувства моментов сам Стэнли понятия не имел, что испытает в следующую секунду и что будет с этим делать. Особенно если подчинённые тоже поддавались таким минутам и не стеснялись меняться в лице и бросать громкие фразы. Само собой, никто не пытался зацепить, оскорбить или проявить неуважение к Стэнли, когда подмечал забавные детали в его поведении. Скорее, наоборот. Именно из положительных чувств к капитану никто не мог устоять, чтобы не подметить его простую человеческую сторону; ту, которая открывалась редко.

***

Прошёл изнурительный день. Интенсивные физические нагрузки в сложных условиях были частью длительной тренировки, начавшейся в шесть утра и подошедшей к концу очень поздно. Поэтому, вернувшись на военную базу порядка одиннадцати вечера, отряду Стэнли по большей части хотелось лишь поскорее отойти ко сну. Но прежде Стэнли всё равно согнал их в столовую на ужин. «Пропустите важный приём пищи, а мне завтра с утра ваши тела от потери сознания ловить? Нет уж, спасибо», — сказал он, и никто не стал спорить. Во-первых, потому что не имели права. Во-вторых, не хотели. Даже у тренированных солдат бывали дни, когда они выматывались и не находили сил на банальные разговоры. На заданиях это приходилось терпеть, но по возвращении в казармы — нет. Не требовалось. Трапеза проходила в тишине. По крайней мере, до тех пор, пока у Стэнли внезапно не зазвонил телефон. Как главному, ему единственному, если задания не отличались особой важностью или секретностью, дозволялось брать на них мобильные устройства. В рабочее время он мало пользовался данной привилегией, но сейчас, наблюдая за тем, как его люди вокруг просто ели, он всё же позволил себе ответить на вызов. Исключительно по причине того, кто именно позвонил. — Да, Ксено? Вообще, как правило, в такие моменты Стэнли старался отходить. Он не любил проводить разговоры публично, но сегодняшний день оказался действительно выматывающим. Даже для него. Ведь с теми задачами, что остальные выполняли единожды, он столкнулся двенадцать раз. Потому что лично инструктировал и проделывал ту же работу с каждым из них. Поэтому, раз присев на стул, он почувствовал, что боль в мышцах отдала с невероятной силой. Он не хотел показывать это и поддерживал притворно бодрое состояние, но и вставать не стал. — Нет-нет, ты никогда не отвлекаешь, всё в порядке. Я, правда, звонил тебе, пока был в дороге, а сейчас уже на базе. Извини, если связь плохая. Хотя Стэнли намеренно отвёл взгляд в стол, он всё равно заметил, как резко оживилось помещение. Члены его отряда, что до этого сидели ровно и ковырялись в пайках, начали переглядываться. Их изнурённые лица просветлели. «Всё в порядке, Стэн, это ты меня извини! Я не увидел звонок сразу, слишком увлёкся одним электронным письмом. Скажи, как ты? У вас были учения? Ты не замёрз? С тобой рядом кто-то есть?». С каждой фразой Стэнли теплел всё сильнее. Он искренне надеялся, что реплики Ксено из динамика телефона не доносились более ни до чьих ушей, кроме его собственных. Хотя в гробовой тишине это имело минимальную вероятность, да и реакция окружающих говорила сама за себя. — Неплохо. Да, учения. Нет, не замёрз. Да, есть. И так Ксено задал ещё с десяток вопросов, на каждый из которых Стэнли отвечал простыми «да» или «нет». По мере этого в его груди всё отчётливее проявлялось непередаваемое чувство, возвышающее и окрыляющее. Слушать голос Ксено для него сродни отдыху. Если это — не неотъемлемая часть рая, то, что же, небеса просто безнадёжны. «Не забывай внимательно следить за своим здоровьем, мой элегантный. В последнее время замечается резкое похолодание, всюду имеют место вспышки простуды». Ненавязчивая забота и внимание Ксено способны убить Стэнли. Этот человек всецело сводил его с ума, каждая крошечная деталь могла вызвать мурашки по всему тему. — Ты тоже, дорогой, — вырвалось у него на автомате. Соскользнуло с губ прежде, чем Стэнли успел вспомнить, что, вообще-то, сидел не один. Хотя его это в любом случае не волновало. Не настолько, чтобы пренебрегать возможностью так назвать Ксено. Но весьма ожидаемо, что это вызвало очень, очень много эмоций на лицах военных. То, как их капитан, час назад непоколебимо отдававший приказы, сейчас со всей мягкостью произносил «дорогой», не могло не отпечататься в чужих мыслях. Дальнейший разговор вместе с привычными пожеланиями спокойной ночи прошёл так же. Под бесконечно заинтересованные лица вокруг. Но оно того стоило. Если услышать голос Ксено в конце рабочего дня и тем самым снять груз с плеч требовало потенциальных перешёптываний о своей личной жизни, то Стэнли готов. Ведь он всегда имел полное право прерывать чувственные отступления так же быстро, как и начинать терроризировать всех вокруг. Сбросив звонок и влюблённо выдохнув, он несколько секунд помолчал, прижав телефон к сердцу, затем резко поднял голову и спросил: — Чего уставились? Ещё и с такими хитрыми улыбками. От неожиданного вопроса, произнесённого суровым тоном, некоторые чуть не подпрыгнули на местах. Другие же оставались расслабленными, но не прятали многозначительных взглядов. — Хоть бы «привет» от нас передал, капитан, — одной из первых опустошив набор еды и облизнув пальцы, съехидничала Майя, — в следующий раз, а? Думаю, он наступит довольно скоро, с твоей-то внимательностью к звонкам Ксено. Она относилась к тем немногим смельчакам, что могли без доли стыда или зазрения совести спросить практически что угодно у любого человека в мире. В том числе у Стэнли Снайдера. — Так, обойдёмся без этого. У нас был слишком нагруженный день, чтобы я заставлял тебя делать тысячу отжиманий, — ответил ей Стэнли, нахмурившись от того, как по цепочке пробежали смешки, — это всех касается. — Прости-прости, — она пожала плечами, повернулась к соседу справа и шёпотом спросила, станет ли тот доедать конфеты, прежде чем дополниться, — но привет всё же передай. — Сотня отжиманий. Дальше будет по нарастающей. — Ох, ладно. Виновата. Доем и сделаю. Ну, Майя определённо не жалела. Она точно знала, что не навлекла на себя серьёзный гнев Стэнли — он сказал «довольно, отставить» после первой десятки тех самых отжиманий. Скорее, она его смутила и посчитала это до боли забавным. «Влюблённый мужчина — это всегда прекрасно», — оставила она напоследок, идя спать в казарму, и беззаботно потянулась. Снова по отряду пробежала волна сдержанного хохота. Поэтому, несмотря на полное согласие со словами Майи, Стэнли сухо произнёс: — Завтра утром сделаешь остальные девятьсот девяносто. Вместе со всеми, кто посмеялся. Больше тем вечером не смеялся никто. Хорошо, что в такие моменты Стэнли мог всё контролировать.

***

Ключевое слово — в «такие». Как ни странно, если Ксено присутствовал не только на голосовой связи, но и непосредственно в жизни, на расстоянии опасной близости, многое менялось. И все вокруг считали долгом акцентировать на этом внимание. Когда они мыслили «здесь и сейчас», не видели ни единой причины так не делать. Забавно ведь — следить, как их сильный и уважаемый капитан тает от элементарных действий возлюбленного и не может ничего сказать, потому что не желает прерывать ласковые прикосновения. Зато потом каждый шутник отгребает сполна. Как, например, в день тестирования нового оборудования, куда Стэнли и его подчинённые получили приглашения. Так как армия тесно связывалась с оборонной промышленностью, их зачастую звали на схожие мероприятия. В этот раз испытывались лазерные системы, и Стэнли, узнав, что демонстрация не сверхсекретна, чудом урвал пропуск туда для Ксено. Он старался не упускать возможности проводить такие вечера вместе, почти в качестве свиданий. И не имело значения, что вокруг постоянно ошивалась толпа из двенадцати человек, что без приказа не имели права отойти от Стэнли. По крайней мере, они любили Ксено. Конечно, подумать обратное и остаться в живых — сложная задача, но он им по-настоящему нравился. Всегда, встречаясь с бойцами Стэнли, он вёл себя прелестно. С улыбкой интересовался, как они перенесли те или иные миссии, не слишком ли их гонял капитан и дальше в том же духе. Нечто подобное происходило и сейчас. Они шли по коридору и общались без умолку; причём, казалось, с отрядом Стэнли Ксено успел обменяться большим количеством слов, чем с ним самим. — Мы уже чуть не подумали, что провалились. Но в последний момент, как настоящий супергерой, словно из ниоткуда появился капитан Стэнли и за долю секунды устранил противников. Всех до единого. Думаю, это было самым восхитительным зрелищем в моей жизни… такое невероятное- — Всё, Шарлотта, помолчи. Стэнли надеялся, что это прозвучит сурово. Требовательно и устрашающе, чтобы прервать любые сторонние разговоры и скрыть свою истинную реакцию. Но у него не получилось. Не хватило только мяукнуть для полноты картины. Уж это точно бы показало, насколько сильно его смущало хвастовство перед Ксено. Вернее, даже не это. А то, как Ксено, прислушиваясь к комплиментам в адрес Стэнли, начинал до безумия очаровательно улыбаться и невзначай класть ладонь ему на плечо. И гладить, гладить, гладить… Вплоть до тех пор, пока это не замечали все вокруг. И не начинали буквально пальцем тыкать в то, как менялся капитан. — Зачем же ты прерываешь её, Стэн? Я бы хотел дослушать. С каких пор ты начал стесняться собственных достижений? Это невообразимо. Прошу, мисс Шарлотта, продолжайте. И, словно специально, Ксено склонил голову, стал ещё мягче в лице, осторожно, почти неощутимо сжал тонкими пальцами его трицепс и тем самым спровоцировал реакцию, как от разряда тока. Что не осталось незамеченным. — Что Вы! Капитан Стэнли никогда не отнекивается от похвал, он прекрасно знает и принимает свои достоинства. Он стесняется лишь потому, что Вы касаетесь его так долго и трепетно. Это очеви- — Шарлотта! — Ой! — Шарлотта вмиг прикрыла рот руками и сделала шаг назад, — извините. У меня случайно вырвалось, честное слово. Я не хотела… Цели запугать подчинённую Стэнли не ставил, но это не помешало ему неохотно повернуться, сквозь зубы произнести тихое «будешь чистить оружие до конца недели» и сверкнуть глазами из-под ресниц так, что уже через мгновение её и след простыл. Шарлотта, сама не ожидавшая от себя подобного, убежала почти в конец рассредоточенного строя, прямо к Майе. Та понимающе похлопала её по плечу и коротко произнесла «ну ты даёшь». Покрасневшей от стыда девушке нечего было ответить, кроме как попросить забыть о случившемся. Непринуждённый разговор с Ксено явно ослабил её бдительность. И, что самое интересное, он не перестал гладить Стэнли по руке. А Стэнли, в свою очередь, не пытался сопротивляться. На любые слова и действия Ксено он изначально был настроен с пониманием и принятием. Но вот на всех остальных, кто смел указывать на его податливость перед обаянием любимого, он определённо наводил страх. «Кто хочет присоединиться к Шарлотте с чисткой оружия — пожалуйста. Я не против», — обратился он позже, когда они уже подходили к огромному помещению с демонстрацией. Молчание красноречиво выразило отсутствие таких смельчаков-мазохистов. На сегодня хватило. Хотя это всё равно не уберегло Стэнли от того, чтобы весь отряд пялился на них с Ксено на протяжении почти всех испытаний. И, конечно, он тем вечером не раз услышал, как Шарлотту хвалили. «Ты очень смелая», «героиня», «высказалась за всех». Но это стоило того, чтобы видеть счастливого Ксено и чувствовать его прикосновения. А оружия для чистки на всех хватит.

***

Конференц-зал. Высокие потолки, украшенные геометрическими орнаментами из светлого дерева, казались бесконечными. Пол, блестящий от полировки, отражал многочисленные ряды кресел, занятые учёными в строгих костюмах и более расслабленными студентами в джинсах и свитерах. Большой экран, почти полностью занимающий одну из стен, отображал сложные графики и микроскопические снимки. На нём демонстрировались результаты исследований Ксено, а сам он стоял рядом и увлечённо показывал то в одну часть слайда, то в другую. Его голос, усиливаемый микрофоном, уже долго резонировал в зале, описывая свойства новых материалов. И сейчас, спустя полчаса беспрерывных разговоров, он наконец-то подводил выступление к концу. — Таким образом, керамометаллический композит — материал, состоящий из наноструктурированной керамики и сверхпрочных металлических сплавов, обладающих памятью формы, — превосходит по прочности все существующие аналоги. Его ключевой особенностью является способность поглощать кинетическую энергию удара, равномерно распределяя нагрузку по всей структуре. На заднем ряду, незаметно сливаясь с толпой, сидел Стэнли вместе со своими людьми. На этот раз инициатором встречи стал Ксено. Он достал приглашения на конференцию, где планировал выступать с докладом, и, так как он был связан как с ракетостроением, так и с военной отраслью, причин отказываться у Стэнли не нашлось. Да он и не искал. — Это делает его идеальным для бронежилетов нового поколения, способных выдерживать попадание высокоскоростных пуль и осколков. Кроме того, он демонстрировал высокую устойчивость к экстремальным температурам и коррозии, что делает его перспективным для использования в ракетостроении — в частности, для создания теплозащитных покрытий. Стэнли следил за каждым словом и движением Ксено, как за произведением искусства. Его команда, в свою очередь, особой заинтересованностью к выступлению не отличалась, отдавая предпочтение заглядыванию на очевидную влюблённость командира. Впрочем, Стэнли в такие моменты даже не пытался скрывать горящий взгляд. Разве он виноват, что Ксено выглядит потрясающе в белом костюме, подчёркивающем каждую линию тела? Не то чтобы Стэнли сильно жаловал извращения. Но, всякий раз глядя на то, как Ксено, сосредоточенный на очередной важной заумной презентации, неосознанно поправлял то узел галстука, то воротник рубашки, он не мог отвести мысли. И, возможно, немного фантазировал о вещах, выходящих за рамки приличного. Он солгал, если бы сказал, что не задерживался взглядом на бёдрах или ключицах Ксено, скрытых под очень лишними слоями одежды. И как же хорошо, что Ксено не мог читать чужие мысли. Иначе он бы негодовал, узнав, что, вместо запоминания увлекательной и важной лекции, Стэнли занимался тем, что либо любовался им, до безумия гордясь, либо раздевал взглядом. Третьего не дано. Хотя сам Стэнли бы заявил, что справлялся со всеми задачами одновременно. От него другого не ждали. А Ксено так и продолжал говорить вплоть до тех пор, пока не дошёл до последних изображений и не заметил краем глаза, как утомились коллеги-учёные. Конечно. Лишь один человек мог вечно вслушиваться в размеренный голос и при этом оставаться бодрым и живым. Но он бы предпочёл слушать что-нибудь, отличное от доклада о революционном материале. — На этом, пожалуй, я могу закончить. Благодарю за внимание. На этих словах, довольно внезапных, все вдруг оживились. Грохот аплодисментов обрушился на Ксено. Он склонил голову в знак благодарности, улыбка тронула его губы. Из ноутбука под рукой, подключённого к аппаратуре для демонстраций, Ксено бережно извлёк флешку и спрятал её в карман. К тому моменту ему на подмену уже вышел следующий по списку учёный и принялся точно так же разбираться с техникой, чтобы подключить и вывести на экран свои материалы. А затем грациозной, скользящей походкой он прошествовал к задним рядам и остановился у пустующего, оставленного специально для него места рядом со Стэнли. — Ты был великолепен, — чуть приподнявшись и подав руку в галантном жесте, Стэнли помог Ксено опуститься на стул, сразу после чего перехватил его ладонь и поднёс к губам для поцелуя, — отлично выступил. — Правда? Мне казалось, ты больше был заинтересован моей фигурой, нежели докладом, — полушёпотом ответил Ксено, позволив услышать эти слова лишь Стэнли и их общим знакомым, что сидели рядом. — С чего ты взял? Но, вместо сотни объяснений, Ксено лишь бросил на Стэнли самый скептический взгляд, который можно вообразить, и кивнул в сторону его сослуживцев. Каждый из них был готов подтвердить, что интересы капитана сегодня касались далеко не темы конференции. — Да ладно тебе. Я имел в виду, с чего ты взял, что я не был заинтересован в твоём докладе? Всё, что произносится твоим голосом, всегда чертовски интересно. Но, не буду спорить, тебе безумно идёт этот пиджак. — Раз так, — Ксено придвинулся ближе, дёрнул Стэнли за рукав, чтобы тот склонил голову, и интимно перешёл на томный, почти неуловимый шёпот прямо над ухом, — дома сможешь рассмотреть его хоть со всех сторон. Когда снимешь с меня… И, показывая серьёзность намерений, Ксено аккуратно переложил руку Стэнли себе на бедро. А затем повёл чуть выше, под пиджак, но поверх рубашки, пока не- — Господи. Пока не раздался раздражённый голос сзади. — Влюблённых не судят, я знаю. Своё начальство — тем более. Но не могли бы вы говорить о таком хотя бы не на научной конференции? Стэнли обернулся. Человек, что с ними заговорил — не кто иной, как Леонард. Вполне ожидаемо. Кто бы ещё смог расслышать шёпот Ксено, кроме их радиста с безупречным слухом? — Хм. Могли бы, — сощурившись, Стэнли выразил явное недовольство тем, как их прервали. Но Леонард был прав. И, судя по сведённым бровям, он это прекрасно понимал. Благо, Стэнли знал, что этот мужчина не желал им с Ксено ничего, кроме безграничного счастья. И, если ему напоказ и претили их взаимодействия, то исключительно по причине того, как это могли воспринять окружающие, не привыкшие к слащавым парочкам. Он глубоко оберегал обоих: и Ксено, и Стэнли. Но последнему, скрепя сердце, на вздохе всё же пришлось произнести: — Но было бы куда лучше, если бы ты просто закрыл уши. Ты ведь не хочешь остаться без них, верно? Ибо нечего портить игривое настроение Ксено. Леонард смиренно вздохнул; так, словно ничего другого услышать не ждал. Всем недовольным Стэнли был готов вырвать не только уши, но и языки. Но больше таких не нашлось. Напротив, все были искренне заинтересованы следить за тем, как с каждой новой фразой на ухо цвет лица капитана менялся.

***

Благотворительный вечер. Огромный ангар, ранее служивший хранилищем военной техники, преобразился до неузнаваемости. Некогда грохотавший от гула двигателей и лязга стали, теперь он наполнялся светом сотен разноцветных огней. Стены украшали гигантские баннеры с фотографиями ветеранов и цитатами о службе и преданности. В воздухе витал аромат жареного мяса с гриля, сладкой выпечки и фруктового пунша. Расставленные по пространству столы ломились от угощений, а каждый уголок дышал радостью, искрясь пьяными улыбками присутствующих. — Друзья, давайте поднимем бокалы за отвагу, мужество и самоотверженность тех, кто ежедневно отдаёт всё ради нас. Спасибо, дорогие солдаты! Именно им, солдатам, посвящалась организованная встреча. Некоторые из них пришли в штатском, смеялись и общались с семьями, друзьями и любимыми. — И вы, дорогие гости, не забывайте: каждый доллар, что вы пожертвуете здесь, приблизит нас к цели — помочь участникам боевых действий. Ваша щедрость дополнит и усилит государственную поддержку. Спасибо! Собираемые деньги шли на помощь военным, испытывающим трудности с трудоустройством, получением медицинской помощи, либо нуждающимся в психологической поддержке. К людям, которым требовалась помощь, Стэнли не относился, однако приглашённым гостем всё же стал. Про членов его отряда также не забыли, и в назначенный день все они явились на мероприятие одной громадной компанией. Само собой, в качестве спутника на вечер Стэнли пригласил Ксено. Так, он сидел в окружении своих людей и их близких и казался полной противоположностью тому суровому командиру, которого подчинённые привыкли видеть. Он улыбался, пока Ксено, нежно сжимая его руку, тихо смеялся над нелепым анекдотом кузена Майи. Их близость виднелась невооружённым глазом, особенно в мгновения, когда касания становились чуть настойчивее или сильнее. — А, вот-вот, я вспомнил ещё один! Просто послушайте: «Какой вид музыки предпочитают физики? Электронную!» — Прекрати позорить меня, Оливер. У тебя несмешные шутки, — закатив глаза, Майя под столом ударила его по ноге. И при этом ни на секунду не оторвалась от поедания мяса, — ты своими дурацкими шутками только выставляешься в дурном свете перед Ксено и всеми остальными физиками мира. — Ничего подобного. Меня всё устраивает, — Ксено моментально вступился за парня, что на протяжении вечера только и делал, что пытался поднять другим настроение. — Да ладно, нет нужды притворяться, что тебе нравится. Поверь, Ксено, с него ничего не убудет. — Но я не притворяюсь. Атмосфера вполне располагает к тому, чтобы забавили даже, по Вашим словам, не совсем удачные анекдоты. И, в знак подтверждения отсутствия жалоб, Ксено мечтательно прикрыл глаза и припал головой к плечу Стэнли, что моментально вздрогнул. Тем самым он вмиг перевёл внимание с темы, стоявшей на повестке, к ним двоим. — Правда ведь, Стэн? — протянул он, намеренно растянув последние два слога, и мило похлопал ресницами. — «Прявда вить, Стен?» Тонкий детский голос с очевидным передразниванием раздался за тем же огромным столом, моментально перечеркнув былой настрой. Ведь вместо шумных разговоров и стука бокалов повисла тишина. Лишь на фоне отдавался джаз и болтовня организаторов, но до них никому не было дела. Все сосредоточились на двух шестилетних мальчиках, сидевших едва ли не по центру. Они приняли позу, очень схожую с той, что была у Стэнли и Ксено, и, очевидно, изображали их. Потому что второй мальчик — тот, к которому обращался первый — потянулся за красным перцем, высыпал часть на руку, сделал глубокий вдох и похлопал себя по лицу, измазавшись приправой. Он сразу начал чихать, кашлять и подтирать выступившие слёзы, но всё продолжал наносить на лицо красный цвет, чтобы довести начатое пародирование до конца. — Конечно, Ксеночка! — шмыгая носом и еле сдерживая сопли, быстро пробормотал он, приобняв липнущего к плечу друга в ответ, — как же иначе? — Кевин, Джошуа! Вы совсем?! Пока остальные сидели молча и с замиранием сердца ждали реакции Стэнли, Шарлотта чуть ли не взвизгнула. В следующую же секунду она, схватившись за голову, подскочила из-за стола, схватила обоих мальчиков за запястья и в ужасе потащила куда подальше. — Простите, капитан! Я с ними поговорю. А вы двое пойдёте за мной, сейчас же, — она определённо не гордилась поступками младшего брата и его лучшего друга, которых и так взяла с собой нехотя. — Вам обоим по первое число достанется! А Стэнли всё ещё молчал. Как, впрочем, и Ксено. И, хотя они были слегка поражены случившимся, столь же резко проявлять остроту, как Шарлотта, не спешили. — Мисс Шарлотта, бросьте, ничего страшного. Это всего лишь дети. Мы не обижаемся, — первым высказался Ксено, пока разъярённая девушка не успела открутить мальчикам головы. — Лучше помогите Джошуа умыть лицо, пока он не повредил зрение. Слишком мягко, до подозрительного складно прозвучали слова Ксено, как для человека, над которым только что гораздо менее любезно смеялись. «Это всего лишь дети» — хорошее оправдание, бесспорно. Но отчего-то оно не вызывало доверия. И, несколько секунд спустя, Шарлотта опомнилась. Её как ведром воды окатило осознание, почему же Ксено как ни в чём не бывало продолжал улыбаться, сидеть спокойно и подбивать на то же Стэнли. Ни слова плохого не сказал, при его-то характере. А причина весьма проста. Ксено нравилось создавать ситуации, в которых в их отношения тыкали пальцем. Ведь тогда в большинстве случаев ему предоставлялась возможность увидеть и услышать… — Ксено прав. Уведи их умываться, Шарлотта, да поскорее. А вы, — Стэнли сверкнул взглядом, — прекратите так пялиться. Просто сделайте вид, что ничего не видели. …как Стэнли говорил в грубой форме на пониженных тонах. Внезапно всё обрело смысл. Логично, что все действия Ксено являлись полностью осознанными и имели последствия, которые ему нравились. Иначе какой смысл из раза в раз выставлять на обозрение смущение Стэнли, если это так часто становилось причиной чужого смеха? Ответ постоянно лежал на поверхности. Ксено просто был самым настоящим дьяволом и безмерно воодушевлялся моментами, когда Стэнли отчитывал кого-либо. Он наслаждался не только самим процессом, но и последующим напряжением, электризующим воздух между ними, тем молчаливым смирением окружающих, которое неизбежно следовало за бурей. И никогда этот гнев, такой красивый со стороны, не был направлен на него. Сам Ксено спокойно мог довольствоваться мягкими прикосновениями Стэнли, пока в то же время тот сурово смотрел на кого-либо. — Есть, капитан, — кивнула Шарлотта и поспешила увести детей. Праздник должен был продолжаться. И, во избежание неловких пауз, Броуди кивнул, поднял бокал и произнёс тост, переключив внимание на себя. В настолько комфортной обстановке Ксено ничего не мешало спокойно уснуть. Немного погодя, он это и сделал. Звон бокалов, алкоголь в крови, приятные разговоры и Стэнли под боком влияли на него убаюкивающе. Так что, лишь ненадолго прислонив голову к родному плечу, он сам не заметил, как провалился в дрёму. Не мешали сделать это ни визги детей, ни музыка, ни ведущие. Тем более Стэнли специально сидел так, чтобы Ксено, засыпая, почти не замечал его признаков жизни. Он не шевелился и иногда даже переставал дышать. И его отряд, хотя сразу заметил это, не сказал ни слова. Никто не был готов рисковать собственным благополучием. И должностями, как вариант. В том числе Джошуа и Кевин после разговора с Шарлоттой. Хотя они вовсе не являлись военными.

***

За бортом самолёта разливалась темень ночного неба, пронзённого лишь редкими, мерцающими звёздами. Возвращаясь с задания, что выжгло последние силы, отряд Стэнли больно походил на коллекцию измождённых статуй. Испачканная сажей и потом, Шарлотта тихо посапывала, склонив голову к груди. Майя, обычно бодрая и разговорчивая, прислонилась к спинке кресла; её руки безвольно лежали на коленях, а пальцы, стиснутые в кулаки, белели от напряжения, постепенно отступавшего. Рядом, уткнувшись в грубую ткань подлокотника, спал Леонард. Его черты лица искажались глубокой усталостью, а на щеке, скрытой под тенью, виднелся свежий, пока не заживший порез. Стэнли сидел отдельно, у окна, весь зажатый и с опущенными плечами. Он смотрел в расстилавшееся за иллюминатором небо непроницаемым взглядом. Тёмные круги под глазами говорили о бессонных ночах, а тяжесть, сдавившая челюсти, — об отсутствии сил даже на шёпот. По мере того, как самолёт опускался всё ниже, в его сердце нарастало волнующее предвкушение. Он знал, что в аэропорту его ждут, и эта мысль согревала изнутри. Выходя наружу, он не чувствовал себя вернувшимся с войны солдатом; скорее, простым человеком, спешащим домой. Каждый шаг по трапу, каждый метр на посадочной площадке приближал к заветной встрече. От нахлынувших эмоций слегка кружилась голова. Он видел смутные очертания людей в зале ожидания: семьи, друзей, ждущих родных. До него доносился приглушённый, но всё же ощутимый шум голосов. Рядом кого-то сбивали с ног, звучали счастливые крики, слёзы, объятия. Стэнли хотел оглянуться и узнать, кто из товарищей уже встретил близких, но не успел. Ведь сам в одно мгновение ощутил резкий груз на плечах и чуть не пошатнулся от неожиданных объятий. — Стэн! — пламенно раздалось прямо под ухом, — Стэн… Это разом смыло со Стэнли всю накопившуюся за месяцы службы усталость. — Я так скучал. Напряжение в плечах и спине растаяло, а сердце забилось быстро-быстро, отгоняя остатки холода и тревоги. Забыв о боли, о тяжести чемодана, ручка которого выпала из рук ещё в первую секунду объятий, и брошенной с ним же сигарете, Стэнли подхватил Ксено на руки. Кружение продлилось с десяток секунд и остановилось само собой, исчерпавшись. Стэнли смотрел в глаза Ксено и видел отражение собственных чувств, в тот момент все слова казались лишними. И тогда, не задерживаясь, он наклонился и втянул Ксено в поцелуй без доли стеснения. Его подчинённые утирали слёзы в разговорах с родными, им было совершенно не до них. Стэнли знал это, и это давало ему свободу быть собой. После поцелуя он отстранился, но не отпустил Ксено. Он крепко держал его за руки и продолжал смотреть в глаза, наполненные восторженным блеском. — Я так рад тебя видеть, — тихо прошептал он немного дрожащим голосом. — Так долго ждал этого момента. Впервые они не подверглись цепким взглядам со стороны в момент близости. Конечно, когда пришло время дальнейших распоряжений, Стэнли заметил, что некоторые из подчинённых смотрели на него с улыбками, но их причиной не было веселье. И, когда Леонард обратился к нему: «Капитан, можно ли уже ехать домой своим ходом?», — и тихо добавил, понизив голос настолько, чтобы быть услышанным лишь Стэнли и Ксено: «Наверняка вы тоже захотите уединиться», — Стэнли не почувствовал стыда, неловкости или необходимости менять тон. Он ответил спокойно, ровно и уверенно: «Да, Леонард. Свободны», — посмотрел на Ксено, и в этом взгляде, в мгновении, было всё. И желание уединиться не только душевно — тоже.

***

Никто не идеален. Даже Стэнли, несмотря на выдающиеся качества, на невероятное умение быть замечательным капитаном, способным вести за собой людей сквозь огонь и воду, порой срывался, проявлял несправедливую строгость, грубил подчинённым. Это случалось, когда дело касалось Ксено. Его защитные побуждения иногда перевешивали чувство долга. Он мог повысить голос, если кто-то, по его мнению, обидел или просто не так посмотрел на Ксено. В такие моменты образ идеального, бесстрастного капитана исчезал, уступая место влюблённому человеку. Это было его слабостью, уязвимостью, но… — Что это? Как только огромная пачка небольших конвертов, красиво оформленных рисунками цветов, упала на стол из рук Стэнли, все подняли вопросительные взгляды. То, как неожиданно заявился капитан и прервал их в разгаре игры в карты, наталкивало на много мыслей. — Какая-то срочная миссия? — Нет. Создав интригу, Стэнли выждал ещё несколько секунд, чтобы затянуться табачным дымом и кратко бросить: — Приглашения на свадьбу. Замешательства на чужих лицах говорили сами за себя. Причём так громко, что Стэнли пришлось добавить. — Да, я сделал Ксено предложение. Мы выходим замуж. И хотим видеть всех вас на нашем празднике. Сначала повисла неверящая тишина. Все сидели неподвижно, ошеломлённые. Некоторые переглядывались, не в силах скрыть удивление. Но вскоре плотина прорвалась, хлынул поток поздравлений и возгласов радости. Один за другим, солдаты набрасывались на Стэнли. «Мы так рады за вас, капитан!». Да, может, Стэнли не был идеальным. Но то, как на глазах его подчинённых выступили слёзы радости от этой счастливой новости, доказывало, что он являлся хорошим руководителем. Даже если угрожал кому-либо отставками. Впрочем, как и возлюбленным. Раз уж поддерживал Ксено во всех безумных идеях, чего бы это ни требовало.