Аметистовый инкуб

      Не изменяя традиции, Санс объявился к ней ночью. Фриск не спала — делала вид. Не открывая глаз, чувствовала, как на кровати появилась новая тяжесть, одеяло заскользило. Пришелец дышал шумно, смотрел пристально. Фриск чувствовала кожей, по которой поползли тревожные мурашки — взгляд. Чужой, опасный, хищный — что-то на подкорке кричало «бей или беги», но Фриск продолжала лежать. Знакомый демон лучше незнакомого. Особенно, когда он терял терпение так просто, жался к ногам, как кошка, спрашивал тихо, узнала или нет.       — Кто ещё может так ко мне прийти?       — Только я, — Фриск не видела, но слышала, как его голос обозначил самодовольную ухмылку. Монстр-скелет никогда не скрывал ни своей страсти, ни ревностного отношения к некогда «упавшему, но не падшему» человеку.       — Открой глаза, — Санс издал звук, похожий на кошачье мурлыканье, опустил голову. Вибрация пробежала по её грудной клетке, отразилась в лёгких, срезонировала в костях.       — Я не вижу в темноте, — прервав напрягшуюся тишину, парировала Фриск. Её пальцы, тем временем, пробежали по его позвонкам. Ощупали знакомые изгибы, остановились на челюсти. Там она наткнулась на что-то липкое.       Нахмурившись, Фриск наклонила монстра ближе, втянула воздух. Ей всё ещё не хотелось открывать глаза. Было в этой неизвестности что-то особенное. Чувства казались острее. Санс ощущался металлом на языке — чужой человеческой кровью. Горчил дорогим алкоголем, прижимал крепко, окутывал приторно сладким парфюмом. Но сегодня запах крови перебивал общий микс сильнее обычного.       — Кто?       Фриск пришлось прозреть. Глаза, душа и язык Санса светились в темноте глубоким аметистовым огнём. Которого было достаточно, чтобы разглядеть все очертания постели, детали одежды и недвусмысленные чёрно-красные подтёки на его челюсти. Кровь, что ещё не до конца успела свернуться. Тёмная, венозная. Недолго думая, Фриск засунула свои пальцы ему в челюсти, развела их, нажав между клыками. Она чувствовала, как под напором зубов напряглась её кожа, натянулась, но выдержала. Санс был полностью расслаблен, терпеливо позволяя проводить с собой любые манипуляции, что бы ни пришло ей в голову. Ярче остальных в неоновом магическом свете мерцал искусственный золотой клык. Подарок далёкого прошлого. Фриск тщательно осмотрела остальные, чтобы убедиться — всё на месте.       — Кто? — повторила Фриск настойчивее. Санс часто кормился на людях — это насыщало куда сильнее, чем монстры. К тому же, сбавляло нагрузку на саму Фриск. Когда Сансу не приходилось черпать силу из их близости, он становился более нежным и бдительным. «Безопасным» — как он сам любил повторять.       — Какой-то то идиот в баре решил, что «нет» от танцора это «да, но настойчивее». Не думаю, что этот кусочек уха удастся пришить обратно. Он полез первым, так что все обошлось. Ториэль даже не сделала мне выговор.       — Будь осторожнее, — Фриск сменила строгость на милость и нежно провела рукой по его скуле. — Неприятности любят тебя.       — Надеюсь, не только неприятности, — Санс высунул язык сильнее и медленно, тщательно облизал её ладонь. — Я умоюсь и вернусь. Кто знает, чем болел этот несчастный. Не хочу рисковать твоим здоровьем, ангел.       Он отдалился, намереваясь встать, но был остановлен крепкой хваткой Фриск за меховой воротник кожаной куртки.       — Я не разрешала.       Санс, счастливо улыбаясь и мурча, как сытый кот, вернулся на её колени, прижался сильнее:       — Попросим Альфис провести диагностику. Потом. На всякий случай.       Теперь была его очередь изучить все выступы её рёбер и позвонков. Знакомые, выверенные движения давних любовников. Убедиться, что всё в порядке, на месте — нотки собственника. Теперь он не собирался её отпускать. И хоть Санс был сыт и весел, любимого человека монстр предпочитал держать поближе. Там, где его душа стремилась объединиться с её сердцем.

***

      Много времени позже, находясь в ленивом послевкусии, Фриск приняла из его рук бутылку с неизвестным содержимым. Санс слышал глоток и ещё один. Остатки он слизал с её губ сам. Следы чужой крови, которыми он запачкал её раньше, отдавали терпкостью на языке.       — Я опять видел Чару недавно. Он спрашивал о тебе.       Неожиданное замечание. Тишина. Фриск ничего не ответила, и Санс продолжил:       — Знаешь, а ведь Чара давно на тебя засматривается. Я знаю, что не могу тебе дать то, что он… Или любой другой человек…       — Стой. Ничего не хочу слышать.       Фриск вытянулась и расслабилась, положив ногу на монстра.       — Мне не нужен человек, Санс. У меня есть ты. Есть же?       — Есть. Никуда ты от меня не денешься, ангел. Если сама меня зовёшь. Я не уйду.       Фриск довольно улыбнулась. Здесь, в объятиях своего лилового инкуба, она чувствовала себя на своём месте. Нужно ли было что-то большее?