Вредный

Она просто поддерживающе сжала его плечо, а он… Он просто прильнул губами к её ладони. — Ты моя смерть, Арина. Сведешь меня в могилу. — Не говори глупостей, вредный, — ответила ему практикантка.

***

Арина — студентка кондитерского колледжа — пришла на практику в одну из точек общественного питания. Правда, она хотела в ресторан, ведь там и условия работы лучше, и деньги платят, несмотря на то, что по сути практиканты ничего не умеют, но мастер обломала все её планы. На практику она пришла не в лучшем настроении. Первые две недели она переливалась между кондитерским цехом и поварским. То месила тесто на булочки, то резала лук на заготовки. Каждый день она приходила домой либо с уставшими руками, либо с красными глазами. Работа, которая очень явно была не для неё, была сравнима со смертью. Без сомнения — это её путь к сломлению, если бы не он… Арина давно заприметила, что у тортовиков до хрена работы. Мало того, у них каждый божий день добавляются всё новые и новые заказы. Они взяли себе одну практикантку и были кажется довольны… А Арина нет. Она очень хотела к ним. Может быть это потому, что там работал единственный на весь цех мужчина? Он ей понравился. Взрослый, сообразительный, с чувством юмора и далеко не чахлый скелет, какие работают официантами. Нет, он был в меру упитан и с мускулами. Спустя время наблюдений Арина заметила на его руке кольцо… Всё ясно. Возможно, она где-то в мыслях и придумала себе их отношения, но в действительности стоило бы принять, что ничего у них не сложится. Да и он слишком красив для неё. Арина была полной девочкой, ей с раннего детства врачи определили лишний вес и сколько она с ним не боролась, эти два живота и огромные ляжки не уходили от неё. Тогда она просто смирилась, решив, что тот, кто любит полюбит и такой, а ей это вообще никак не мешает вести активную жизнедеятельность. Правда, она всё ещё поглядывала с завистью на некоторые женские платья для этих скелетов… Нет, лучше быть пухлой девочкой, но сильной, чем падать в обмороки от двадцати минут езды в автобусе. Тем не менее мысли об этом единственном мужчине её не покидали. Она каждый раз как в первый смеялась над его шутками, когда он приходил в кондитерский цех за своими бисквитами и жадно провожала его глазами, когда он проходил по поварскому. И ведь ладно бы… Пережить можно. Ну понравился и перенравится как бы, ну что такого? — Арина? — позвал он внезапно. — А? — ответила она. — Тесто катать умеешь? — Ну, с горем пополам наполеон катала, слойку, дрожжевое. — Иди сюда, оставь эти чёртовы шарики. И она оставила. Очень хотелось помочь, ведь если показать себя с хорошей стороны, то, возможно, он заберёт её к себе. А с приятным человеком и работается легче. Нигара, так звали девушку, которая работала вместе с ним, оказывается увольнялась и срочно искала себе замену. Света оказалась, по мнению мастера, лодырем и умеет только сидеть в телефоне. Арина пыталась угодить всеми силами, пока старший кондитер кричал ей сыпать больше муки. И вроде она сыпала больше, но ему всё равно нужно было больше. Тогда девушка не выдержала: — Да куда ж ещё больше? Может сразу всю чашку высыпать? — Попробуй, может хоть тогда у тебя что-то получится, — ответил он и показал наконец как нужно. После наглядного примера у Арины начали получатся более менее похожие медовые коржи. Это уже не были «карты мира», а хотя бы овальные и изредка квадратные. — Историю хорошо изучала, вот у неё карты и получаются. — А вы откуда знаете, что у меня высшая оценка по истории? — Вот! А я о чем? Смеялись в цехе все, кто слышал. — Тебе пора, — одернул старший кондитер. — Завтра приходи в тортовой, продолжим. С тех пор началась весёлая работа. Спина у Арины уже не болела, хотя катала она больше, чем за всю свою жизнь. Ноги не болели, хотя бегать из тортового в кондитерский цеха и обратно вместе с посудой и листами было трудновато. Было ли это просто признаком работы по душе? Нет, по душе Арине было возиться с проводами, микросхемами и базовыми программами гаджетов. Тогда что? Просто приятная компания? Наверное… Именно эта компания не ругалась, превращая споры и недовольства в смешные шутки. Именно с ними было хорошо… Кое-как Арина всё же чему-то научилась. Уже через пару недель Нигара ушла и Арина осталась наедине с ним одна. — Малыш, замеси тесто на сметанный, — сказал он. — Окей, — ответила с улыбкой Арина и принялась за работу. — Под столом коржи — раскатаешь. — Ага. На нижней полке под столешницей действительно были коржи, но Арина месила тесто. Она всё ещё не помнила точно, что именно нужно ложить, но старший кондитер просто вручил ей журнал с тех картами.

***

Грустная ухмылка, когда он впервые за месяц не вышел на работу. Он предупреждал начальство о дне рождения свёкра, на котором он будет пить и, возможно, не выйдет на работу. Но он вышел. К двенадцати, а не к шести, но вышел. Как оказалось за этот месяц Арина совсем не научилась оформлять торты, что нужно делать с утра. Хотя под руководством начальства она кое-как сдала заказ на эклеры и чизкейк, которые никогда не делала. Сам же кондитер пришёл на работу не в лучшем своем настроении, прихватив таблетки, и принялся за дело. Весь день он был молчалив и зол, потому Арина боялась к нему подойти. От него фонило раздражением и усталостью, а больной вид манил её проявить нежность и… Пожалеть? Хотя ей и без того было жалко человека, вышедшего в смену, вместо того, чтобы отлежаться после бурного вечера. Наверное с того момента в ней проснулись более нежные чувства к нему. Ей было его жалко, хотя она и знала, что жалеть не очень хорошо, тем не менее она делала это незаметно. Старалась слушать всё, что он говорил и поменьше трепать мозги, обращаясь за рецептом и количеством не к нему, а к журналу. Перестала лишний раз проверять переписки за обедом и поменьше показывала факт того, что у неё настроение поднимается просто от его присутствия рядом. Она больше не смеялась, но улыбка всё равно не сходила с её лица. Мало того, она знала, что у него есть жена и дети, которые тоже требуют от него внимания. И, что удивительно, она его действительно понимала, ведь у неё тоже была гора дел, которые требуют скорейшего разрешения, но практическая работа забирала все силы. Хотелось бросить либо одно, либо другое, но если учеба была обязательна, то её собственный бизнес, который она планировала открывать для всех почему-то нет. Она хотела заработать деньги, на работу её не брали, не позволял график учебы, а бизнес… Этому нужно время, которого у неё не было. Единственное утешение её было в песнях, которые она слушала — она просто закрывалась от мира и всего насущного. Только теперь в её список утешений добавился мастер в хорошем настроении, что было очень редко.

***

Когда посреди рабочего дня он просто присел со стаканом воды, в ожидании бисквита, который предстоит разлить, Арина посмотрела на него, в попытке уловить взор его глаз. Ей это быстро удалось. — Что? — Ты устал. Мне жаль. Я могу тебе помочь? — Разлей бисквит, сразу испеки. Поставь следующий, маленький. — Хорошо. Только давай сразу всю работу, которую я могу выполнить. — На подоконнике бисквиты с какао, принесёшь потом. Поставь взбивать крем. Внизу молоко и айран — заберёшь. Скажи Галине, пусть откроет склад. Срочно нужен пергамент и белый шоколад. Всё понятно? — Да, — быстро записала себе Арина и сунула заметку в карман. Хорошо, разлить бисквиты по формам оказалось не так уж сложно, а вот испечь… Пришлось потревожить других кондитеров, чтобы они помогли настроить температурный режим жарочного шкафа. Благо, бисквиты пеклись целых сорок минут, поэтому не было проблемой спокойно поставить взбивать следующий, разлить и сразу поставить в печь. Притащив шоколадные бисквиты и оставив их на столе она принялась за приготовление крема и вдруг осознала, что не знает рецепта. Кондитер тем временем молча смотрел на неё и говорить ничего не собирался. — Слушай, я буду говорить мысли вслух, — обратилась она к кондитеру, что наблюдал за ней. — Если неправильно поправь. Бисквит шифоновый с какао нужен для грильяжа. Соответственно и крем нужен тоже для него. Если на один слой двести грамм крема, а бисквитов у нас двенадцать, то… Выход готового крема должен быть четыре восемьсот, ведь слоя два. Он молчал. — Всё верно? Кивок. Улыбка ему в ответ. Арина принялась работать по тех карте. Только поставила взбивать крем, подоспели большие бисквиты, побежала вытаскивать. Вытащила, убрала. Крем взбивается минут десять, за эти минут десять она решила сбегать за приехавшим молоком и кефиром. Пошла, поговорила с Галиной — заведующей складом, что находилась там же. Она быстро согласилась, а Арина утащив бутылки к себе, побежала обратно. По дороге остановилась у печки, чтобы достать маленькие бисквиты и уложить большие на подоконник. Выслушав от зав складом, почему так долго, она только забрала пергамент и шоколад, не став объясняться. Если она спросит про него, то узнает, что Арина бегает одна, тем временем как он просто сидит и бдит. Ладно, под конец он перестал следить… Уснул. Нужно было собирать торты, но Арина ни разу этого не делала, а он так мило спал, что она не хотела его тревожить. Девушка подняла бачок с кремом, окончательно спрятав за ним мастера и начала резать бисквиты. Заглянула в тех карту, там было сказано «делить на три». Хорошо, но была проблема — Арина не умела делать это ровно. Внезапно подошла менеджер Алёна с очередным заказом и хотела было разбудить его, но получила отпор Арины. Решив не вмешиваться, менеджер оставила заказ и ушла. Затем пришла Нафисса поднимать панику, но кондитер уже не спал, а диктовал Арине как резать биквиты ровно. Он всё ещё сидел, на стуле, но теперь специально, ведь иначе он не видел бы всё, что нужно. Убедившись, что всё идёт как надо и предупредив о заказе они оставили двоих в покое. — Почему ты меня не разбудила? — спросил кондитер строго. — Я сама это только после Алёны заметила, — пожала плечами Арина. — А мне кажется нет. — Даже если нет, значит ли это что-то? — Мы находимся прямо под камерами, Арина. — Значит босс посмотрит очень интересное кино. Он покачал головой и молча направился неизвестно куда. Она и хотела бы за ним, но была занята. А ещё ей было страшно резать бисквит самостоятельно, но она помнила наставления мастера и успокаивала себя, потому что только дрожащих рук здесь не хватало. Она была уверена: только потому, что она не совсем пропащая душа, Господь помог сделать ей всё верно и ровно. Когда вернулся старший кондитер, то обнаружил аккуратно собранные заготовки, которые теперь надо было просто убрать в пакеты и поставить в морозильник. Что они вместе быстро и сделали. Собираясь домой и одеваясь в одной комнате, Арина не выдержала и заявила: — Ты не представляшь какой ты вредный. Но не в смысле приносишь вред, нет, наоборот, ты очень необходимый работник в этом дурдоме. Ты вредный тем, что стоит с тобой поработать всего полчаса и сразу же хочется ещё. Возможно, это потому, что ты берешь большую часть обязанностей на себя, но нет… Я устаю от работы, валюсь с ног, но ты будто даришь силы работать дальше. — Я считаю, что это по совершенно по другой причине. — Думаешь, что ты мне нравишься? Верно думаешь. Я скажу больше — я в тебя влюблена. Я признаю это, но действий ждать от меня не стоит как и больших проблем. Я не собираюсь рушить твою семью, просто потому, что ты мне нравишься, это неправильно. Вместо этого я лучше буду работать с тобой, помогать чем смогу и постараюсь поменьше трепать нервы. — Хорошие слова, жаль, что враньё. После этих слов он скрылся за дверью так быстро, что она не успела и моргнуть. Когда она вышла за ним, то не увидела его на перекрёстке. Вздохнув, она направилась на свою остановку, но заметив свой автобус на светофоре кинулась бежать.

***

Он смеялся над словами Галины, когда Арина пришла на своё рабочее место. Стоило зав складом уйти, он шумно выдохнул и принялся за работу. Привычно размазывая крем по торту он выглядел крайне недовольным. Его пальцы дрожали, а хищная улыбка и острый взгляд не сулила ничего хорошего. — У тебя случилось что-то плохое, да? — осторожно спросила Арина. — Так заметно? — он приподнял бровь. — Более чем. Надолго ли? — Пройдёт. — Думаешь? — Знаю. Так, всё хватит. Работай давай. Сегодня как всегда. — Ага… Арина тяжко вздохнула и принялась за работу. Больно наблюдать, когда он такой… И весь день он был такой, это не прошло. Он оставался до пяти и Арина приняла решение остаться тоже. Она сказала об этом Динаре, которая отвечала за неё здесь. Та, убедившись, что ничего с её подопечной не случится, разрешила ей задержаться. — Зачем ты остаёшься? — фыркнул он. — Чтобы тебе помочь, вредный! — ответила она. — Моё настроение никак тебя не касается! — А вот и касается! Ты знаешь как больно смотреть, когда ты такой злой? А какое у тебя лицо уставшее, ты видел? Нет! Вот и молчи! — Ты поднимаешь голос на мастера? Ты меня затыкаешь? — И продолжу, если ты так и будешь ходить с такой миной. Я прямо спрашиваю: чем я могу тебе помочь? Заменяя тебя на работе, я помогаю тебе избавиться только от физической боли, но поверь мне очень важно, что ты испытываешь внутри и могу ли я помочь. — Не можешь. — Ты уверен? — Нет. Потянулся ещё час работы, который довольно быстро закончился. Сделав уборку они покинули здание вместе. Впервые он не бежал вперёд, а просто шёл в свою сторону. Девушка бодро шагала за ним. — А ты куда? — удивился он. — Туда, — указала Арина в сторону его остановки. — Зачем? — Мне сегодня в ту сторону надо ехать, — пожала она плечами и двинулась вслед за мужчиной. Снежная пыль окутывала их с ног до головы, пока она стояли на остановке. Полноценным снегом это назвать нельзя было, ведь он таял только коснувшись земли, но всё же больно морозно бил в глаза. Арина щурилась, чтобы разглядеть номер приехавшего автобуса, тем временем как мужчина со спокойной душой сел на скамейку и прикурил. Разочарованная она тоже села на скамейку рядом с ним. Не тот. Открыв телефон и нужное приложение, она грустно усмехнулась. — Что? — спросил он. — Автобус ещё далеко. Ещё и сходит с линии, сломался видимо. — Сто пятидесятый? — Да. — Это нормально. Автобусы на этот маршрут пускают старые, вот они и ломаются. И пробок на дороге сейчас много. Долго ждать. — Тебе на него же? — Да. Не прошло и пяти минут, как Арина забилась в свою куртку, надеясь найти в ней тепло, которого было мало. Угораздило же девушку надеть именно её, серую и тонкую. Теплую свою она закинула в стирку и вообще не собиралась ехать в ту сторону, но пришлось. Написала мама и сказала забрать какие-то вещи по какому-то адресу у её знакомой. Пробив адрес по картам Арина поняла, что ей помимо автобуса ещё идти и идти. Долго и мучительно пешком, в снег, в лёгкой куртке и с малым количеством её успокоительного кофе. Сделать это нужно было срочно и именно сегодня, потом эта знакомая куда-то уезжала и не смогла бы отдать вещи. Было желание взвыть и отказаться от этой сомнительной авантюры, но разве можно отказать матери? Мужчина докурив сигарету снял с себя шарф и накинул его на девушку. Та удивлённо посмотрела на него. — Слишком долго, ты замёрзнешь. Я вызову нам такси, — сказал он решительно. — У меня нет денег, — возразила она. — Я оплачу. Тебе куда? — Диваева пятьдесят девять. — Частный дом… — Мгм. Он быстро вызвал такси и не торгуясь согласился на первого попавшегося. Арине только и оставалось, что смотреть на его хмурое, сосредоточенное лицо. А ведь так просто, не в спец одежде он был очень даже красив и ухожен. Качественная и дорогая одежда пропитанная таким же дорогим оделоконом. И волосы как стильно уложены… В нём издалека было видно обеспеченного и самодостаточного человека — с такими хотели водить знакомство многие. Таксист приехал быстро и забрал двоих со стылой улицы, стремительно увозя их в своём дорогом авто. Арина хотела вернуть шарф сразу, но мужчина сказал оставить себе. Не раздумывая она просто вышла из машины. Таксист уехал дальше, а Арина стояла у знакомых ворот и смело постучала. За калиткой раздался задорный звонкий лай. Забрав вещи она поплелась домой. Как оказалось автобусы здесь в округе не ездят в принципе, потому пришлось идти целый час пешком ещё и с порванным пакетом, ведь он был слаб и порвался в дороге. За пакетом лишилась собачки за замке сумка, поэтому форма сейчас испытывала на себе настоящий снегопад. Так же под снегом оставалась и тетрадь, и термос от кофе, а ещё наушники с телефоном. На следующий день Арина проснулась с насморком и больным горлом… Тем же утром, — и абсолютно всё равно что было как бы пять утра, — она позвонила Динаре, чтобы сказать, что берёт больничный. В тот же день она поехала в больницу и открыла больничный на целых пять дней. С ужасом осознала, что работать ей потом останется всего один день, а после экзамены, каникулы и домашняя канитель. Хотелось биться головой о стену. Она пожалела много раз, что открыла больничный, если могла просто отлежаться дома и на следующий день спокойно выйти на работу. Но дороги назад уже не было…

***

— Здравствуй, — сказала она тихо, как всегда незаметно появляясь за его спиной. — Доброе утро. Всё ещё болеешь? — Немного. — Тебе остался один день… — Да. Мне очень жаль, что я не смогу выйти на работу после. — Почему? Отдохнёшь, займешься наконец учебой. — Я не смогу видеть тебя… — Видеосозвон ещё никто не отменял. — Но у тебя же… — Где? — поднял он правую руку. Арина обнаружила отсутствие обручального кольца… — Арина… Ты сказала, что не разрушишь мою семью. Какого чёрта я тогда пашу здесь, а не в Корее? Почему я жду тебя, а не бегу домой сломя голову к своей дочке? Скажи мне. Не можешь? — Это не моя вина. Я просто поставила тебя в известность о своих чувствах, я не менялась, как и моё отношение к тебе. Изменился ты. — Лучше бы так же активно ты выполняла свою работу, чем рушила мою жизнь… — Не ворчи, вредный. Оставь слова на более важные переговоры. — Просто молчи. Не говори со мной. Рабочий день пролетел незаметно. Несмотря на его просьбу несколькими фразами перекинуться пришлось. Всё время он был хмур и иногда натягивал на себя дежурную улыбку. Когда он вышел на перекур, то Арина незаметно пошла за ним. Внизу, у служебного входа никого не было. Они были одни и лишь шум из цехов говорил об обратном. — Ты не умеешь говорить о себе… Это ясно. — Что тебе нужно? — Мне ничего не нужно. — Зачем ты тогда разрушила мою семью? — Я её не рушила. — Кто сказал моей жене, что со мной работаешь ты, живёшь рядом и мы в твоей квартире проводим время? — Не я. Я не терплю ложь. — Тогда кто?! — Я не знаю! — Лишь тебе это выгодно… Кого ты наняла? Ты следила за мной? — Не следила я ни за кем и не слала никого! Не знаю, что тебе там наплели, но я не имею к этому никакого отношения. — Хорошо… Хорошо. Значит хотя бы ты не стерва. — Вредный, — покачала она головой и собралась уходить, но… — Малыш? — Да? — Помоги. — С чем? — С этой болью… Я не могу ничего с ней сделать, мне больно в сердце, я жить не могу. Арина застыла в оцепенении. Просьба повергла её в шок и она не знала что делать. Она стояла и смотрела на него, ожидая не то действий, не то мысли. — Если и ты ничего не сделаешь, то уходи. — Нет! — она подошла к нему и не нашла ничего лучше, чем просто обнять и посмотреть в глаза. — Нет, я обязательно найду, как тебя утешить, как унять твою боль. — Как ты не терпишь ложь, так я не терплю пустых обещаний. — Нет, это не пустое обещание. Я действительно хочу помочь тебе, я понимаю тебя, ведь испытываю ту же боль. — Ты не можешь… — Почему?! Поверь мне, я понимаю, я хочу тебе помочь. Ты помогал мне справиться со всем этим, а я… — Фарух? Арина? — удивилась появившаяся из ниоткуда Нафисса. — Да, иду, — ответил он, переключая всё своё внимание на начальницу. Несмотря на такое ярое вмешательство, Арина всё ещё сжимала его ладонь. — Что вы здесь происходит? — строго спросила Динара пришедшая за ней. — Арина… Возвращайся на рабочее место, Арина. — Тише, — прошептала Арина ему. — Громче, малыш, громче, — улыбнулся он. — Вот сейчас надо громче. А что? Где здесь написано, что нельзя выйти покурить? — Арина тоже с вами? — спросила Динара. — А что нельзя? — ответила она. — Да, как видишь, — подтвердил мужчина. — Нельзя без причины покидать рабочее место, оставляя его без присмотра, — вывела аргумент Нафисса. — Так мы это… — мямлила что-то Арина. — Так, предлагаю замять наш небольшой конфликт… — сказал он, магически завладевая вниманием женщин. — Фарух, как так можно? Она обнимает тебя, ты хоть понимаешь как это со стороны выглядит? А если этот случай дойдёт до её мастера, что будет? Ты головой думаешь, Фарух? — вразнобой говорили они. — Чем надо, тем и думаю, вам-то какая разница? Ничего за пределы этой комнаты не уйдёт, если вы сами ничего не скажете. Поэтому я хочу предложить по чашечке кофе и… А дальше Арина не слышала. Она осталась стоять там, у двери, окутанная табачным дымом. Девушка смотрела как он уходил обнимая обоих женщин за узкие талии. Выдохнув дым из лёгких, Арина закрыла дверь и направилась обратно в цех. Бисквиты сами в торты не соберутся, заказ сам по себе не оформится, поэтому придётся идти и делать. Пусть эта вредная зараза выпивает по чашке кофе с этими змеями, того требует работа, а он всё равно придёт к ней. И ведь пришёл… — Я потерял всё. Из-за тебя, Арина. — Что…? — Я увольняюсь! — Почему? — Ты довела. — Каким образом?! — Просто своим существованием! Отстань от меня, Арина, я не хочу тебя видеть больше, не попадайся мне на глаза. Иди помоги Оле, или поварам, только сделай так, чтобы я не видел тебя. — Вот же… У тебя явная биполярка, вредный! Она психанула и ушла в кондитерскую вытаскивать красный бархат из печи. Целый день она пряталась от него, в очередной раз понимая, что всем вокруг до неё как до лампочки. Не считая Фаруха конечно… Он был зол, когда отрабатывал этот свой последний день, а она-то как была. Арине хотелось его придушить где-нибудь за углом, но она ждала окончания его рабочего дня. Потом, потом, всё потом. Он закончил раньше времени… Ей было всё равно, она решила уйти за ним. Мужчина неосознанно прятался за дверью своего шкафчика в невыносимо узком проходе. Арина силой вытолкнула его оттуда. — Что ты… — Я за обувью, вредный. И так же грузно пропихнулась обратно. — У тебя есть ещё час. — Мне всё равно. Здесь либо ты себя, либо я тебя, в любом случае ты жертва, но я предпочту, чтобы ты был не один в этот момент. — Какой момент, Арина, о чём ты? — Этот. Пухлые девичьи губы коснулись его щетины. Мужчина был слишком высок для неё, но он сам подался вперёд, впечатывая её в стену шкафчика. Она тянулась к нему на носочках, а он умело играл с её губами, целуя и прикусывая. Он шумно отстранился от неё, когда дверь начала открываться. Вошедшая официантка в фиолетовом фартуке косо посмотрела на них. Особенно на мужчину, который стоял слишком близко к девушке, что загадочно улыбалась. В присутствии посторонней они всё же переоделись. Когда Фарух вышел первым, Арина испугалась, что он уйдёт окончательно. Но шагнув на улицу, она обнаружила как он с сигаретой мерил шагами ширину тротуара. — Я хочу, чтобы ты поехала со мной, — сказал он. — Куда?! — удивилась она. — Ко мне. Но проблема в том, что тебе всего лишь шестнадцать. Если твои родители тебя не отпустят, то… — Поехали, — сказала Арина уверенно. — У меня потом будут проблемы? — Нет. Поехали. И они поехали. Он вызвал такси и они уехали в закат. Там, в закате, навсегда и остались…

***

Арина имела привычку делать, а затем ставить перед фактом. Даже если она ещё даже не решила, всё равно говорила именно так или просто врала. Так или иначе о своих отношениях она заявила родителям, когда собралась переезжать. А так же кто он и каков он. Скандал был шумным, но Арина выходила из него победительницей со своими вещами. Отчим кричал ей, чтобы не видел больше в доме её — «мелкую шавку». Мать отнеслась к этому как к большому ужасу, боясь за дочь и просто в шоке её отпустила. Ну, как отпустила… У ней чуть инфаркт не хватил, но девушка твёрдо решила, что если она что-то и должна, так это себе, а не служить им паинькой. Так что… Пусть её хоть растерзают, она уйдёт к нему в любом случае.

***

— Как прошло? — спросил он, отпивая чай из кружки. — Лучше не спрашивай, — покачала головой она. — Они закатили мне скандал, мама плакала, отчим кричал больше не возвращаться. — Не возвращайся. — И не собираюсь. Больно надо. Пущай успокоятся немного, когда они такие с ними говорить невозможно. Слуш, мне работа нужна… — Раз ты здесь, со мной, я вполне могу позволить себе обеспечить тебя всем необходимым. — Если вдруг я срочно попрошу у тебя сто тысяч, ты найдёшь? То-то же… Я писатель, милый, я хочу заработать на этом деньги. Плюс, я хочу открыть бизнес, хочу купить себе квартиру, хочу машину и хочу свою кондитерскую. Я не сомневаюсь, что ты мне поможешь с этим, но ведь я не могу просто свалить все свои мечты на твои плечи. На тебе и без того много обязанностей, одни только алименты чего стоят… А я знаю, моей маме за меня мой отец платит по тридцать тысяч в месяц. А у тебя их трое! — Я хочу быть с тобой, а не с твоей тенью… — У меня всегда будет время для тебя, милый. — Я хочу быть с тобой всегда. — Устрой меня на работу к себе и я буду с тобой почти всегда. — Ты не понимаешь… Я ведь не молод, чтобы ждать тебя. — Мечтами нужно заниматься, пока юн. То, что ты не добился чего-то вовремя, не значит, что теперь на те же грабли должна наступить я. — Ты любишь меня только потому, что я могу дать работу и деньги? — Нет! Я люблю тебя, потому что чувствую себя в безопасности рядом с тобой, у меня поднимается настроение просто от того, что ты рядом, а если ты говоришь что-то мне, неважно что именно, даже если ругаешь, я счастлива — ты обращаешь на меня хоть какое-то внимание в отличие от других. Тем не менее я не люблю когда ты кричишь или ругаешься, ведь ты нервничаешь. Я не могу позволить тебе слечь с инсультом в один прекрасный день. А ещё я хочу тебя, хочу тебя всего и меня не пугает насквозь пропахшая сигаретами одежда. Ты единственный и первый с кем я когда-либо испытывала подобные чувства. Поэтому я люблю тебя. А работа, деньги и вся остальная материальная хренотень для меня в тебе не слишком важна. Тем не менее я не собираюсь работать как лошадь, пока ты будешь сидеть сложа руки, говоря что ты старый и беспомощный, ведь ты далеко не такой, хотя я учитываю, что тебе это всё гораздо сложнее. — Такого не будет ни в коем случае. — И ещё. Я надеюсь ты не планируешь, общих детей, пока мне нет и двадцати. — В этом плане я тебя понимаю. Я ещё недостаточно насладился тобой одной, чтобы отдать твоё внимание нашим детям. — Моё внимание… Я не готова к детям, предупреждаю и не вижу себя матерью вообще. По крайней мере, пока я не буду уверена, что справлюсь. — Я всегда буду рядом… — Тем не менее. Надеюсь, я не сделала тебе больно своими словами. Если да, то скажи мне, прошу, иногда я не замечаю, как могу ранить словами. — Нет, всё в порядке. Больно, но правдиво. — Где именно больно? — В самое сердце, Арина. Снова. — Прости… — виновато посмотрела на него девушка и встала со своего места, чтобы обнять. — Я постараюсь не затрагивать больше эти темы, если ты сам не будешь. — Всё правда в порядке, любимая, — отвечал он, поглаживая ее по волосам. — Я понял тебя, ты поняла меня, мы квиты. Теперь нам можно провести время вместе пока у нас в распоряжении твой выходной? -Ну конечно, Господи! — Господом меня ещё никто не называл… — Хах! Значит, я буду первой!