Не нужно

      Джефф растягивается на диване сразу после завтрака. Он любит свою маму и брата, с удовольствием проводит с ними время, но этот выходной первый за несколько недель, он до безумия сильно устал, и ему хотелось побыть в своей квартире, включить на фоне какой-то фильм и просто поваляться, не думая ни о чём. И ему кажется, что он может так пролежать до завтра, время от времени вставая поесть и в туалет, проводя самый ленивый выходной в своей жизни. Вот только кое-кто ломает его планы, не испытывая ни капли стыда, и вламывается в квартиру, налетая на мужчину.       — Пи’Джефф, привет! — Тин обнимает опешившего Сатура за шею и собирается уже неловко отойти, когда музыкант отвечает на объятия, обхватывая руками поперёк спины и похлопывая по лопаткам.       — Привет, генеральный директор, — Джефф отстраняется от друга и широко улыбается, вглядываясь в лицо, буквально засветившееся от гордости. Баркод очень красивый, когда испытывает настоящее счастье: ему действительно идёт эта яркая искрящаяся эмоция.       — Я был у тебя дома, но Кхун’Мэ сказала, что ты от них сбежал, — Код чешет затылок, хмыкая и смотря чуть в сторону, — я понимаю, что сейчас нарушаю твою планы на уединение, но… мне хотелось показать тебе первому. А потом я сразу уйду!       — Что показать? — Сатур закрывает за парнем дверь и поправляет волосы, лезущие в глаза: ему на самом деле хочется, чтобы чёлка побыстрее отросла, и её можно было забирать в хвост. — И ты мне, если что, не мешаешь. Я рад тебя видеть, у нас давно не было возможности встретиться вживую, — и он не врёт, не чувствует досаду от того, что его планы на отдых в одиночестве нарушили, потому что Баркод был и до сих пор остаётся источником энергии и способом перезагрузки, хоть с их знакомства прошло уже больше трёх лет.       Тиннасит расплывается в ещё более широкой улыбке, снова обнимает Джеффа, и только сейчас музыкант слышит какой-то подозрительный звон из рюкзака на спине Тина.       — Ты обокрал приёмник стеклотары или решил продемонстрировать мне свои алкогольные способности? — Сатур смеётся, когда Код отстраняется, снимает свою ношу и топает в гостиную к дивану, выставляя на стол несколько бутылок соджу.       — Нет, — следом парень достаёт контейнеры с нарезанными фруктами, сыром и мясом, а самой последней из рюкзака гордо вытаскивает флешку, протягивая перед собой, словно трофей, — её! А это, чтобы отметить! — Джефф приносит небольшие стаканы, усаживается на диван и следит за бурной деятельностью, которую разводит его партнёр и близкий друг в одном лице, хмурясь, когда телевизор не находит носитель с первого раза.       — Сделай ещё более грозное лицо, может быть, ему станет страшно, — Сатур откровенно стебётся, наблюдая за этой войной, и не собирается ни помогать, ни говорить, что там рабочий только одно разъём: очень забавно лицезреть борьбу Кода с адской техникой, которая не поддаётся ни на уговоры, ни на ворчание. Парень хмурит лоб, кусает губы и бубнит себе под нос о том, что никто в этом доме ему не рад. И Тин сам знает, что это неправда, понимает: Джефф был искренним в своих словах и тоже разделял желание провести время вместе, хоть, кажется, сбежал из дома, чтобы побыть в одиночестве. Но… они всегда готовы найти друг для друга ресурс или даже подпитать своей собственной энергией, если нужно, поэтому ворчит Баркод для виду и вскидывает руки вверх, когда телевизор, наконец, обнаруживает видео.       — Я снял клип на свою новую песню, хотел, чтобы ты первый его увидел, — Код улыбается, кивая сам себе, сгребает пульт и садится рядом с Сатуром, приготовившись включать. А музыкант хлопает его по колену, безмолвно подбадривая, и обращает всё своё внимание на экран.       Видео достаточно простое и лёгкое для восприятия, но ему нравится съёмка, нравится камерность и интимность ощущений, которые дарит такой формат, а песня… песня почему-то пробивает до мурашек. Джефф не знает, о ком она, но звучит действительно хорошо, ему импонирует такой стиль и манера исполнения, которую использует Код, поэтому когда видео заканчивается, Сатур просто тянет парня в свои объятия, проговаривая тихо:       — Ты хорошо справился, молодец, я горжусь тобой.       — Правда? Тебе реально понравилось?       — Да, мне понравилось, — Джефф ощущает, как Тиннасит буквально вцепляется в кофту на его спине, и гладит по лопаткам, добавляя мягче, — я думаю, что для первого клипа вообще отлично.       — Я рад, — Код отодвигается, неловко чешет нос и уголок глаза, чтобы не расплакаться, и показательно бодро тянется к бутылке, — вот поэтому и хотел отметить с тобой.       — Ты хочешь сказать «напиться до потери сознания»? Три бутылки соджу для нас с тобой непьющих…       — Я взял на всякий случай! Оно не очень крепкое, поэтому нам может быть ещё и мало, — Тин включает обратно фильм, который Сатур смотрел до этого, чтобы что-то болтало на фоне, разливает по стаканам немного алкоголя и поднимает свой, торжественно проговаривая, — ну, поздравляем меня с первым клипом!       — Мне кажется, что это я должен говорить, — Сатур прыскает, едва не разлив содержимое, но возвращает на лицо добрую мягкую улыбку, когда смотрит на важного для себя человека, — спасибо, что поделился со мной таким важным для тебя событием. Я очень счастлив за тебя и поддержу всегда, когда тебе это будет нужно.       — Пи’Джефф, если я всё же расплачусь, это будет твоя вина.       — Моя, всё моя! — он тянется, звонко чокаясь, и залпом выпивает, морщась и зразу заедая кусочком манго. Код повторяет за ним, кривится, когда соджу обжигает горло, и тоже старается быстрее заесть чем-то сладким, чтобы перебить горечь, осевшую на языке. Ему это напоминает времена съёмок «Пекарни Уджу», тогда они единственный раз выпили вместе, а Тиннасит впервые попробовал алкоголь: было неприятно, терпко и горько, но зато очень хорошо запомнился тот вкус, вечерняя прохлада корейского городка и какой-то трепетный уют, который бывает только когда находишься рядом с кем-то особенным.       Баркод обновляет порцию алкоголя, говорит о том, что благодаря Джеффу он решился на это всё, ведь его пример перед глазами был доказательством того, что если много и упорно работать, то можно добиться очень многого. А Сатур слушает с улыбкой, не перебивает и снова выпивает залпом, заедая фруктами. Ему в принципе приятно быть примером для кого-то, но то, что именно Тин ровняется на него, особенно сильно греет душу и заставляет сердце пропустить удар.       После третьей или четвёртой порции тосты заканчиваются, превращаясь в тихий разговор. Джефф рассказывает о прогрессе в написании сценария, о планах на ближайшие месяцы, расписанные едва ли не по часам, жалуется на усталость и практически выплёскивает на себя стакан с соджу, но Код успевает перехватить его ладонь.       — Потом будешь говорить, что я тебе должен за химчистку, — Тин продолжает сжимать его ладонь, хихикает и облизывает губы, находясь как-то слишком близко. Когда они успели так сползтись, чтобы теперь сидеть на таком маленьком расстоянии? Хотя, среди фанатов уже давно ходили шуточки о магнитном притяжении между ними, а они… они даже и не замечали, что под конец любого ивента или интервью сидели ближе, чем изначально, потому что им было комфортно ощущать тепло тела рядом и прикосновения плеча к плечу, таким образом они заряжались энергией друг от друга и обменивались спокойствием.       — Так и скажу, — фыркает Сатур, ощущая себя хорошо, расслабленно, легко и непринуждённо. Он перехватывает стакан другой рукой, чтобы не доставать ладонь из плена тёплых пальцев Баркода, и залпом выпивает очередную порцию, закусывая виноградиной со шпажки, которую протягивает Тин свободной рукой.       И они снова выпивают ещё несколько порций, не столько обсуждая будущие музыкальные проекты Кода, а уже больше хихикая, сбиваясь с мысли и перебивая друг друга заплетающимися языками.       — Интересное ощущение, — Тиннасит медленно моргает, сидя боком на диване, и укладывается щекой на спинку, меланхолично наблюдая за тем, как его нога медленно соскальзывает вниз по ногам Джеффа, который зеркалит его позу и смотрит в лицо мутным взглядом, больше на автомате сжимая пальцы на бедре парня и подтягивая ногу повыше, придвигаясь, кажется, непозволительно близко.       — Я говорил, что мы напьёмся, — Сатур усмехается, тыкает Кода в грудь пальцем другой руки и добавляет медленно, — я вот тебя сейчас лего-онечко толкну, ты упадёшь и уснёшь.       — Не усну, я не хочу спать! Потому что когда я проснусь, мне нужно будет уходить, — Баркод протестует, опьянённым мозгом воспринимая шутку Джеффа за серьёзное заявление, и сжимает пальцами подол его кофты, смотря музыканту прямо в глаза. — И неизвестно, когда мы потом сможем встретиться. А я соскучился по тебе.       — Я тоже соскучился, Код, но наши с тобой графики не дают нормально планировать встречи, — Джефф, почему-то, понижает голос и теперь прикасается к груди не пальцем, а всей ладонью, ощущая через тонкую ткань мерное биение сердца. Музыкант рассматривает лицо напротив, изучает ресницы, родинки, глаза, нос, перемещает взгляд на губы и сглатывает, вспоминая, что Тин правда красивый, а на таком расстоянии его красота становится ещё очевиднее. И он улыбается, думая, что из-за алкоголя ему начинает казаться, будто расстояние между их лицами медленно сокращается, и только когда ощущает дыхание на собственных губах, а после и прикосновение, осознаёт, что их магнетизм в этот раз сработал чересчур хорошо, буквально сталкивая их друг с другом.       Тиннасит замирает, прикоснувшись губами к таким знакомым губам, снова вспоминает Корею, в которой они целовались для сериала, записывали по несколько дублей, а потом просто приступали к следующей сцене, не испытывая неловкости. И сейчас ему тоже хочется: поцеловать Джеффа, получить от него ответ и не бояться сгореть со стыда, погружаясь в сомнения. Вот только его пьяный мозг, кажется, в принципе не знает сомнений, Код не опускает веки, всматриваясь в глаза напротив, и сжимает ладонь на сильном плече, медленно двигая губами по губам, словно на пробу. А Сатур моргает осоловело, невольно стискивает пальцы на упругом бедре и закрывает глаза, полностью расслабляясь.       Тин низко, рвано выдыхает, не понимая до конца своих ощущений, или просто пребывания не в состоянии их описать, но ему и не нужно, потому что он скользит ладонями на красивую шею музыканта и следует его примеру, закрывая глаза.       Поцелуй выходит медленным, нежным и ленивым, они ласкают, прихватывают губы друг друга, дышат через раз и не думают вообще ни о чём, потому что сейчас им просто хорошо. И это «хорошо» превращается в «ещё лучше», когда Код неловко и немного неуклюже перебирается на колени к Джеффу, нависая над ним и смотря ещё более помутневшим взглядом в его глаза. И музыкант открывает рот, чтобы что-то сказать, продолжая гладить и ласкать мягкие бёдра, но Тин не даёт ему это сделать, касается губ большим пальцем, проводит невесомо по нижней, уже слегка припухшей, и бормочет:       — Не нужно, — целуя снова и обнимая крепко за шею. «Не нужно вопросов», «не нужно разрушать момент», «не нужно отвлекаться» — Сатур не знает, что именно хотел сказать парень, но это и неважно, потому что он только понимающе улыбается прямо в поцелуй и скользит ладонями выше, проходится по ягодицам и забирается под футболку, обнимая за голые бока.       Баркод выдыхает практически бесшумно, давится воздухом и прикусывает нижнюю губу Джеффа, слизывая с неё слюну и толкаясь языком в рот. Они стонут низко и хрипло в унисон, разрывают поцелуй на доли секунды, чтобы снова нырнуть в него, сделать его более глубоким и горячим, сплетаются языками, вылизывая рот и ещё сильнее пьянея от пропитанного алкоголем дыхания. Код кусается, лижет, посасывает губы Сатура и слегка выгибается, когда большие ладони поднимаются по его спине под футболкой и оставляют лёгкие царапины на лопатках в наказание за укус. Но Тиннасит тоже так умеет: проводит пальцами по шее, ныряет по кофту, касаясь плеч под ней, и опускается руками вниз, с нажимом оглаживая грудь и задевая соски.       Джефф вздрагивает от ощущений, ухмыляется и опускает ладони на ягодицы, шлёпая по одной из них, показывая, кто из них «плохой мальчик».       Они окончательно теряют счёт времени, целуются, касаются друг друга, переступив любые допустимые границы, опускаются боком на диван, не размыкая губ, и их поцелуй прекращается только тогда, когда они засыпают, придавленные усталостью и алкоголем, но сполна насытившись ощущениями, ведь у них получилось отключить эмоции, отвечающие за «неправильно».       Вот только это «неправильно» поджидает их утром вместе с головной болью, стыдом и чувством вины. Баркод просыпается раньше, аккуратно выпутывается из объятий Джеффа и идёт в ванную, чтобы умыться. Он смотрит в зеркало на зацелованные припухшие губы, касается их кончиками пальцев и реально боится выходить.       Код не знает, как решился на это, но понимает, что сделал то, чего хотел, только боялся признаться даже себе. Ведь Тиннасит иногда думал о съёмках в Корее, вспоминал их с Джеффом нежные сцены, поцелуи, объятия, и осознавал, что хотел бы всё это повторить, ощутить заново, но даже не представлял, что может выкинуть такое, напившись.       Тин хочет закрыться здесь навечно, спрятаться от реальности и последствий своих поступков, желает телепортироваться домой и никогда оттуда больше не вылезать, стыдя себя за опрометчивый поступок.       — Код, выходи, я сделал чай и приготовил таблетку от головы, — голос Сатура заставляет парня подпрыгнуть, и Код смотрит на дверь как на предательницу, которая не могла сказать, что его здесь нет.       Баркод выползает из ванной, боясь поднять глаза, и подходит к злосчастному дивану, на столике перед которым сейчас только две кружки чая, бутылка с водой, таблетки и вазочка с печеньем — набор юных алкоголиков.       Джефф присаживается рядом и берёт в руки кружку, шумно отпивая, а Тин буквально ощущает на себе его взгляд. Может быть, музыкант не помнит ничего, и есть шанс оставить всё, как было?       — Вчера, когда целоваться полез, ты был смелее, — фыркает Сатур, тут же зарабатывая гневный взгляд и шлепок по колену. А ещё — возможность созерцать покрасневшие щёки и кончики ушей.       — Тебе приснилось, мы спали.       — Поэтому у меня болят губы? Значит, если мы не целовались, а просто спали, ты всё равно ночью укусил меня за губу, вот, — он придвигается к Баркоду и показывает маленькую ранку, потому что… кто-то явно дорвался. И перестарался.       — Пи’Дже-ееефф, — голос Кода — это смесь стыда, отчаяния и желания провалиться под землю. Но его спасает понимание: Сатур не пытается выгнать его из квартиры или сделать вид, что вчера ничего не произошло. Вот только от осознания проблемы, её решение не приближается ни на миллиметр, оставляя огромную кучу незаданных вопросов. Сейчас бы идеально подошло вчерашнее «не нужно», сказанное Баркодом, но вместо этого Тин произносит едва слышно, — что нам теперь делать?       — Я не знаю, — честно признаётся Джефф, возвращая внимание чаю. Он действительно не знает, хоть и думал об этом тогда, когда Тин ещё видел десятый сон, прижимаясь лицом к его шее и обнимая поперёк живота. Сатур не может до конца понять: был ли это порыв и просто желание вспомнить то, как эти чувственные пухлые губы ощущались на его собственных, или это было чем-то большим? Поэтому он не собирается врать всё ещё своему важному и близкому человеку. — Если честно, я считаю: нам с тобой обоим нужно над этим подумать и понять, что это всё значило для каждого из нас. Потому что сейчас мы не в том состоянии, чтобы принимать какие-то решения.       — Ты не злишься? — Тин смотрит на Джеффа внимательно, вглядывается в его лицо и получает максимально неожиданный для себя ответ:       — Мне злиться на тебя за то, как я обнимал тебя или за то, как вылизывал твой рот языком? В поцелуе вчера участвовало два человека, и решать теперь это всё тоже будем вдвоём, хоть и обдумаем сначала в одиночестве.       И на данный момент никто из них не может сказать, к чему они в итоге придут, ведь это может быть как шаг вперёд в их отношениях, ступень ближе к чему-то новому, так и пропуск хода, когда они подумают и поймут: поцелуй был лишь приятным побочным эффектом алкоголя, который, всё же, они оба захотят ощутить снова.