the masochism tango

***

Вилардо уже уверенно держал палец на спусковом крючке своего пистолета, когда Эш сделал сильный замах ножом. Оглушающий звук взорвал тишину, тем самым заглушив короткий свист яростно рассекаемого воздуха. Мгновение, и он уже истекал кровью. Несмотря на хоть и притупленные ощущения выбросом адреналина, у Вилардо создавалось четкое представление о том, что в его груди сейчас образовалась зияющая рана. На пике осознания собственных действий, не обращая внимание на тепло, которое он почувствовал, приложив левую руку в попытке зажать рану, он произвёл ещё несколько выстрелов прямо в своего оппонента. Выдохнув, Вилардо отшатнулся назад, опираясь о стол. Метнув быстрый взгляд на кровать, ему не удалось обнаружить сердце: оно просто исчезло. Усмехнувшись про себя, он качнул головой, зная, что его желание было исполнено. Из раздумий его вырвал укол режущей боли в груди, вызванный ножевым ранением. Адреналин все ещё отлично выполнял свою работу, но не был в состоянии полностью заглушить ужасные ощущения. Вилардо застонал от повторившегося укола, ещё сильнее прижимая уже залитую кровью ладонь. Открыв глаза в ожидании увидеть полуживого Эша на последнем издыхании, его взору предстало шокирующее зрелище, заставившее его резко закрыть рот, клацнув зубами: Брэдли, вполне себе живой, нет, даже здоровый! сплюнул на пол, и с прежней ухмылкой на таком же ярком лице воззирал на Вилардо своими безумными глазами. «Да как же?!.. Несколько пуль, одна прямо в грудь – он вообще человек?» — именно такие мысли пришли Адлеру в голову. Цвет лица никак не изменился, после такой драки был слегка потрёпан, а кровотечение от пулевых ранений он даже не удосужился попробовать замедлить, не обращая на них никакого внимания. — Что случилось, Вилардо-сан? Ты выглядишь тааки-и-им удивлённым... Я мог бы ответить на твой предпологаемый вопрос, но это не входит в мою политику, уж извини, ─ изрек Эш, выглядывая исподлобья с удовлетворённой собственной жестокостью ухмылкой. ─ Полагаю, тебе придётся додуматься самому. В глазах оппонента читался страх и сковывающее чувство несправедливости. Кажется, он один из немногих людей, что давали отпор Брэдли и случайным образом становились свидетелями его обременяющего проклятья. В любом случае, это никогда не имело значения, ведь через секунду их вопрошающий взгляд потухал, а тело теряло контроль и становилось холодным. Этот парень не станет исключением. Контрольный удар. Самый размашистый и глубокий. — Т-ты... угх, ты... не... ─ на последнем издыхании пытался выпалить Вилардо. Кажется, он точно не хотел чтоб эта недосказанная фраза стала его последними словами, какая досада. Но уже было поздно. Склонившись над окровавленным телом, Эш изучал глубину собственноручных ран. «Увидимся в аду,» — прошептал он с каплей самоиронии. Вернувшись к более изуродованному трупу когда-то громкой и радостной Клэр, Брэдли не поверил своим глазам. Голову явно прострелили, но вместе с этим и грудная клетка была разорвана, а на месте всеми желанного сердца ведьмы красовалась пустота. «Это невозможно, все не могло обернуться... так,» ─ подумал убийца, что выстраивал свой путь к заполучению волшебного камня по кирпичикам, а затем моментально протрезвел от усыпляющей мечты из-за молчаливого ублюдка с пистолетом. В голову полезли самые абсурдные мысли, но Элфорд никак не могла жить без сердца вовсе. Потеряв равновесие от наплыва эмоций, Эш рухнул на пол – кто-то забрал его единственный шанс на счастье. Хотелось плакать и кричать, второй раз за все бесчисленные года. В этой жизни он всегда тот, кто страдает от чужого эгоизма. Ни один из присутствующих не имел хотя бы равной по тягости причины, чтоб распорядиться сердцем ведьмы или вообще претендовать на него. Взгляд полный злости и разочарования уставился на пол. Услышав скрип двери, Эш машинально поднял голову и улыбнулся, однако встретил полный отвращения и ужаса взгляд. Сверлящие красные глаза Сириуса прожигали его изнутри, однако он был готов к любой реакции. Зверски убитая Клэр, с вырванным из груди сердцем, обмякла на окровавленным полу. Её глаза померкли и больше не светились теми счастливыми огоньками как прежде; Вилардо, скорее всего ещё тёплый, лежал неподалеку от Элфорд, сползший по краю стола на всё тот же деревянный пол. Хотя иногда и холодному, но достаточно импульсивному Сириусу потребовались лишь доли секунды, чтобы шестеренки в его голове заработали с бешеной скоростью: — Что ты, чёрт возьми, сделал?! — распахнул глаза и заорал Гибсон не своим голосом от шока. Пока Эш вставал с пола, тот судорожно стал ворошить рукой по своему жакету, в попытках найти защитный амулет, в это же время медленно пятясь назад. Вынув его, только тогда он осознал, что стоит перед ним никакой не демон, который от одного лишь взгляда на амулет уже поймет, с кем имеет дело, а самый настоящий человек во плоти. Именно это и повергло Сириуса в настоящий ужас перед картиной, которую он сейчас лицезреет, дав уже стоящему перед ним человеку необходимую секунду. Брэдли сделал резкий и быстрый замах, направляя своё оружие прямо в горло, но Сириус успел среагировать, дернувшись в сторону. Именно это движение спасло его от неотвратимой смерти – нож был всажен в его плечо и практически сразу вынут. Закричав от боли, Гибсон сильно сжал свое ранение одной рукой. Рванув в проем двери, он побежал по коридору. Эшу также не потребовалось много времени на раздумия, ноги повели его вон из комнаты. Уже сворачивая на ступени лестницы, Сириус чуть не поскользнулся в своих туфлях, проехав пол метра по полу. К счастью, ему удалось устоять, и он тут же изменил траекторию бега. В эти быстротечные секунды его посещали тысячи судорожных мыслей о том, что же ему делать дальше. Какая речь о самозащите, если у него при себе только защитный амулет от демонов?! Ему в голову никогда не приходило, что в один день придется столкнуться с реальным убийцей, серьёзно нацеленным на него. «Господи, лишь бы он не смог догнать меня...» — крутилось у него в голове, пока ступеньки под ногами сменяли одна другую. Ведь на кухне... Точно! Кухонные ножи могли бы сыграть ему на руку, если бы не тупик... В особняке были секретные комната и ходы, но не там. Никоим образом он не смог бы и успеть в комнату Дороти-сама, Эш нагонит его за секунды, попытавшись он открыть спрятунную комнату. Оставалось лишь бежать вниз, надеясь на спасение и собственную выносливость. Чужой топот и затрудненное дыхание преследовали его по пятам, также умело преодолевая лестницу, пока Сириус миновал дверь в столовую. Перед ним лежала последняя лестница, ведущая на первый этаж к основному входу в особняк. Гибсон замешкался, в попытках глотнуть воздуха и подумать. А если... Если двери открыты? Никто ведь так и не узнал, по какой причине он и все нежеланные гости остались заперты, а сам особняк парить в воздухе? Какая же причина должна была быть у Эша, чтобы всех убить? Возможно условие их освобождения и состояло в том, что выйти мог лишь один человек? Нет-нет-нет, тогда он совершил роковую ошибку, решив бежать вниз, а не попробовать хотя бы защититься от нападения Брэдли на кухне. Сириусу не оставалось ничего лучше, кроме как рвануть дальше, всё также пытаясь отдышаться. Перепрыгивая через ступеньки, Гибсон изо всех сил старался не спотыкаться и аккуратно, но проворно приземляться на своих двоих. Капля пота медленно скатилась по его щеке, а взмокшие волосы подпрыгивали на каждом рывке. И вот, также быстро начавшись, его путь приходит к концу, когда он упирается руками о поверхность деревянной двери. В этот безумно короткий момент его посещают различного рода горячечные, до ужаса бредовые мысли по поводу любопытной текстуры дерева, приятного ощущения на пальцах. Господи, так себя чувствует человек на грани смерти? На удивление, за мимолётные мгновения бега и размышлений Сириус успел понадеяться на его спасение. Чёрт, да эти двери выросли в его глазах за долю секунды. Будто внешний мир был в состоянии защитить его, как только ему удастся пересечь порог. Лишь бы, лишь бы только... Дёрнув за массивную ручку одной из дверей, вся его прежде небывало возросшая надежда погибает, когда вырезное дерево не поддается силе. Вторая попытка остается таким же бесполезным действием, и Сириус, помимо скатившихся капелек пота на спине, уже чувствует чужое присутствие в нескольких метрах за собой. В ужасе Гибсон с небывалой силой жмурит глаза, судорожно сжимая руки в кулаках, и только потом разворачивается лицом к убийце. По ощущениям проходят минуты, но вместо столь ожидаемого удара в грудь, раздаётся наигранный, театральный голос: ─ Ох, Сириус! — названный «Сириус» наконец открывает глаза, так и продолжая прожигать своим взглядом пол особняка, — Тоже надеялся на чудо? К слову, мне бы хотелось быстрее выбраться отсюда, но как видишь, теперь мы только вдвоём, запертые в жилище старой ведьмы. ─ П-прояви уважение к Дороти-сама хотя бы раз, мерзкий ты божедурье! — срывается на крик еще недавно робкий и до ужаса взволнованный Гибсон. Обстоятельства вынуждают поднять голову, и глаза Сириуса встречаются с пронзительно-безумным взглядом Эша. От такого на коже роем пробегабт мурашки. ─ Не спеши, мне нет смысла избавляться от тебя. Все, чего я прошу – немного послушания с твоей стороны, не хочешь же ты повторить их судьбы, м? — хватает Сириуса за руку Брэдли. В глазах напротив читается дикое отвращение, приправленное нескрываемым испугом. ─ Ты... Да я предпочту умереть, нежели оставаться наедине с умалишённым вроде тебя. В фиолетовой комнате до сих пор есть топор, держи-ка это в голове..! — стиснув зубы тараторит Гибсон. ─ Не стоит сразу хвататься за оружие. В любом случае, тебе это не поможет, лишь приблизит твою кончину, — Сириус замирает на одну лишь секунду: Это что сейчас была угроза? Эш же не замечает его кратковременной растерянности, также продолжая говорить. — Видишь-ли, я проклят бессмертием, и моим самым сокровенным желанием является смерть. Впрочем, какое это значение имеет сейчас? Сердца ведьмы уже нет, все до одного мертвы. В этом и заключается наша с тобой безвыходная ситуация, Сириус-кун. Теперь мы один на один средь мертвых тел, закупоренные в замке с демонами где-то далеко-далеко от земли, — Со вздохом Брэдли подводит никак не обнадеживающий итог. — Есть что сказать? От такого нахального и непринуждённого поведения, будто Эш должен на пальцах объяснять ему простейшие вещи, Сириуса просто тянет блевать. ─ Безусловно, есть. Я все еще могу за шкирку вышвырнуть тебя из окна, и мне будет абсолютно плевать куда ты попадёшь после этого, так что без вольностей! И, буду честен, мне до слёз все равно на твое эгоистичное желание, даже слезливая история никак не отбелит твою репутацию. Благодари меня за то, что ты все еще не покрыт рваными ранами от топора или ножа. В теории, тебя это не убьёт, но ты все еще будешь страдать от боли, — резко обрывает Гибсон любые возможные “отмазки„ оппонента, — Я должен был расправиться с тобой раньше, блядина. Подобный выбор выражений только доставляет Брэдли извращённое удовольствие, заставляя на лице появиться маленькую ухмылку. ─ Мне даже доставляет удовольствие то, с каким энтузиазмом ты говоришь об издевательствах надо мной, Сириус-сан! Что сейчас более важно, мы оба ранены, но тебе-то от этого определённо хуже, так что нужно поторопиться. Как насчёт того, чтоб решить проблему с ранениями, а затем продолжить наши бесцельные препирательства? ─ Хватит действовать мне на нервы, Брэдли. Я справлюсь без твоей помощи. Сиди здесь и чтоб ни с места, — указав на неподалёку находившееся место за столом, Гибсон уже чуть было не рванул вглубь особняка, но был прерван Эшем. ─ Не будь таким жестоким! Мы здесь одни, можешь больше шутом не работать. Да и как ты планируешь перевязать себе рану на плече самостоятельно? — Он все также продолжает язвить в своей привычной манере. ─ ...Боже правый, идём наконец. На взаимные унижения у меня нет ни сил, ни времени. Да и терпеть твою смазливую рожу, к слову, тоже.

***

Потрёпанная временем зелёная дверь незаметно поскрипывает при резком движении, открывая вид на залитую ослепительным солнечным светом комнату, с недавних пор принадлежащей Эшу. Сам Брэдли, пошатываясь из стороны в сторону, проходит к своему рюкзаку, спешно брошенному рядом с кроватью. Никогда раньше ему не приходилось прикасаться к нему в присутствии лишней пары глаз, однако это не Клэр и не Вилардо, на каждом углу подозревающие его в самых зверских убийствах, да и хозяин особняка не выглядит заинтересованным в содержимом. Слегка подрагивающими руками, Эш достаёт марлевый бинт и перекись, оставив зелёнку в рюкзаке, неподходящую для открытых ран. В качестве первой помощи этих двух вещей на некоторое время будет достаточно. ─ Могу ли я попросить тебя раздеться? Точнее, снять плащ и пальто. Рубашку можешь просто приспустить. В любом случае, мне нужно это для того чтоб обработать рану, так что в случае отказа придётся раздеть тебя самостоятельно-о... — Его лицо трогает всё такая же ехидная ухмылка. — Если тебе всё ещё нужно обработать рану, конечно. ─ Клянусь, я готов отлупить тебя за эти слова, но в таком случае я не смогу получить первую помощь и придётся возиться самостоятельно, — сквозь зубы гневно прошипел Гибсон и насупил брови, дёрнув головой. — Я делаю это только потому, что из нас двоих сильнее во врачевании однозначно не я, а не потому что ты попросил, это ясно!? Эш лишь пожимает плечами в коротком жесте. ─ Веришь или нет, мне абсолютно не интересно твое бледное тело. Отставь своё смущение, это только мешает сейчас. Лицо Сириуса залилось краской от стеснения и жгучей ярости одновременно. Несмотря на полные недовольства вздохи и мычания, через минуту он уже стоял практически без верхней одежды, лишь осторожно придерживая воротник рубашки, чтобы та не спа́ла окончательно. ─ Мгм... Сейчас может немного пощипать, терпи, — Проговорил Эш, открывая бутылёк с перекисью. Через пару мгновений, глаза подопытного зажмурились, а губу прикусывали острые, похожие на акульи, зубы, в попытках не издавать лишних звуков из-за ужасно жгучей боли в области плеча. Не вошкаться не удавалось. «Конечно я лучше во врачевании,» — размышлял Эш, не сильно беспокоясь о том, сколько боли он причиняет своему пациенту. — «Я обладаю гораздо большими знаниями, чем любые другие люди, также не поступившие в медицинское учреждение. Возможно, сильный недостаток практики, но просто уйма теории для того, чья жизнь окончательно дважды была разрушена от переизбытка того самого времени», — он незаметно покачал головой. — «Всё это просто смешно». Прежде вид крови не то чтобы тревожил его, но образовавшийся комок в горле сообщал, что данное зрелище всё же пробуждало в нём некоторые эмоции. Спустя столько лет путешествий он повидал многое. И также слишком большое количество вещей со временем стали ему может не безразличны, но пусты в своей сущности. Раньше приносившие ему целый спектр эмоций занятия теперь казались серыми, потерявшими былые краски и оттенки. Ужасно приевшимися, как ежедневная рутина, преследующая тебя годами. Ты должен, но не хочешь – в этом и была вся суть подобных вещей. Непродолжительное время спустя закончив со своей работой, Эш выдохнул и отошёл от изрядно вспотевшего Сириуса. Смешок. Бедный парень. ─ Хорошо справился, молодец. Все, кому я оказывал первую помощь до этого, обычно стонали или вовсе кричали в агонии, — похвалил его Брэдли, откладывая перекись в сторону. Было ли это очередной насмешкой, или в этот раз на самом деле искренне – так и осталось загадкой, — Одевайся, мне тоже неловко теперь. Ты ведь не забыл, что я тоже нуждаюсь в помощи? У меня два пулевых ранения, и тебе придётся заставить меня немного помучаться. — С ехидной ухмылкой замечает Эш. ─ Прошу заметить, я не давал соглашения на участие в твоих мазохистских удовольствиях. К тому же, лекарь здесь ты, справишься сам. — резко отрезает Гибсон. И внезапно именно это стало спусковым рычагом для Эша. Банка с червями была открыта. ─ Хмм, разве тебе не хочется увидеть меня жалким и стонущим от острой боли? Не ты ли, Сириус-кун, недавно сказал, что с удовольствием бы зарезал меня? В чем же проблема сейчас? Я позволяю тебе поиздеваться над моим телом по моей же просьбе, так прими наконец это предложение ради собственного блаженства. Твоя ненависть ко мне должна быть неисчерпаема, безгранична. ─ Воздух в помещении внезапно становится спёртым, а метающиеся мысли в голове Сириуса заглушают монолог Брэдли. Даже если бы он очень сильно пожелал, ни единое слово не смогло бы вырваться из его горла в тот момент. Эш разворачивается спиной к заметно дрожащему то ли от холода, то ли от испуга парню, продолжая свою кровавую речь. ─ Ты должен заставлять меня страдать ради минутного самоутверждения и ощущения власти, показушно испытывая отвращение ко мне, приправляя это словесными унижениями, ведь только при таком раскладе мы оба будем довольны собой и друг другом. Будь моим мучителем и никогда не переставай напоминать себе, что я сам позволил так обращаться с собой, вся вина на мне, а ты свят. Ах, мне кажется, моё тело электризуется от одних только фантазий о подобного рода любви-и... Неужели ты не испытываешь того же, Гибсон? — После паузы через плечо бросают игривый взгляд пара жёлтых светящихся глаз, а затем прячутся за спиной обратно в ожидании ответа.  Мягко говоря, подобная речь сразила Сириуса наповал, оставив его с широко открытыми глазами и приоткрытым ртом. Безмолвный промежуток затягивался в свой продолжительности, и Гибсон спешил выдавить из себя хоть что-то звучащее как та едкая неприязнь в своих прошлых словах, вместо того, чтобы выставить себя проигравшим. Шокированным и обезоруженным. ─ Н-не глупи! — наконец собрался с мыслями Сириус, — Ты абсолютно не в том положении, чтоб указывать мне что делать. Хотя, в какой-то мере ты возможно и прав. Мне определенно доставит удовольствие смотреть на твои ничтожные терзания, ведь ты омерзителен мне с того момента как появился здесь, — Сириус коротко набирает воздух в легкие и вздыхает, — Я не стану играть в твои игры, однако не думай, что это пощада. Просто я не позволю этому выглядеть так, будто я измываюсь над тобой, потому что ты этого желаешь. Пули я достану. Был вариант оставить их там, ведь твоему телу плевать на них, но если стану вынимать – будет ещё больнее. Лучше стой смирно и молчи. Volens – nolens, — Еле как выдавливает из себя Гибсон, пытаясь не выдавать ледянящего отвращения и даже толики страха от услышанного красочного описания того, как он должен применять всяческое насилие по отношению к единственному за последние двадцать лет посетителю его жилища. Последнее предложение выдаётся настолько тихим, что Сириус тараторит почти шёпотом от теперь как и прежде переполняющей его неприязни. На удивление теперь он не находит в этом ничего неправильного, а жгущее чувство в груди ощущается как никогда удовлетворяюще. Хозяин особняка делает уверенный шаг в сторону Эша, и теперь у него точно нет абсолютно никаких добрых намерений. Здравый смысл без нужды. Может раньше ему и приходилось скрывать свой страх боли и смерти за маской колких замечаний и язвительного сарказма, однако теперь эта и другая стороны могут слиться воедино в одну подлинную, аутентичную личность – и в конце концов, никакого груза ответственности за свои действия!