Однажды, горевавший о любви,
Влюбился в девушку красивую, как кукла.
И бьется до сих пор лбом до крови
В давно разбитые уже от двери стекла.
Однажды, позабывший про покой,
Стал как все те, что осуждал он в этом мире.
И в двери те, что говорил он “ни ногой”,
Теперь заходит как в свои родные.
Он был слегка нахален, смел, силен,
Совсем простой, но что-то в нем цепляло.
Не по годам, казалось, он умен,
Но все, что получал он - было мало.
Однажды, полюбивший красоту,
Забыл совсем про прелести иные.
В глазах своих он видел только ту,
Кому чужды все-все его “другие”.
Он не ценил больше заботы и любви,
Совсем забросил всех своих друзей.
Сплошные отговорки: “Ты пойми…”,
“Ну, подожди, да я не только с ней.”
Он, позабыв про братство, выбрал ту,
На чьих губах улыбки не бывает.
И каждый раз он нежно пишет по утру
Той, что груба с любым, и даже с ним, бывает.
Он выбрал ту, чьи локоны, как длинные канаты,
Опутывают сетью по утру.
Он выбрал ту, что выбирает “женские” наряды
И посылает к черту даже в светлую пору.
Он выбрал ту, в чьем сердце нет любви,
Но есть большие, как у куклы, светлые глаза.
Он верит искренне, что их сошлись пути -
Да-да. Ничто иное это как судьба.
Однажды, горевавший о любви,
Вдруг выдумал себе большие чувства
К той, с кем сначала был “не по пути” -
О, это лицемерие! - Искусство:
Он начал с ней играть в любовь всей жизни,
С той куклой, что была заменой для него,
Той девушки, давно когда-то бывшей в жизни,
Которая была всем миром для него.
Он говорил друзьям: “Все это несерьезно”.
Он роль играл и с нею нежным был.
Он говорил: “Да повстречаюсь просто.
Ну, а любовь? Да я давно любил”.
А кукла им крутила мягко, ладно,
Что было не по ней - бросала в печь.
Она просила много. Безвозвратно.
“Любовь” их все снесла как страшный смерч.
Она была груба, дерзка, но боязлива,
Носила маску “чистой красоты”.
Любовь свою к нему разыгрывала криво
И раздавила все его мечты.
И вот сошлись они - лжец/лицемер и кукла.
Его улыбка поменялась на оскал,
Он не жалея превратил в осколки стекла
И предал все, за что так долго воевал.