Паш, шнурок развязался…

Сергей был поражен, когда Павел разобрал его пистолет прямо в воздухе, лишь глянув на него. Несколько минут генерал прибывал в шоках, пока Вершинин вместе с Анной выходили из кабинета. Костенко не сразу понял, что произошло, лишь когда Антонова вышла из комнаты, перекинувшись пару фразами с парнем. Паша остался с Сергеем один на один.  — Я уверен, что Киняев в Зоне, — произнес, нарушив тишину Паша.   — Почему ты в этом так уверен?  — Оттуда идет какая-то сила… Я это чувствую, — Вершинин провел длинными пальцами по волосам, затем сомкнул их в кулаке, усаживаясь на диван, — Я понятия не имею, живы ли друзья, но я чувствую, что Киняев их не тронул.  — Боюсь, это врятли… — Что?  Костенко развернулся к парню.  — Мне жаль, но я не думаю, что ваши друзья живы.  Паша скрестил руки на груди, облокотившись спиной к дивану.   — Я уверен, Киняев их не тронул, — упрямо повторил парень.  Сергей закатил глаза, нагнулся и стал подбирать остатки от пистолета. Взгляд зеленых глаз остановился на шнурках Паши, что были не завязаны. Затем Костенко взглянул на напряженного и нервного Вершинина, что с неким нетерпением смотрел в окно на ночную Москву.  — Паш, у тебя шнурок развязался… Парень перевел взгляд вниз, на кроссовки.  — Блин, правда. Прежде чем Вершинин успел нагнуться и завязать шнурки, генерал в одно мгновении оказался рядом и стал завязывать неподатливые завязки.  Паша еще больше напрягся, когда между его ног оказался Сергей, готовый завязывать его шнурки вечность, как показалось ему. Вершинин внимательно наблюдал как Костенко медленно перевязывал завязки между собой, завязывая прочной узел, который трудно будет потом распутать без, опять же, его помощи. Это был прочный генеральский узел. Такой, что не то что развязать не получится, кроссовок снять не получится.  Паша судорожно вздохнул, когда Сергей невольно придвинулся к его паху чуть ближе. Вершинин стиснул зубы, сжав кулаки. Его это… возбуждает? Нет, вздор. Он всем сердцем любит Аню. Но почему же когда Костенко встретился с его горящим взглядом Вершинин сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.  — Готово, — объявил генерал, садясь на корточки.  — С-спасибо…  Паша скрестил дрожащие ноги вместе, смущенно отводя взгляд в сторону. Сергей усмехнулся, затем его грубая и тяжелая рука легла на внутреннюю часть бедра парня. К скулам подступил жар. И это касалось не только Паши.  — Есть еще какие-то шнурки, требующие завязки? — Вершинин вновь встретился взглядами с генералом.  — Один шнурок есть, — с этими словами взгляд Костенко опустился на стояк Паши, — и он точно требует немедленно завязки.  Костенко снимает брюки с парня, оставляя их на уровне ниже колена, придвигаясь еще ближе. Паша тяжело сглотнул. Сергей еще раз аккуратно провел грубой рукой по нежному бархатному бедру Вершинина, вырвав судорожный вздох парня. Слегка наклонившись, генерал задрал футболку парня до самой груди и положил руки на ребра, слегка сжав ладони. Паша пристально смотрел ему в глаза, в которых увидел какую-то излишнюю мягкость и нежность, несвойственную для Костенко.  Рука генерала легко забралась под боксеры парня, резко проводя вверх вниз по члену. Паше не было противно от прикосновений Костенко, наоборот, они даже заводили его. Вершинин чувствовал, как под воздействием эмоций, к члену стала подступать кровь еще больше.  Сергей слегла привстал на коленях и припал к теплым губам парня, положив одну руку на красную щеку. Тело Паши окутала дрожь, на лице пуще прежнего выступила краска, сердце бешено колотилось. Поцелуй был намного приятнее, чем поцелуй с Аней. Но Антонову Вершинин любил, и почему же не оттолкнул Сергея сейчас? Костенко резко обхватил руками бедра парня и притянул ближе к себе. Обхватив член рукой, он стал быстро надрачивать парню, внимательно следя за его реакцией. Вершинин судорожно глотал ртом воздух, сминая в руках сильные мужские плечи, чуть ли не выкрикивая имя генерала. Сергей наклонился к члену парня, опаляя горячим дыханием плоть. Кончиком языка прошелся вдоль всей длины, затем еще раз провел рукой.  — С-сергей… — прорычал Паша.  — Да?  — Давай. Просто сделай это.   Костенко усмехнулся, решаясь не мучать парня, и погрузил член в рот. Паша желал выгибаться от удовольствия, стонать и наслаждаться действиями Сергея. Он хотел позволить ему все что угодно, только бы не оставаться сидеть в томном молчании на диване перед ним, сгорая от нетерпения, желания и стыда. Вершинин громко вздохнул и, опершись на локти, опрокинув голову назад, продолжил наслаждаться мастерством Костенко. Сергей плавно сосал, акцентируя внимание на головке, водил языком по гладкому члену, целовал плоть и продолжал загадочно смотреть на Пашу. Но парень не замечал этого, каждое движение генерала вызывало дрожь в ногах. — Т-твоя другая версия была совсем не такой… Вершинин чувствовал, как по каждому нерву, во всех частях тела разливается удовольствие, кровь ударяет в голову, звенит в ушах. Тянуло низ живота, внутри порхали не бабочки, а огромные птицы. Каждый толчок вызывал фейерверк эмоций и ощущений. Паша облокотился на диван, изящно закинув ноги на спину Сергей.  Кончая, Паша громко простонал имя генерала, откидываясь на спинку дивана.  Костенко отстранился от него, а Вершинин тут же стал натягивать одежду обратно. Паша пытался привести мысли в голове в порядок, но этого не получалось. Прийти в себя окончательно помогли быстрые шаги за дверью. Паша и Сергей как по команде оба вскочили на ноги, развернувшись к двери.  — Паша, Сергей… — Аня вбежала в кабинет без стука, — надо лететь. Вертолет для нас уже подготовили, — она заметила как ее возлюбленный тяжело дышит, — Паш, ты чего? — В-все нормально, Ань, иди, мы сейчас… Антонова бросила короткий взгляд на раскрасневшегося Вершинина и ушла.  Костенко и Паша переглянулись.  — Ты прости за это… — Все нормально, Паш, — Сергей одарил его легкой улыбкой и вышел из кабинета.