Shameless

За почти пол года совместного проживания с Шэнь Цзю, Шэнь Юань узнал довольно много вещей про своего угрюмого соседа. Во-первых, Шэнь Цзю был очень недоволен, когда к нему внезапно подселили другого студента, спустя практически год проживания в комнате одному и по-первости его даже бесило, как Юань дышит! Он почти до невыносимого педантичен и чистоплотен, и малейший намек на бардак в их жилом помещении доводит его до ручки. При желании и отсутствии настроения он может стать редкостной сукой. Он умен, постоянно занят различными университетскими активностями и ведением социальной жизни, что кажется скорее инопланетянином, нежели человеком, потому что сколько у него часов в сутках, чтобы все успевать. Хотя увлечения Юаня он не разделяет, а на его коллекцию лимитированных фигурок бросил такой взгляд, что сразу стало ясно, что он обо всем этом подумал, собеседник он очень хороший. Он невероятный критик, и его сатирические вставки, обрушенные на недочёты попадающейся в его руки литературы, заслуживают отдельного сборника. А то, что он прочитал и по факту раскритиковал все печатные издания новелл, что были у Юаня на руках, стало самым главным огонечком того, что они неплохо уживутся. А еще Шэнь Цзю вебкамщик. Ох, не то, чтобы Шэнь Юань осуждал его за это, или что-то вроде того! Нет, совсем нет. Не всем повезло родится в достаточно обеспеченной семье, и каждый сводит концы с концами как может и умеет. Не ему, безработному, в принципе судить. Шэнь Юань вообще об этом узнал совершенно случайно! Цзю-гэ просто каждую неделю в один и тот же день, в одно и тоже время уходил из общежития и не появлялся до очень позднего времени, а на вопрос Юаня сухо ответил «подработка» и «можешь не ждать». Тогда Юань подумал, что он работает репетитором где-то на другом конце города, и пожав плечами, порадовался стабильному наличию свободной комнаты. Ох, конечно, никого в их общую комнату он водить не стал бы, но Шэнь Юань в первую очередь обычный, полный гормонов и накопленного напряжения юноша. И коль уж есть возможность почти продуктивно сбросить стресс — грех ею не воспользоваться. Руки у него вполне себе функциональны. В свое оправдание, Юань изначально подумал, что на видео девушка с медицинской маской на лице, для сохранения какой-никакой анонимности. Очень уж тяжело было поверить, что у парня могут быть бесконечно длинные ноги, невероятно тонкая талия и такие музыкальные стоны. Понял он, что на видео его сосед немногим позже по смутно знакомым острым глазам, залипательному узору родинок на торсе и бедрах, и резкому голосу. Когда тело сотрясалось от оргазма, а перед зажмуренными глазами вихрем кружились мушки, а знакомый мелодичный тембр беспощадно унижает людей в чате. А после этот красивый голос срывался, когда Шэнь Цзю не менее беспощадно по отношению к себе, трахал себя игрушкой недели. То, как размазанными чернилами взмокшие волосы прилипали к телу, как поджарые мышцы сокращались под тонкой кожей и изящно выпирали тонкие косточки ключиц и бедер, можно было назвать произведением искусства. Юань понял, почему кто-то платит камбоям бешенные деньги — быть красивым тоже нужно уметь. И унижать людей так, чтобы они попросили добавки. Мир полон дрожащих мазохистов. Считается ли Шэнь Юань вуайеристом, если смотрит порно-стримы своего не очень людимого соседа? А, ладно, этику и деонтологию они будут изучать на курсах старше. Шэнь Юань честно считает, что он хороший друг. А, сверху, как хорошему соседу, ему совсем не в тягость помочь разок. Или другой. Или каждый последующий стрим. Цзю-гэ даже его ник запомнил! И хмыкнул первые пару раз насмешливо, острые брови изогнув в немом осуждении. Ну что! Разве не все в детстве придумывали себе до нелепого эпичные или эпично нелепые прозвища, и пользуются ими по сей день? В мире вечен только кринж! На почту пришло уведомление. В груди сердце забилось в предвкушении. Юань вытер потные ладошки о ткань спортивок, и перешёл по загрузившейся ссылке. Как хорошо, что в будние такое быстрое соединение. И что стены в общежитии удивительно звукоизолирующие. Так, комната заперта, он перепроверил. [Цинцю в сети] В еженедельном опросе на костюм победила матросска с классической короткой, плиссированной юбкой и, как центр композиции, темными плотными гольфами до середины бедра с милейшими белыми лапками на конце. Но ни у юбки, ни у гольфов не хватает длины, чтобы закрыть милейшие созвездия родинок на бедрах, которые рассматривать, и, наверное, трогать можно вечно. Юаню пока дороги его руки, чтобы ни с чего пытаться коснуться ног своего соседа. Но все же, незаконно парню иметь такие ноги, что глаз не оторвать. Хорошо, что в реальной жизни Цзю-гэ одевается и ведёт себя очень консервативно, иначе жуткие типы бы точно без конца его преследовали. Ох, что-то очки запотели. Он касается кончиками пальцев лица. Щеки пылают. — Добрый вечер, товарищи дегенераты. За маской выражение лица совершенно не видно, но тон голоса и блеск глаз томно-скучающие, как патока растянутые, словно у изнеженного домашнего кота, с верхней точки комнаты наблюдающего за своими кожанными рабами. Хотя, зная контингент на стримах Цзю-гэ, половина минимум была бы рада попасть к нему в рабство. Ну, сексуальное так точно. Как будто Шэнь Цзю это когда-либо было нужно. С верхушки топ донаторов его сместили. Шэнь Юань фыркает, настраивая яркость и громкость. Ненадолго. Ему вообще-то нужно поддерживать роль самого саппортящего бро! Даже если Цзю-гэ об этом не догадывается. И, вероятно, лучше бы так оставалось и дальше. Неоновая подсветка и маленькая школьная форма смягчают острые углы Шэнь Цзю, делая его андрогинно хрупким. Видимые участки кожи даже на вид кажутся мягкими. Он все так же томно просматривает чат, сухо отвечая на вопросы донатеров и здороваясь с присоединившимися. Мысленно, он кажется где-то далеко. — Ладно, — растягивает почти кокетливо он гласные, и тянется за небольшой бутылочкой. — Думаю, все кто хотел здесь быть уже присоединились. Начнем? Если глаза это зеркало души, то не удивительно, если робкий на грани фола взгляд Цинцю, может легко свести с ума любого. Юань почти сочувствует стастистам — имей они возможность увидеть лицо Шэнь Цзю воочию, точно бы последнюю почку ему продали. — Ах, чат, я только вспомнил, что забыл сделать домашнее задание, — это ложь, которую скромным и не очень зрителям знать не обязательно, потому что Шэнь Цзю самый прилежный человек, из всех, кого Юань знает. Но то, как Цинцю хлопает мокрыми ресницами и виновато тупит глазки, даже его на миг заставляет засомневаться. — Нужно ли меня наказать? Цинцю удивительно хорошо играет на камеру, даром что в театральном кружке не числится. Цзю-гэ при желании стал бы главной дивой. Если бы не был и без того занят. Ловкими, музыкальными пальцами он умело растягивает себя, оперевшись спиной на ряд подушек, раздвигая ноги так, чтобы было видно, как он проникает в себя. Смазки он не жалеет, поэтому каждое размеренное движение сопровождается пошлым хлюпающим звуком. Короткая юбка совершенно ничего скрывает, а нижнего белья под ней за ненадобностью и не было. Румянец, видимый в разрезе рубашки, при неестественной подсветке кажется сам сияет неоном. В чате бурным потоком бегут строчки с различными вариантами наказаний. Цинцю насмешливо выгибает брови и сиропным голосом тянет слова, скучающе рассматривая свои идеальные ногти. Под маской он, вероятно, лукаво скалится. — И это все, что вы можете придумать? Чат, вы меня разочаровываете, — его взгляд пустеет, а голос становится резко до того презрительным, что по спине непроизвольно табуном бегут мурашки, а во рту пересыхает. — Ещё больше, чем обычно. Юань болезненно тверд. А кто бы не был возбужден, наблюдая за таким парнем как Шэнь Цзю? Больше всего донатов собрала анальная пробка. Цинцю недовольно цокает языком. Его взгляд заставляет сомневаться не то, что в жизненных решениях — свое имя от смеси ужаса и благоговения забыть можно. Чат взрывается кучей донатов. Ожидаемо. Сборище мазохистов. — Как скучно, — мелодично напевает Цинцю, но послушно идёт за пробкой. — Полное отсутствие даже зачатков фантазии. Хотя, откуда ей взяться в первую очередь? По возвращении, он поворачивается к камере спиной, грудью упираясь в плюшевые подушки. Худые бедра и ягодицы видны крупным планом. — Ладно, считайте бонусом, что свой член я трогать сегодня не буду. Раз уж хоть что-то отдаленно веселое вы выдумать не можете. У Цинцю уши краснеют невыносимо мило. Как почти взрослый мужчина в принципе может быть таким очаровательным. Пробка проникла в его тело с громким хлюпаньем. Цинцю гортанно застонал, всем телом вздрогнув. Ему потребовалось несколько минут чтобы отдышаться, и привыкнуть к инородному объекту в заднице. — Ну, чат, сделаем ставку на то, сколько Цинцю продержится? — промурлыкал Цинцю, развернувшись лицом к камере. Он чинно откинулся обратно на подушки, ногу на ногу забросив. Каждое движение сопровождалось тихим вздохом и нежным трепетанием ресниц. — И что обсудим? Семя разлилось по сжатому кулаку. Юань тяжело выдохнул, откинувшись на спинку кресла. Нужно убраться, пока Цзю-гэ не вернулся обратно. Хотя, учитывая, что трансляция только начала, скорого возвращения можно не ожидать. А Юань, как хороший понимающий друг и топовый саппортер обязан досмотреть до конца.

***

Зимой дни тянутся невыносимо долго и скучно. Нервно хотя, в преддверии зачетов и экзаменов. То, что Шэнь Цзю остался в комнате на вечер среды, довольно необычная смена рутины для человека, с очень строгим графиком. Хотя, видимо на экзаменационной неделе не до подработки, даже такому трудоголику, как он. Сессия все же главный кошмар любого студента. Даже такого прилежного, как Шэнь Цзю. Юань скинул рюкзак с вещами возле стола и устало плюхнулся на кровать. Шэнь Цзю даже бровью не повел, на создаваемый им шум, слишком погруженный в свои конспекты. — Цзю-гэ, ты сегодня не стримишь? — с искренним любопытством поинтересовался Юань, и в ужасе прикусил язык. Оглушающе громко щелкнула ручка. Синие чернила огромной кляксой разлились по столу и тетрадям. Тонкая спина в растянутой домашней футболке резко напряглась. Шэнь Юань понял, у кого, а главное, что он спросил. В глазах медленно повернувшегося к нему Шэнь Цзю смесь гнева, ужаса и недоверия. Не поздно ли составлять завещание?