Может быть, это и есть «любовь»

Окна спальни дрогнули от громкого звука. Тощий парень зажмурился со всей силы, не решаясь выглянуть из под одеяла. Холодный пот пробежал по позвоночнику, когда за послышался глухой скрежет. Сердце заколотилось уже в горле, когда в темноте кухни раздался глухой звук и кряхтение. Он замер, напрягая слух: кто-то вышел из кухни в коридор и остановился. Остановился прямо в дверях его спальни! — Доброе утро, — внезапно послышалось в тишине ночи. До боли знакомый голос позволил пугливо вынырнуть лицом из-под ткани. Прямо там, между косяком двери и стеной стоял этот обмудок! Умолишенный! — Ты зачем лезешь через окно, идиот?! У меня чуть сердце не остановилось! — голос Святослава дрожал от сменившего страх гнева, но слабое тело наконец унялось в напряжении. — Как вышел в прошлый раз, так и зашел обратно в этот, — Максим бросил новенькие кроссовки в прихожей и добавил, возвращаясь: — Ну ты и ссыкло. Святослав раздраженно потер веки, стараясь унять бешеное сердцебиение, и едва заметно тряхнул головой. — Не приходи так поздно, — наконец выдохнул он, — и в следующий раз хотя бы предупреди. Свят не удержался от того, чтобы ещё раз оглядеть гостя. Опрятный вид побритого лица, и, казалось, новых вещей, резко контрастировал с их предыдущей встречей. Неужели реально за голову взялся? — Бог с тобой, — калека судорожно поднялся в кровати, следом усаживая свое тело в инвалидное кресло, подкатываясь к рабочему столу. — Доставай тетради. Максим достал из рюкзака потрёпанный учебник с тетрадками. Устроившись за столом, он поднял глаза на Святослава, который, заметно расслабившись, вытащил свои материалы и расчистил пространство для работы. Натянув очки, Слава начал с теории, чётко и спокойно объясняя правила. В такие моменты он словно преображался: голос был ровным, а движения — уверенными. Максим, на удивление, старался слушать, слегка нахмурив брови. — Давай попробуем задачу на это правило. Вот, бери пример, — Святослав пододвинул к нему учебник. Максим кивнул, взял ручку и начал писать, с трудом сосредотачиваясь. Почерк слишком неряшливый, а действия рук были торопливее, чем голова, успевавшая соображать. — Да блять... — он прервал сам себя, заметив не сходящиеся расчёты. Святослав аккуратно наклонился и оглядел тетрадь. — Вот тут, — он ткнул пальцем в строчку, — ты забыл перевести дробь в десятичное число. Видишь? Максим нахмурился ещё сильнее, внимательно вглядываясь. — А... Я долбоеб. — Ошибки это нормально. Ты хорошо идёшь, просто будь внимательнее, — Святослав терпеливо объяснил процесс снова, уточняя у Максима, что ему не понятно. Макс кивнул и вернулся к задаче, его мозг работал непривычно напряжённо, а рука уже запачкалась чернилами. Через пару минут он снова показал результат. — Ну вот, так уже лучше, — кивнул Святослав, быстро проверив ответ. От чего-то Максиму стало удивительно радостно, впервые его хвалят за что-то такое незначительное. С каждым порешенным примером атмосфера в комнате становилась всё спокойнее. Тепло от настольной лампы, шуршание бумаги и скрип пишущей ручки дарили странное умиротворение. Святослав, наблюдая за сосредоточенным выражением лица Максима, даже невольно улыбнулся. «Он старается, правда старается», — мелькнуло в голове. Бритоголовый, в свою очередь, сам не замечал, как глубже погружается в процесс. Впервые за долгое время он не думал ни о деньгах, ни о прошлом. Его захватила простая, но важная задача — понять, выучить, запомнить. — Знаешь, тебя в школе ищут, — вдруг произнес Святослав, беззаботно перелистывая страницу учебника, будто эти слова ничего не значили. Максим напрягся, а его ручка застыла над тетрадью. — Че? — коротко бросил он, нахмурившись. — Ну, учителя спрашивали про тебя, — инвалид поднял взгляд, заправляя светлые волосы за ухо. Его голос был спокойным, но в глазах мелькнула искра интереса. — Говорят, уже больше недели ни слуху ни духу от тебя. Максим потупил взгляд в исписанном листе. Он коротко хмыкнул, будто это действительно не имело значения, но пальцы на ручке сжались чуть крепче. Странно, что о нем вообще кто-то беспокоится. А еще страннее слышать такое от Святослава. Не получив никакого ответа, Слава лишь потянулся за линейкой, чтобы что-то измерить на своём листе, ненароком наклоняясь ближе. Максим украдкой поднял глаза на него, будто невзначай, а может, он сам себе это внушил. Взгляд скользнул по тонкой шее, небрежно оголившейся из-за края ночнушки. Чёртова ночнушка. Этот дохляк мог бы и переодеться. Он быстро отвернулся, прокашлявшись, будто собирался спросить что-то, но передумал. — Да, я вообще, может, нахуй её брошу, эту школу, — Максим вдруг выплюнул, больше чтобы нарушить тишину, чем из реального желания обсудить свои планы. — Работа тут одна подвернулась и денег обещают норм. Святослав замер. Его руки, сжимавшие линейку, опустились на стол. Он медленно поднял взгляд на высокого парня, а в его глазах было то, что Максиму было знакомо с самого детства: холодное разочарование. — Зачем тогда вообще ко мне пришёл? — голос был тихим, но в нём чувствовалась отчётливая сталь. Максим дернулся, когда по спине прошла волна неприятного тепла. Этого инвалида что, задели его слова? — Потому что... — он замялся, облизал губы и быстро провёл рукой по затылку. — Потому что, может... это не то, чего я правда хочу. Святослав внимательно смотрел на него, будто изучая каждое движение мышц на грубом лице, и это заставляло нервничать ещё сильнее. — Может, — наконец ответил Святослав, чуть расслабляясь. Он вернулся к привычной работе, снова потянулся вперёд, чтобы показать Максиму ошибку в его расчётах, скользнув локтем по столу. Невольно взгляд голубых глаз упал на оголившуюся тонкую ключицу. Макс с силой сжал жевательные мышцы и уставился на цифры перед собой. — Вот тут опять неправильно. Давай ещё раз, — Святослав мягко указал ручкой на строку, поправляя очки. Кажется, поглощённый учебой, он вообще не волнуется ни о чем другом. — Мгм, — выдавил Максим. Рука машинально записывала исправления, но в голове пищал белый шум.

***

В комнате зависла тишина, которую нарушали только редкие скрипы ручки о бумагу и шелест страниц. Максим, войдя во вкус, прорешивал пример за примером, а Святослав, старательно наблюдая за его вычислениями, пытался не обращать внимания на тягучую боль в желудке. Но вот, в момент очередного сосредоточенного движения ручки, его живот издал громкий, урчащий звук. Святослав мгновенно покраснел, словно его застали за чем-то позорным. Максим поднял взгляд, нахмурившись, и, отложив ручку, закатил глаза: — Да ёпта... — пробормотал он с ноткой раздражённой усталости. — Ты издеваешься? — Извини... — По хуйне паришься, я тебе отвечаю, — Макс попытался увести разговор в другое русло. — Был у нас один чувачок, задолжал деньжат. Всё сначала шло ровно, а потом кенты решили, что он, короче, оборзел. Слова разлетались без фильтра, словно для Максима это была просто бытовая история. — Ты бы видел его рожу, когда ему Костян пальцы начал по одному ломать, — бритоголовый усмехнулся, глядя куда-то в сторону, будто заново переживая эти воспоминания. — Запястья в тиски и раз-два, раз-два. Самое смешное, что хруст стоял, будто ветки ломаешь. Святослав судорожно сглотнул, почувствовав, как на него накатывает жуть. — А потом, — Макс хотел было продолжить, но вовремя заткнулся, возвращая взгляд на калеку. — Да, короче... Урчащий живот не трагедия. Уже побледневшее обратно лицо невольно скривилось, а глаза расширились. Слава вспомнил все свои страхи о Максиме, которые лишь обретали новые краски, мешаясь с подробностями рассказа. — Бля. Забей, — его голос постарался прозвучать немного мягче. — Дела давно минувших дней. Но этот ответ вообще не устроил калеку. Он стиснул зубы, пытаясь сосредоточиться на цифрах перед собой, но из головы никак не уходили образы и слова предупреждений Кати с мамой. — Я тоже хавать хочу, — бритоголовый поднялся и нахально направился к кухне. Святослав проводил его взглядом, бурлящим недоумением и страхом. На кухне Максим остановился у холодильника, лениво рассматривая, что можно использовать для бутербродов. Он нашёл не открытую пачку целой колбасы, кусок премиального сыра и упаковку тостового хлеба. Всё это показалось немного странным, но бритоголовый не привык думать долго. Пока он накрывал хлеб ломтиками сыра и колбасы, мысли невольно вернулись к последним словам. Почему Макс вообще решил рассказать это? На автомате, просто чтобы заполнить неловкую паузу? Теперь вогнал в ужас этого заморыша. Он же, наверное, дальше мамкиной юбки ничего и не видал. — Бля, — пробормотал он себе под нос, закрывая дверцу микроволновки и включая таймер. Звук работающего устройства наполнил кухню, заглушая мысли. Высокий парень появился в комнате через пару минут с тарелкой бутербродов, следом ставя её на освободившийся стол. Святослав явно постарался расчистить место, чтобы жирные пятна не испортили записи. — Хавай, — коротко бросил он, пододвигая тарелку поближе к Славе. Кажется, тот уже успокоился: сам себя раскрутил, сам и закрутит. Блондин кивнул, но, будучи занятым, он достал ноутбук и открыл пластмассовую упаковку DVD, доставая диск. — Это че? — Макс дернул подбородком. — Откуда у тебя ваще такое? Это ж, блять, ноут! Че за мажорство? — С 10 до 16 лет я был на домашнем обучении, — спокойно ответил Святослав, наконец вставляя диск в дисковод. — Мама подумала, что это необходимость. Учебные материалы, занятия там... Экран ноутбука загорелся, и через несколько секунд начало проигрываться аниме с яркими цветами и слегка писклявыми голосами персонажей. Максим скривился, откусывая бутерброд. — Это ещё что за хрень? — он уставился на экран, где на фоне школьного двора два персонажа — парень и девушка — неловко переглядывались, заливаясь румянцем. — Это аниме. Японская анимация, — равнодушно объяснил Свят, будто математику, беря горячий бутерброд. — А че у них глаза такие огромные? — Макс прищурился, разглядывая героев. Святослав только тяжело вздохнул, едва заметно закатив глаза. — Это стиль такой. Ешь молча. Максим хмыкнул и потянул зубами плавленый сыр, продолжая наблюдать за разворачивающимся на экране сюжетом: героиня передала герою бенто с застенчивым видом, а он, в свою очередь, смутился и неуклюже принял коробку, промямлив что-то благодарное. — Ну и тупость, — пробормотал Макс с набитым ртом, тыкая пальцем в экран. — Никто так за мужлом ухаживать не будет, это наеб какой-то. Святослав фыркнул, слегка нахмурившись. — Вообще-то, это трогательно. — Трогательно? — Максим усмехнулся, чуть не давясь едой. — Пацан сопли жуёт, а телка боится лишний раз рот открыть. — Это называется нежность и уважение, — тихо, но твёрдо возразил Святослав. — Тебе не понять. Максим усмехнулся ещё шире, будто принимая это как вызов. — Ты вот ряльно думаешь, что такие отношения могут быть? — Почему бы и нет? — Святослав пожал плечами. — Иногда люди выражают свои чувства иначе, не так, как привык ты. Последние слова заткнули Максима на ближайшие 10 минут. Не так, как привык он? А что, бывает иначе? Это же просто влажный сон пубертатника! Голоса и музыка аниме заполнили комнату. Святослав сосредоточился на экране, изредка поглядывая на Макса, который, к его удивлению, продолжал смотреть, хотя и не без комментариев вроде: «Вот это он долбоеб», или «Ну и диалоги, я хуею». Кажется, ему это было не так уж и безразлично, хотя он, конечно, никогда бы в этом не признался, даже под дулом пистолета. Проглотив последний кусок, Макс откинулся на спинку стула и бросил на пустую тарелку ленивый взгляд. Глаза скользнули в сторону калеки, и, к своему удивлению, он поймал себя на том, что с интересом наблюдает за выражением лица своего репетитора. Святослав сидел, полностью погруженный в яркие картинки, а его светлые ресницы дрожали при каждом новом эмоциональном повороте сюжета. На экране главная пара аниме неловко обнималась под дождём, а Слава неосознанно прикрыл лицо обеими ладонями, будто пытался спрятаться от собственных эмоций. Сквозь пальцы было видно, как бледное лицо заливается розовым румянцем. Максим, который давно не испытывал никакой романтической трепетности даже в реальной жизни, едва не расхохотался. Его собственный опыт с отношениями был куда более... Циничным. Пьяные поцелуи, бессмысленные интрижки, и уж точно не вот этот... «сопливый цирк». Он громко прыснул, не скрывая сарказма. — Серьёзно? — бросил он, кивая на ноутбук. — Ты че, смущаешься? Святослав вздрогнул от голоса Максима и резко убрал руки от лица, стараясь сохранить достоинство. — Чего? Нет, не смущаюсь, просто... — его голос осекся, глаза нервно метнулись к экрану, а тонкие пальцы начали перебирать ткань ночнушки. — Это просто мило, вот и всё. — Мило, да? — ухмылка Макса стала шире, бликуя азартом. — Ну-ну, а так? Прежде чем инвалид успел понять, что происходит, Максим резко подался в его сторону и лёгким движением заключил его подбородок в собственной ладони, потянув к себе лицо напротив. Это было настолько неожиданно, что Свят вздрогнул — его ударил разряд тока. — У-у-у-у... А кто тут нецелованная девственница? — Отвали, придурок, — калека вырвал лицо и отмахнулся, снова прикрываясь руками и чувствуя, как жар ползет уже на уши. Хотя сердце всё ещё билось слишком быстро, а в голове звенело смущение, он попытался вернуться к происходящему на экране. Максим, меж тем, снова откинулся на спинку стула, но продолжал время от времени бросать короткие взгляды на парня рядом. Не то чтобы он специально пытался его дразнить — интерес опять разыгрывался внутри. Этот заморыш... Реагировал на такие мелочи с какой-то почти детской искренностью? Которую, наверное, Максим уже давно утратил, если вообще когда-либо обладал ею. Аниме, как обычно, продолжало гнуть свою романтичную линию, вперемешку с несмешными попытками в юмор. В этот раз главная пара кружилась в танце на школьном балу, их движения были плавными и завораживающими, а музыка добавляла атмосферы в сцену. Макс мельком взглянул на Святослава, ведомый желанием снова подколоть, но вместо привычного румянца смущения заметил что-то странное. Лицо инвалида приобрело какую-то отрешённую, почти мертвую тоску. Святослав сидел молча, перебирая край ночнушки с чуть поджатыми губами. Его глаза устремлены на экран, но казалось, что он смотрит куда-то сквозь, будучи где-то не здесь. Макс нахмурился — такое выражение лица резонировало с его ожиданиями. Неловкость ситуации и непонимание того, как формально поинтересоваться, что случилось, чтобы не выглядеть тупо или подозрительно, напрягали. В конце концов, ведомый каким-то странным интересом, он выпалил: — Хочешь потанцевать? Святослав, будто очнувшись, резко обернулся в его сторону, изумленно вопрошая. Светлые брови поднялись, а ресницы дрогнули, будто Максим предложил зарезать многодетную мать. Но через мгновение удивление сменилось холодной хмуростью. — Хватит издеваться, — бросил он, безразлично возвращая взгляд к экрану. — Не смешно. Макс почувствовал, как вспыхнуло раздражение, обидно обжигая внутренности. Опять динамит? Уставший мириться с таким отношением, он резко поднялся с места и подхватил легкое тело под руки, заставляя того встать. — Эй, что ты делаешь?! Пусти! — Святослав в ужасе навалился на широкую грудь. Ожидаемо, сил, как всегда, не хватало, чтобы выбраться из крепкого хвата. — По лицу видно, хочешь же, — ответил Максим спокойно. Святослав замер, взгляд его опустился к полу, терпя не унимающуюся дрожь в теле. — Не хочу... — с трудом выдавил он, но голос звучал настолько тихо, что терял любые намеки на убедительность. Макс только фыркнул, с легкостью приподнимая Святослава вверх и ставя его голые стопы на свои. — Ладно, принцесса, слушай сюда, это просто, — сильные руки придерживали Святослава за спину и руку. — Держись за меня, ногами на мои опираешься, я веду. Квадрат — понял? Слава молчал, упрямо продолжая смотреть под ноги, впиваясь пальцами в плечи напротив и будто пытаясь найти в них спасение от происходящего. — Темп раз, два, три, четыре. — Макс медленно передвинул свои стопы, демонстрируя движение. Светловолосый парень только сильнее осунулся, а ладони предательски вспотели. Максим почувствовал, как тонкие пальцы больно впиваются в его кожу, боясь рухнуть. — Расслабься, я тебя держу, — спокойно сказал Макс, переводя руку со спины на худую талию. Его голос звучал настолько уверенно, что, возможно, даже мог немного успокоить. Под музыку из аниме они начали неуклюже двигаться. Максим шёл вперёд, потом вбок, назад, снова вбок, повторяя простую схему «квадрата». Святослав же старательно следил за ногами, но напряжение всё ещё не отпускало его, вынуждая бритоголового теснее прижимать Свята к себе, лишь бы не уронить. Меньше чем через минуту костлявое тело только больше дрожало, бледные запястья уже ныли от скопившегося напряжения, а колени подкашивались. — Всё, хорош, — Макс был бы рад лицезреть физиономию калеки, но наблюдал лишь светлую макушку опущенной головы, усаживая того на кровать. Слава, едва почувствовав под собой мягкость постели, резко отвернулся и уткнулся лицом в подушку. — Перестань уже трогать меня без разрешения, — бормотание было едва слышно. Максим замер. Несколько секунд он тупо пялил на скрюченную фигуру перед собой. — Ну ахуеть теперь. Смотри не сдохни там от стыда, целочка, — саркастичный голос зазвучал намного грубее, терпя подкрадывающийся комок злобы в горле. Макс, чувствуя, как уступчивая легкость сменяется привычной тяжестью, мешаясь с раздражением, быстро отвернулся. Блять, он же просто хотел помочь. Даже отбитому понятно, что у этого мразеныша на лице написано было: хочу сучий танец! Да даже не танец, а жалкое подобие. Его прикосновения что, настолько мерзкие? Мозолистая рука чесанула затылок в попытке успокоиться. Хватая ноутбук со стола и кидая его на постель, сам Максим плюхнулся на пол, плечом облокачиваясь на край кровати. Он уставился в экран, смакуя все неозвученные мысли, вертевшиеся на языке. От бритоголового не ускользнуло и то, как Свят тихо отстранился, забившись в противоположный угол. Его эта тишина действовала на нервы, вот всегда так — чуть что и голову в песок. Ссыкло. Пол серии прошло незаметно. Максим, подперев голову рукой, потупился в картинки: неестественные движения персонажей, нелепые яркие прически, банальные, почти идиотские диалоги. До этого дня он никогда не видел таких мультиков, хотя, вроде бы, сюжет не так уж и плох. Инвалид в свою очередь не отвлекался. Он сосредоточенно смотрел, покусывая щеки изнутри и кротко улыбаясь на трогательных моментах. Надеясь, что Слава слишком поглощён происходящим в ноутбуке, Максим позволил себе задержать очередной взгляд чуть дольше обычного. Свет от экрана подсвечивал угловатое лицо, выделяя небольшую горбинку носа, аккуратную линию губ, будучи чаще всего поджатыми, будто в нанесенной обиде, и расслабленные скулы, которые едва выглядывали из-за светлых волос. Как же ему все-таки идет быть спокойным. Внезапно к пищанию аниме добавился тихий, почти незаметный звук. Максим, обернувшись, узрел, как инвалид, едва удерживая голову на подушке, чуть заметно сопит. Веки были закрыты, слегка мило подрагивая, будто сопротивляясь сонливости. И все это при том, что он едва ли не трахнул стену позади себя, в попытке отодвинуться. Ауешник устало вздохнул, теперь уже в открытую засматриваясь. — Блять, — почти бесшумно выругнулся он, вставая и тихо направляясь на кухню. После того, что было на заброшке, Слава все еще пытался терпеть его рядом. Даже больше — простил. Это было типа... чудом? И вот снова это чувство — неуклюжая вина наполнила легкие. Открытое окно балкона встретило ночным воздухом. Он перелез через подоконник, привычно цепляясь за раму, и выбрался наружу. Постояв на улице, будто не решаясь уйти, Максим на мгновение оглянулся. В груди щемило что-то непонятное, но привычная бравада тут же подавила это чувство. — Сука, так и до половой тряпки как два пальца, — пробормотал он себе, запихивая руки в карманы и растворяясь в ночной тишине.