За парадными пятиэтажек

— Ты только представь, как было бы круто, если бы мы были вместе, — медленно тянул Слава практически нараспев, предавшись мечтам. — С кем? С Мирошкой, что ли? Да ты угашенный. — Я угашенный, а он потрясающий. С утра я буду трезвым, а он по-прежнему будет потрясающим!  Светло посмотрел на него внимательно. При каждом упоминании Фёдорова из 11 «А» зрачки Карелина мечтательно расширялись, словно он загадал один миллиард долларов.  — Тебя пацаны не поймут, — напомнил Ваня.  — Да не колышет, — махнул рукой Карелин. — Если он меня поцелует, то я с дерьмом завяжу, клянусь, завяжу!   ***   Слава по привычке ждал, пока Мирон в школе закончит занятия. Район у них был опасным из-за друзей Карелина. Фёдоров никогда об этом не просил, он даже с ним не разговаривал, но Слава все равно тенью провожал его до самого подъезда, чтобы не заставили пояснить за что-нибудь. За него им Карелин сам пояснит. Так пояснит, чтоб не повадно было!  — Слава, мне не нужна нянька, — отозвался Мирон, прижимаясь плечом к желто-зеленому забору школы. — Если тебе за это приплачивает мой отец, то можешь деньги взять, но вот этой дурью не маяться.  «Ахуеть! То есть за стража этого сокровища ещё и платить могут? А казалось, что вот эти небольшие разговоры уже награда!», — подумал Слава, но не подал виду.  — Здесь любимое место для закладок, — отозвался Карелин. — Просто ты всегда в этой школе торчишь, будто тебе медом намазано.  — Кому — мед, кому — соль, — парировал Фёдоров. — Сколько он тебе платит?  — Никто мне не платит, окстись, Мирош, — отозвался Слава. — Я просто хотел с тобой поболтать. — Наболтался? — с вызовом спросил Мирон. И откуда в этом маленьком тельце помещается столько смелости? Слава понимал, что любой другой его знакомый уже бы дал по лицу за такой разговор, Мирон тоже это понимал, но продолжал ерничать и дерзить. Проверял его терпение или хотел удостовериться, что его отец просто купил Карелина?  — По дороге до твоего дома лучше болтается, — вздохнул Слава. — А ещё, если идти, то не так холодно.  Мирон полез за чем-то в карман куртки. Нож? Нет, не в его стиле. Фёдоров воспитанный. Перцовка? Вот это уже более вероятно. Но Мирон вытащил из кармана пару перчаток.  — Я знал, что ты опять свои забудешь, — вздохнул Фёдоров. — Это подарок. Есть чем разрезать?  Перчатки из кармана правда были новыми, и их скреплял небольшой кусочек пластмассы. Слава одним движением раскрыл в ладони нож, — Мирон даже не понял, как он появился в руке — распарывая соединительные нити. Теперь Карелин смог надеть перчатки на руки. А нож точно исчез в воздухе! Фокусник. Куда он его прячет?  — С чего бы эти… подарки?  — Ты вторую зиму меня провожаешь до дома из школы. У тебя руки всегда краснючие от холода.  Слава постарался не расплыться в улыбке. Значит, он на него смотрел, даже когда молчал! Значит, стал переживать.  — Ну… до дома-то пойдем? Холодно же, правда, а ты без шапки ещё.  — Да нормально, — махнул рукой Карелин, многозначительно хлюпнув носом. Мирон закатил глаза. Когда они дошли до первого светофора, Фёдоров всё-таки стянул с себя шапку, показывая недавно постриженные покороче кудри. Мирон протянул свою шапку Карелину. — На тебя смотреть холодно, — отозвался Фёдоров как бы невзначай.  Слава, залюбовавшись светлыми кудрями, на которые падали хлопья снега, машинально принял шапку. Они перешли через дорогу, а он все ещё смотрел на эту макушку. — А ты? — вдруг спросил Карелин, выйдя из своего транса любования чужой красотой. — А у меня капюшон есть, если замерзну. У тебя куртка тонкая. Она ведь осенняя?  — Она универсальная!  Славе очень хотелось добавить: «Я, кстати, тоже. А ты?». Но Мирон бы явно не выкупил. Или вообще бы испугался и дал бы деру. Карелин не знал, о чем с ним говорить, но просто идти рядом было уже приятно. Слава чувствовал свою избранность. Когда они наконец дошли до подъезда, Мирон встал ровно под фонарем. «Было бы романтично поцеловаться», — подумал Карелин. Но разве Мирон его поцелует. — А тебя дома не ждут? — тихо спросил Фёдоров. — Я как-то лишних сорок минут в школе просидел, а ты все стоял и ждал. Неужели так хорошо платит?  — Мне никто не платит, — покачал головой Слава. «Ну как же мне ему это доказать!», — подумал Карелин. Кажется, Вселенная его услышала. — А ну пошел блять от него! Я сейчас ружье достану, и пизда тебе, шпана малолетняя… Слава напрягся, а Мирон непонимающе переводил взгляд от Карелина к отцу и обратно. «Вот это знакомство с будущем тестем», — нервно подумал Слава. И как объясняться? А если реально ружье вынесет? А если теперь сам будет Мирона встречать?  — Не-не-не, — успокаивающе протянул Мирон, выскакивая перед Славой, не давая отцу от угроз перейти к действиям. — Это Слава. Он мой друг. Я сегодня попросил пройтись со мной после школы, он гулял недалеко, а мне немного страшно было возвращаться… Таисия Владимировна задержала.  Отец смотрел на него недоверчиво. Но Мирон с таким рвением вскочил перед Славой, что вряд ли он так защищал незнакомого человека.  — Извините, — сконфуженно произнёс Фёдоров-старший. Он протянул руку Карелину. — Ян. — Слава, — неловко и немного испуганно отозвался Карелин, стягивая с руки перчатку и пожимая протянутую ему руку. — Ну вот, теперь он больше никогда не согласится со мной пройтись, напугал, пап, так не делается!  — Извинительный ужин исправит ситуацию?  — А то, — кивнул Мирон. — Кушать же хочешь? Дома он поспокойнее и не кусается. На него мама хорошо влияет. — Что? — Слава от волнения совсем за диалогом не следил, просто нервно бегал глазами от Мирона к его отцу.  — Ужинать пошли, горе луковое!  Фёдоров уверенно схватил его за руку и потащил в сторону парадной двери. Слава шел, совершенно не понимая, с чего это Мирон собрался его ужином кормить! А может, они маньяки? Вон, у его отца есть ружье! Карелин шел до нужного этажа, как на казнь.  — Мам, я с гостями, — погромче в квартире проговорил Мирон, пропуская Славу вперед. — И мы жутко голодные!  — Ты и голодный? Вечно три маковых зернышка и побежал!  «Ну, раз у него такие аппетиты, то я точно смогу его совсем всем обеспечить и прокормить», — невольно задумался Слава. В коридор зашла очень красивая женщина. Она была одета в домашний костюм. Кажется, та уже заждалась своих домочадцев и даже успела вздремнуть.  — Я… Слава, мне очень приятно с вами познакомиться, — Карелин растерялся совершенно. Ему все были рады. Его никто не выгонял.  Мирон участливо помог стянуть куртку, за плечики повесил её на вешалку поближе к батарее, чтобы высохла. Слава вечно забывал так сделать дома. А Фёдоров, казалось, вообще ничего не забывал. Мирон носился по коридору со скоростью белки, вырабатывающей электричество в колесе.  — Руки давай помоем? А потом покажу тебе свою комнату, — Фёдоров явно старался Славу растормошить. Пока Мирон был слишком активным, Карелин еле плелся за ним, борясь с внутренним волнением. Это не улица: нож в кармане не поможет. Это почти знакомство с родителями!  Мирон проводил его до своей комнаты, а сам удалился, бормоча себе под нос, что всего на пару секунд. — Мирон, это дурной тон: не позвать человека к столу! — раздался голос его матери. — Дурной тон — это человека вашим столом смущать, — пробормотал Мирон, захлопывая ногой за собой дверь.  Его руки были заняты двумя тарелками. Он поставил их на свой рабочий стол, отошел снова к двери, проворачивая замок, а потом уже вернулся обратно, плюхаясь на свободный стул. — На второе у мамы вроде бы тефтели с макаронами, а на десерт тыквенный пирог, — рассказал Мирон, ковыряясь ложкой с супе. — Приятного аппетита.  Слава смотрел на него ошарашено и не мог пошевелиться от шока: что только что здесь произошло?  — Ты зачем меня домой приволок? — тихо спросил Карелин. — Тебе не платил мой отец, а значит, ты два года оберегал мою задницу от гопников по своему великодушию, — отозвался Мирон так же тихо. — Я же должен был тебя отблагодарить!  Фёдоров не ожидал, что отец не узнает Славу. Он думал-то, что наконец разрушит этот цирк шапито из двух плохих актеров. Но цирка не было. Карелин два года каждый вечер провожал его домой по своему желанию! А Мирон ещё и обзывался.  Фёдоров знал, что если бы не эта двухметровая защита, то он бы давно поел желтого снега недалеко от площадки для собак. Ещё в другой школе его раздражало, что отец пытался купить ему друзей. Переехав в другой район, Мирон очень просил, чтобы этого не повторилось. А тут Слава с проводами до дома каждый вечер! Ещё явно в деньгах остро нуждается. Куртка — рваная и заштопанная, ботинки каждую осень хлюпали, а зимой в них проваливался снег — Слава иногда лужи за собой оставлял в школе. Вот и надумал. А теперь ясно стало: Карелин это не из-за зарплаты от его отца. Слава это по своему хотению. А Мирон ещё и обзывался! Думал ведь, что пока отец платил, то тот ему по морде не дал бы. А Слава по какой-то другой причине не давал.  — Я очень плохо схожусь с людьми, — рассказал Мирон уже спокойнее. — В прошлой школе папа пытался купить мне друзей. Вот я и решил, что раз с друзьями не канает, то он решил мне телохранителя оплатить.  — Я это не из-за денег, — пробормотал Слава. — И не из-за супа, — поспешно добавил он, когда желудок пронзительно заурчал от аппетитного вида ужина.  Для Славы это ещё и обед, и завтрак. Мирон кивнул: понял уже.  — Приятного аппетита, — отозвался Фёдоров, отправляя себе в рот ложку супа. — Только не обижайся, что я тебя к столу не пригласил. Я решил, что наедине со мной тебе будет комфортнее. Кушай. Там ещё тебя ждёт второе и десерт. Если захочешь, то ещё и салат. Но салаты у мамы странные, она с ними экспериментирует.  Слава поймал ложкой кусок, напоминающий говядину. Он отправил его себе в рот, тщательно прожевывая. Это правда была говядина. — У вас мясо есть? — удивлённо спросил он.  — Ага, — кивнул Мирон. — Так что ешь и не стесняйся.  — Я не объедаю? — уточнил Слава взволнованно. Обычно даже для своих наливают жидкие щи. А тут суп. С мясом. Настоящим! Не соевым или бумажным  заменителем с ароматом. — Не объедаешь, — улыбнулся Фёдоров. — Экскурсия по комнате будет только после нормального ужина. Если хочешь, то можешь задержаться подольше и с моими родителями ещё в дурака сыграть, у них по планам картежный вечер.  Слава тут же отправил себе в рот ложку супа. Мирон собирался показать ему свою комнату! Просто за то, что он поест! Может, ему это всё вообще снится?  Мирон ел медленно и аккуратно. Слава старался не сильно отставать манерами, но все равно чавкал, раздражая самого себя этими звуками.  — Как будто снова в Берлине, — улыбнулся Мирон, подбадривающе. — Там в столовой на меня смотрели как на ебобошу, потому что я не чавкал, — рассказал он. — Вот она, разница менталитетов! Так что вообще ничего не стесняйся. — Ты был в Берлине? — удивлённо спросил Слава.  — Я там закончил началку, а потом отец вернулся по работе в Петербург, и я уже отказался отсюда уезжать. Мирон пока не стал рассказывать, что отец продолжает уезжать за границу, а иногда ещё и маму с собой забирает. В такие моменты Фёдоров совершенно один дома, только отзваниваться нужно, что поел и поспал.  Слава смотрел на него удивлённо. Человек был в Европе, а все равно вернулся сюда! Школы менял часто. Мирон — это человек-загадка. Карелин продолжил есть суп, чувствуя, что объелся еще на середине, но доедая большую порцию, принесенную ему Мироном.  — Принести второе? Или десерт? Могу спросить о салате, но искренне не советую, — поинтересовался Фёдоров. Слава отрицательно покачал головой. Он давно так плотно не ел!  — Я объелся, если честно, — сконфуженно произнёс Карелин. — Тогда я отнесу посуду, и мы можем поболтать, если ты хочешь.  Мирон вернулся за несколько секунд. Правда, он не успел щелкнуть замком двери, как в комнату впорхнула его мама. — Слав, я очень извиняюсь, что я вас смущаю, но не бери пример с этого балбеса! Он всегда ест как дюймовочка, а потом доклады пишет, чтобы тройки по физкультуре закрыть. Если он «наелся» после тарелки супа, то нормальным людям можно ещё и макарон с тефтелями… или пирог! Он у меня такой вкусный вышел, правда. Из тыквы. У тебя нет аллергии на тыкву?  — Аллергии нет, но я честно наелся, — отозвался Карелин.  — А твой невероятный пирог ты можешь дать ему с собой, — улыбнулся Мирон. — Он дома попробует, а потом передаст все восхищения! — Так с собой-то понятно, но и здесь попробовать можно!  — Я правда сыт, — неловко повторил Карелин, почесывая затылок.  — Ну смотри, — покачала головой женщина. — Если захочешь, то зови, я принесу!  — Спасибо!  Мирон закрыл дверь и всё-таки щелкнул замком.  — Я впервые привел кого-то в гости, они тоже не знают, как себя вести, — оправдался Фёдоров. — У тебя очень милые родители, если честно.  Слава чувствовал себя немного не в своей тарелке. У него была дырка на носке, джинсы потертые, толстовка растянутая и застиранная. Ещё и голова грязная. Потом, наверное, пах. Но Мирон совершенно не обращал на это внимания! Карелин даже так умудрился стать первым человеком в его комнате.  Теперь Фёдоров рассказывал про свои плакаты с музыкальными группами. Слава их тоже слушал на стареньком магнитофоне, пока тот окончательно не сломался. Когда задерживаться стало неприлично (так-то бы Карелин до утра прослушал Мирона), Слава засобирался домой. Ему всучили с собой больше, чем половину тыквенного пирога. Мама Мирона жаловалась, что снова она одна будет есть сладкое и набирать себе бока. Карелин долго отказывался, но в один момент уже и Мирон подключился. — Мама не знает слово нет, так что для моего душевного равновесия, пожалуйста, возьми пирог.  А вот для Фёдорова Слава мог пойти на любой подвиг, поэтому он сдался и взял с собой пирог. Дома он угостил им родителей и сам с удовольствием попробовал. Но только мысли были совершенно не о пироге! Все мысли были о Мироне.   ***   В школе Слава стеснялся к нему подойти. Но тот сам на секунду появился рядом с ним, дружелюбно помахав рукой.  — Я очень волновался, как ты дошел до дома, — тихо признался он. — Сегодня постараюсь освободиться пораньше, если ты хочешь поболтать побольше. Слава с улыбкой кивнул. Неужели Мирону понравилось с ним разговаривать?  К третьему уроку его ошарашили ещё одной новостью. Из-за ремонта второго зала физкультура у них будет совместная с 11 «А». Даже переодеваться придется вместе! Слава аж загорелся. — Не засмотрись, а то драться придется не на жизнь, а на смерть, — буркнул ему на ухо Светло, локтем несильно стукая по ребрам, чтобы отвлечь.  А Карелин теперь жил идеей этого совместного урока физкультуры. Он в раздевалку не зашел, а залетел на крыльях! Правда, все это многообразие запахов и духота немного остановили его влюбленный порыв. Один из пацанов с района скинул чей-то портфель с лавки и пинком отправил его под соседнюю.  — Спрятать не хочешь? — спросил второй. — Лучше обшмонать, когда народа поменьше будет. Карелин не акцентировал на этом диалоге внимания. Для него потом и весь мир совершенно занял не первую роль в жизни. В раздевалку зашел Мирон со шлейфом нормального одеколона. Он огляделся в поисках своей сумки, а потом нашел её под лавкой. — Замай ведь с ним в одном классе учится? — тихо спросил Слава.  — Ага, — кивнул Ваня.  Если Светло старался вообще игнорировать присутствие Мирона в раздевалке, то вот Слава совершенно не мог! Фёдоров уселся на самый край лавочки, осторожно заглядывая в сумку, словно проверяя её содержимое на целостность. Мирон спокойно выдохнул, отправляя портфель обратно под лавку, наконец вытаскивая сумку с формой. Те два кретина самодовольно переглянулись. Слава знал, кто первым побежит в раздевалку.  У Фёдорова было тонкое аккуратное тело. Карелин сдерживал свой молодой организм от чрезмерно ярких фантазий, стремясь не подглядывать особо за Мироном. Тот переодевался быстро, точно боялся чего-то. Вещи он аккуратно сложил обратно в пакет, а тот поставил рядом с рюкзаком.  Когда все вышли из раздевалки, Слава осторожно приблизился к Мирону. — Не храни ценное в рюкзаке, тебя обокрасть хотят, — посоветовал Карелин. — Сдай физруку. Фёдоров закатил глаза.  — Испортили мой сюрприз, — отозвался Мирон. — Тут только одно ценное, я проверял, не испортилось ли оно от пинка под лавку… Фёдоров достал из своего рюкзака диск. Он протянул его Славе. — Ты вчера очень внимательно рассматривал плакат этой группы, — улыбнулся Мирон. — Я решил подарить тебе свой диск. Мне кажется, это их лучший альбом. — Мне? — неуверенно уточнил Слава. — Тебе, — подтвердил Фёдоров. — С извинениями, что я обзывался. Это было некрасиво.  — Забей, — отмахнулся Карелин. — Правда мне?  — Правда, — кивнул Мирон. — Ты так смотрел на плакат! Я был бы очень плохим другом, если бы это не заметил. Слава готов был завизжать от счастья! Мирон назвал его своим другом!  — Большое спасибо, но… — Не надо «но». Я хотел вечером подарить, у школы. Но я не хочу, чтобы его украли. Он твой.  Светло нервно стоял у двери раздевалки, ожидая Карелина. Мирон сказал, что выйдет со звонком. Ваня смотрел на довольного Славу, наконец покинувшего раздевалку, осуждающе. — Я боялся, что вы там сосаться начнете!  — Он сказал мне, что он мой друг!  Перед уроком физкультуры Слава всё-таки отыскал Замая, раз он действительно был одноклассником Мирона. Именно встречая его перед бухичем, Слава впервые заметил кучерявую макушку. А потом все как в тумане! Теперь он только эту макушку в коридорах и высматривает!  — У вас Фёдорова совсем застремали? — спросил Карелин, подходя к нему, пожимая руку другу. — Бывает иногда, — пожал плечами Замай.  — А за что?  — Родители богатые у него, — отозвался друг. — Много выпендривается?  — Вообще не выпендривается, — рассказал Андрей, разглядывая свои ногти. — И не стучит. По-пацански, конечно, но он заебал отмалчиваться. В начале его приглашали и на вписки, и на тусы, а он не пьет и не употребляет, поэтому пасовал.  Слава понимающе кивнул. Андрей вряд ли принимал участие в этих наездах, потому что одним из первых заметил, как Карелин тащится встречать Мирона после школы, чтобы его в подворотне не отделали. Он никак это не комментировал, не очень хотел обсуждать, но точно понимал, что Слава этим не от скуки занимается. Когда прозвенел звонок, ученики 10 «Б» и 11 «А» заполнили весь спортивный зал. Мирон оказался не так далеко от него, их разделяли всего несколько девочек, стоящих в конце шеренги из 11-го класса. Фёдоров был одним из самых низких мальчиков в классе, а Слава — самым высоким в своем.  На разминке не происходило ничего особенного. А вот как только она закончилась, физруки объявили игру в волейбол. Капитанами команд они назначали Андрея и одного из тех пацанов, которые собирались обшманать рюкзак Фёдорова на перемене. Славу хотели выбрать, но он отказался. Всё-таки хотелось поиграть в команде с другом, а не против него. Они довольно скоро оказались стоящими рядом втроем: Слава, Замай и Ваня Светло.  — Мирона возьми, — попросил Карелин на ухо у Андрея. — У него реакция ахуенная, бля буду, с ним не проебем. Замай закатил глаза. Вряд ли Мирон был потрясающим игроком, обычно он отсиживался на лавке во время игр, но сейчас им такой воли не дали. Фёдоров вообще надеялся, что если его имя до последнего не назовут, то и физрук сжалится, попросив помочь судить игру.  — Это вы проигрыш готовитесь оправдывать? — рассмеялся капитан другой команды.  — Фору тебе даю, — отозвался Замай, закатывая глаза.  Мирон залился краской. Вот эти противостояния на физкультуре: кто победит в волейбол, — казались ему глупыми и смешными. Но для всех остальных это было почему-то слишком серьезным. — А можно как-то автоматически оказаться дисквалифицированным? — обратился Мирон к своему физруку, но тот его не услышал.  — Где твоя воля к победе? — с удивлением спросил Слава, одергивая Фёдорова за плечо, пока тот не повторил свой вопрос громче. — Я помню, ты прекрасно поймал свой пенал, который эти решили покидать. Мяч поймать еще проще. — Его отбить надо, а не поймать, — отозвался Мирон. — Я облажаюсь, и тебе предъявят, что ты попросил меня взять в команду.  Карелин закатил глаза. Андрей ему не предъявит, а остальные пусть только попробуют! Светло вообще волейбол не любил. Как и баскетбол.  — Ваня вообще по шахматам больше, а играет и ничего, — буркнул в ответ Карелин. — Я по шашкам, — отозвался Светло.  — И почему мы не могли устроить турнир по ним, — пробормотал Мирон.  Но его мнение никого не интересовало. Он впервые оказался не в числе последних, кого брали в команду. Многие считали это унизительным: оставаться последним, когда тебя берут просто, потому что иначе нельзя. Груз достался.  Но Слава не относился к нему так. Он не был грузом. Карелин поставил его перед собой, чтобы подстраховывать, если что. Они всегда будут стоять рядом. По итогам жеребьевки подавала их команда. Замай кинул мяч, и началась игра. Команда противника расценила Мирона как слабое звено, поэтому все мячи летели в его сторону. А Фёдоров, кажется, очень не хотел, чтобы из-за него проиграли. А ещё он нормально отбивал мячи: совсем по-волейбольному, как по телеку показывали. Мирон даже забил! Только это обрадовало команду, как следующий мяч категорично летел Фёдорову в лицо с такой силой, что Слава испугался за целостность чужих зубов. Однако Мирон совершенно не растерялся, он смог отбить! Хорошо так, шустро передал мяч Замаю, а тот смог загасить новый гол. Перестановка игроков. — Снегом ты лучше кидаешься, чем мячом, — улыбнулся Мирон пацану из другой команды. — Пизда тебе. «Ага, тронь, и тебя надо будет по косточкам собирать после школы», — подумал Слава, теперь стоя рядом с Мироном на передней линии.  Пять — ноль. Так закончилась игра, оборвавшаяся со звонком. Их отпустили с урока, и орава из 10-го и 11-го класса двинулась к раздевалкам. Только Слава с Андреем и Ваней задержались в зале.  — Как твои успехи в охмурении? — спросил Андрей, присаживаясь на лавку. — Съебаться не желаете? Отметим победу блейзером, а Мирон хоть подышит алкоголем.  — Чтоб он и уроки пропустил? Смеешься что ли? Он не такой, — вздохнул Слава, плюхаясь на лавку рядом. — Сегодня он назвал меня своим другом. Это успех!  — И это за второй год провожания его до дома, — отметил Ваня. — Очень недоступный у тебя предмет воздыхания.  — Он переживал, что меня купил его батя, — рассказал Карелин. — Он думал, что его отец мне платит, чтобы я за ним таскался. А когда меня пообещали пристрелить, решив, что я гопник, стал заступаться. У него, кстати, родители очень классные. — Скажи о них иначе, когда тебя хотят подстрелить, — улыбнулся Андрей.  — А его отец может заплатить за охрану? Я готов быть телохранителем!  — Хватит, — покачал головой Слава. — Он из-за этого очень переживает. У него и так из друзей только я да Достоевский.  — Можно уже в раздевалку идти, там явно часть уже домой съебалась, — предложил Замай, и они пошли в сторону лестницы.  Но на ней ещё толпились люди.  — Под ноги ты смотришь явно хуже, чем за мячом, — хохотнул пацан, глядя на конец лестницы.  Слава посмотрел вниз. С пола медленно поднимался Мирон в испачканной светлой футболке. Он явно прокатился по лестнице вниз, а не прошелся.  — Давно к стоматологу не заглядывал? — поинтересовался Карелин, резко дергая смеявшегося пацана за плечи и, пока тот не успел отреагировать, хорошенько прикладывая его головой к холодной стене. — Я тебе сейчас внеплановый осмотр организую… — Че, решил к богатенькому в друзья напроситься? Пока мы все хуй без соли доедаем, он блять во всём чистеньком и сытно спит, — напомнил пацан.  — Он по-твоему блять виноват, что мы в таком дерьме оказались? — спросил Карелин. — Инфляция закончится, а ты как был гнидой, так ей и останешься!  Слава оттолкнул в сторону одноклассника Мирона.  — Карелин, сегодня в девять у алкашки, — заявил он. — Посмотрим, готовы ли твои друзья защищать этого мажорика. — Да пошел ты нахуй, — заявил Светло. — Если он считает Мирона своим пацаном, то мы тоже.  — В девять разговор продолжим, — отозвался Андрей, замечая выходящих на шум физруков. — Только не опаздывай, Ден, а то некрасиво получится.  Слава по лестнице вниз спустился.  — К медикам сейчас пойдём, — произнёс он.  — Они позвонят родителям, — вздохнул Мирон. — Не надо, чтоб отец об этом знал. Меня ещё больше затравят, — отозвался он.  — Да им же насрать. Фёдоров покачал головой. «Моим — позвонят», — напоминало это покачивание головы. Слава спорить не стал. Скорее всего, реально позвонят.  — Тогда предлагаю съебаться и посидеть у меня, моих все равно до завтра не будет, они на работах своих, — отозвался Карелин. — Пацаны, правда, выпить хотели. Тебя не смутит?  — Вместо школы — пить? — уточнил Мирон. — Ну, мне для начала твою губу обработать. Вряд ли тут шибко чистые лестницы.  — А потом реально драться пойдешь?  — Ну да, — кивнул Карелин. — Ты ведь сам слышал.    ***   Слава не мог поверить своим глазам! Мирон Фёдоров согласился прогулять уроки, а теперь сидел у него на кухне и курил. Он курил! Вполне настоящие сигареты, причём свои собственные, ещё и Славу угостил, и Замая, и Светло.  — Никогда бы не подумал, что ты куришь, — удивился Андрей, замечая, как Мирон — единственный из всей компании — выдыхал дым в открытое окно. — Если я пойду со всеми в курилку, то это дойдет до завуча, а там и до моего отца, — отозвался Фёдоров. — Так что конспирация. — А при мне ты за два года так и не покурил! — заявил Слава, на что Мирон смирил его возмущенным взглядом. — А… ну да. Оказывается, мысли Фёдорова о том, что Слава — тайный агент от его отца очень сильно мешали жизни! В любой другой ситуации они бы уже миллион раз вместе покурили. А, как известно, ничего не сближало так сильно, как выкуренная вместе сигарета.  Карелин успел обработать чужую губу. Это было вообще первым, чем он занялся дома. А ещё его немного нервировало, что губы Мирона были так близко, а поцеловать он его не смог! Да и Слава не столько по щекам боялся отхватить, сколько понимал, что момент не тот: Замай и Ваня рядом. А Фёдоров был похож на человека, кто такие жесты воспринимает исключительно наедине.  — А сижки откуда? — спросил Ваня, разглядывая пачку, которую Мирон бросил на столе: «Берите ещё, если хотите». — Тут не по-нашему на упаковке написано. — По-английски тут написано, — решил блеснуть эрудицией Слава. — Летом ездил с отцом в Лондон, — отозвался Мирон. — Там у меня свободы побольше, он считает, что сейчас там на улицах безопаснее. Ошибается, кстати. Поэтому там мне покупать проще. Но и дороже, блин, в разы. А потом и вывозить стремно, ещё решат проверить мой чемодан.  — И как там? Ну, в Европе, — поинтересовался Андрей. — Отвратно, — тут же ответил Мирон. — Не круто быть русским, сечешь? Когда учился в школе в Лондоне, со мной общался не из-за денег отца только эмигрант из центральной Азии, Мустаф. Тут, правда, вообще никто, но атмосфера поприятнее. Еще и Слава почему-то решил со мной дружить.  — Так ты ещё и в Лондоне учился? — поинтересовался Карелин. — У отца было несколько попыток приучить меня к Европе, — улыбнулся Мирон. — Ещё заставил вступительные в Оксфорд написать. Мол, престиж, а Россия от меня не убежит. Она-то не убежит, но и я от нее убегать не хочу. — И если поступишь?  — Я там такую чепуху в эссе накатал, что меня даже рассматривать не будут, — отозвался Фёдоров. — А если? Слава не унимался.  — Я не хочу уезжать из Питера, но дома будет скандал, — пожал плечами Мирон. — Грин парк, конечно, хорош, но Василеостровская мне роднее.  Карелин приуныл от таких новостей. Так значит, Мирона могут заставить вернуться обратно в Европу. А как он тут без него? А если в этом его Лондоне будет кто посмелее? Кто не зассыт за два года честно сказать, что влюбился? Что ж это за говно такое! Нечестно ведь. Совершенно не честно.  — Не дрейф, прорвемся, — шепнул Светло ему на ухо. — Он так настроен, что сжует приглашение в свой Оксфорд и не подавится.  — Реально сжую, — улыбнулся Мирон. Услышал шепот! Услышал! Ещё и внимательный, жук. Совсем ничего при нем не обсудишь.  — Да я просто, — попытался оправдаться Слава. — Не объясняй, — дружелюбно улыбнулся Фёдоров. — Потом это обсудим. Когда твои родители вернутся?  — Завтра к обеду, — непонимающе отозвался Карелин и смотрел на Мирона, не моргая.  — Если ты не против, то сегодня тогда и обсудим… после вашей драки. Будет моя очередь обрабатывать твою разбитую губу.  Слава замер, ничего не отвечая. Он напрашивается в гости? С ночевкой? Сам предлагает? Просто предлагает? И для этого не нужно было танцевать с бубном. — Ну так что? Мне отпрашиваться у родителей? — с улыбкой уточнил Мирон, когда пауза затянулась. Светло посильнее стукнул замершего Славу локтем по ребрам, чтобы он хоть что-то в ответ пробормотал. — Если он не отвиснет до девяти вечера, то нам кердык, — заметил Замай, подергав Славу за плечо. — Ты его так не шокируй перед важными событиями, — попросил он Мирона. — Я сейчас сочту это за отказ, — отозвался Фёдоров, лукаво улыбаясь. Надо же было как-то вывести Славу из ступора. — Э-э, молчание — знак согласия, — вмешался Светло. — Он просто застыл от радости. Карелин, еб твою мать, хоть моргни, что я прав!  — Да… Это единственное, что выдал Слава. Мирон, потушив сигарету в пепельнице, наконец улыбнулся.  — Ты меня встретишь тогда? — спросил Фёдоров. — В десять. Сегодня пятница, так что меня отпустят. Но явно передадут только в твои надежные руки, а то мне ещё и уши на улице оторвут, чтобы продать на черном рынке, — причину Мирон объяснял совершенно другим тоном, давая понять, что это однозначно не его мысли.  — Давай к половине одиннадцатого подойду? — попросил Слава. — Не хочу опаздывать.  — Хорошо. Я как раз успею домашку к понедельнику сделать. Ты сразу на этаж поднимайся. Мама меня вряд ли отпустит без половины холодильника с собой.  Мирон пробежался взглядом по всей троице. Нельзя же накормить только Славу, если за него заступаются они все! Из-за него же они и нарвались. — И я бы хотел в самом начале перед всеми проставиться… за то, что заступились. Если Слава не против, что мы сначала вместе посидим.  — Не против, — согласно кивнул Карелин.  Во-первых, нельзя же друзей кинуть. Во-вторых, они тоже понимающие, поэтому задерживаться не станут.  — Что пьет Мирон из Лондона? — сразу к сути дела перешел Светло. — Мы богаты только блейзером.  — Только не говори, что ты ещё и пьешь. Мы учимся вместе два года, и ты проебывал вообще все тусы, — недоверчиво произнёс Замай. — Пиво, коньяк и иногда водку, но только нормальную, — отозвался Мирон. Фёдоров задумался на секунду: получится ли у него свиснуть что-нибудь из родительского бара? Мать точно такой выбор не поймёт, а отец не сдаст. Отец за социализацию в любом её виде.  — А че ты тогда морозился столько лет? — удивился Замай. — Потому что некомфортно часто, — пожал плечами Мирон. — Да и часть нашего класса я откровенно не перевариваю. Мне хватило той попытки сесть ко мне на коленки с подачки Дена. Пить я с ними не буду, а то потом ещё доказывай, что я не отец семерых детей. Ещё сунешь денег на аборт, когда точно не отец, а она себе на эти деньги соли купит. Андрей хохотнул. А Слава непонимающе на них смотрел: «Кто хотел сесть к Мирону на коленки?».  — Я требую нормального пересказа этой истории, — заявил он. — Ден предложил девчонке меня охмурить, мол, буду богатым ухажером. Она попыталась сесть на мои колени, а я, избегая данного перфоманса, перелезал через соседний стул.  — Пока перелезал, кстати, Дену локтем зарядил. — Это вообще случайно вышло, я не виноват, что он рядом улюлюкал. А потом я услышал, что надо затащить меня на тусу и напоить, тогда можно будет сказать, что я — отец ребёнка и содрать с меня денег на аборт и хорошо пожить.  Мирон тяжело выдохнул, помассировав виски.  — И в её голове даже не промелькнула мысль, что мои родители затребуют и справку нормальную, и тест на отцовство, и весь комплект, — пробормотал Фёдоров.  Славе было некомфортно. А если Мирон решит, что и он с ним ради его денег? Но у Карелина был козырь: он точно не мог забеременеть, чтобы содрать денег на аборт. — Чушь какая, — протянул Слава. — А сбегал от нее до этого разговора почему? Некрасивая? — Оля-то не красивая? Модель, бля буду, — вставил свои пять копеек Замай, тут же зажимая рот ладонью под испепеляющим взглядом Славы. — Зачем мне отношения с человеком, который во всём мне разглядел только мои деньги? — спросил Мирон. — И сразу плюхается на коленки! Это как-то… некрасиво.  Карелин ожидал другого ответа. Слава ждал, что Фёдоров скажет, что у него ориентация другого оттенка. А может вообще: ему Слава уже понравился! Хотя это, конечно, было совсем невозможно. Судя по всему, эта старая история, когда он только перевелся в их школу.    ***   После драки кулаками не машут. Когда они разошлись, Слава старался рассмотреть свое лицо через стекло витрины. Вроде не слишком помятый. И губа была не разбита. Синяки у него были по телу, а не на лице.  — Вы тогда к моему подъезду подходите, как выпить купите, а я пока Мирона заберу.  — Может, не пойдешь один? — спросил Светло. — Там Дена явно перекосило от итогов встречи!  — Да что он сделает, — отмахнулся Карелин. — Меня сейчас даже не догонят на крыльях-то влюбленности.  — Мы с вами часика два посидим, — предупредил Замай. — Но если тебе невтерпеж будет, то намекни.  Слава в ответ лишь кивнул, сунув в карман Андрея сложенную в трубочку свою заначку, когда-то отложенную сигареты. — Купи что-то на идеальный исход моего вечера, — попросил он. — Я иначе к Мирону опоздаю.  — Беги к своей принцессе, — хохотнул Замай. — Всё куплю. Слава домчался до чужого дома за секунды! Он быстро поднялся на нужный этаж и нажал на звонок.  — Здравствуйте, а я за Мироном зайти обещал, — улыбнулся Карелин.  — Здравствуй, Слава! Проходи. Я вам почти собрала покушать… Мама Мирона явно была счастлива, что её сын вечер пятницы проведет не за учебником. Фёдоров выскочил из своей комнаты, прыгая на одной ноге, параллельно завязывая шнурки на кроссовках.  — Я почти готов, — заявил он. За ним из его комнаты вышел Ян, всучивая сыну рюкзак. Слава услышал тихое «дзынь» стекла, на что Фёдоров-старший закашлялся.  — Маме только не говори, — попросил он. — Под страхом казни не признавайся!  — Даже, если она пообещает выбить из меня душу полотенцем, — улыбнулся Мирон.  Карелину нравилось смотреть на взаимодействие Фёдорова с родителями. Сразу было видно, что семья хорошая и дружная. Родители Мирона точно о нем беспокоились. Из кухни появилась Фёдорова с двумя пакетами, которые Слава постарался как можно галантнее у нее забрать. — Спасибо. — Ты армию собралась накормить? — спросил Мирон, разглядывая пакеты. — Нас всего четверо!  — Вам надо хорошо есть!  Фёдоров очень старался не раскраснеться, когда мама на прощание поцеловала его и перекрестила. Мирону казалось, что вечер закончится не богоугодными делами.  — Это нормально? — тихо спросил Фёдоров. — Драка из-за меня, а меня не было. Я не пошел, потому что в таких делах я скорее обуза, чем помощник. Да и… если бы я заявился побитым, они бы всех засудили, а если мусорнуться, то еще хуже будет.  — Абсолютно нормально, — кивнул Слава. — Мне приятно, что я могу хоть как-то тебе помочь, заступиться, а пацаны… Карелин не смог закончить предложение. Его толкнули в спину. Он очень старался сбалансировать на скользком участке дороги, чтобы не уронить пакеты.  — За хавчик продался? — спросил Ден. Слава очень хотел ответить, но даже пакеты отставить не успел. К нападавшему подскочил Мирон с чем-то в руке. Для газового или перцового баллончика — слишком маленьким был предмет. Синее свечение. Фёдоров отрубил его шокером!  — Ты в порядке? — спросил Мирон, взглянув на Карелина. — Думаешь, он один? Давай лучше пакеты мне, ты лучше обороняешься со свободными руками… — А я говорил, что у тебя ахуенная реакция! Говорил!  Мирон налился краской. Так у него получалось только в стрессе. Когда адреналин вбрасывался в кровь, он мог и шокер достать, и пенал поймать, и поднос с едой удержать.  — Пошли лучше к тебе домой, — пробормотал Фёдоров, забирая пакеты в свои руки, спрятав шокер в карман. Ден начал стонать. Значит, жив и здоров.  Слава пошел дальше, время от времени оглядываясь. Пошел ли он за ними? А может, понял, что это финальный аккорд выяснения отношений?  У подъезда их уже ждали Андрей и Ваня.  — Чет вас долго не было, — заговорщически произнёс Светло.  — Задержали по дороге, — буркнул Слава. Только он искренне заговорил о своих чувствах, как Ден со спины налетел. — Чуть ужин не проебал. Но у Мирона всё-таки заебатая реакция!  Карелин пересказал произошедшее.  — А ты всегда шокер с собой таскаешь? — спросил Замай, пропуская Мирона с пакетами впереди себя в парадную. — Да, — ответил тот. — Пользовался, правда, им не часто, но зато как вовремя, — улыбнулся он.  — А я тебе говорил, чтоб ты один не перся, — заявил Ваня. — Не слушаете вы умных людей, вот и отгребаете.  — На тот момент он уже не один был, — обиженно буркнул Мирон. Он, конечно, не супер-герой, но и не совсем бесполезный. — А до этого момента… я бы заметил, что Славы долго нет, хотя он обещал прийти. А у отца ружье. — Он охотник? — спросил Замай. — Он бизнесмен. Слава открыл дверь в квартиру, пропуская всех внутрь. На кухне он помог Мирону разобрать пакеты с едой. Его мама явно переоценила потребности их растущих организмов.  — И это реально все нам? — недоверчиво уточнил Ваня, потирая руки. Костяшки у него были разбиты.  — Реально, — подтвердил Мирон. —Я только от салатов отказался, потому что они больше похожи на орудие массового поражения. И ещё кое-то. Фёдоров достал из портфеля три конверта и положил их на стол. — Я сказал отцу, что вы из-за меня на драку нарвались… и вот.  Замай недоверчиво взял один конверт и посмотрел на его содержимое. — Ахуеть! Зелень!  — Но это же не из-за денег, — неловко произнёс Слава. — Просто я… мы… — Славе хочется за тебя заступаться, а мы не можем друга кинуть совсем не из-за зеленых, — объяснил мысль друга Светло, не прикасаясь к конверту. — Можешь отдать обратно отцу.  — Я к ним больше не прикоснусь, — отозвался Мирон. — Че хотите с ними делайте. — Даже как-то оскорбительно, — отозвался Ваня. — Оскорбительно было бы, если вы из-за них изначально вписались. А это благодарность от моего отца, — поспорил Мирон. — Сейчас ведь это всем нужно. Отдадите родителям, купите что-то себе, не знаю. Это в любом случае ваше. Замай и Светло всё-таки конверты забрали. А вот Славин лежал совершенно не тронутым.  — Тебя это тоже касается, — заявил Мирон. — Возьми. — Это не из-за денег ведь, — повторил Карелин грустным голосом. — Совершенно, блин, не из-за денег, Мирон!  — Я знаю, — кивнул Фёдоров. — Я это знаю. Я точно не буду думать по-другому. Это тот случай, когда я сам хочу, чтобы ты взял этот хренов конверт. — Но я ведь… — Я знаю, — повторил Мирон. — Правда, знаю. Возьми его, пожалуйста.  Фёдоров изначально рассказал всё отцу только ради этих конвертов. Славе нужна была куртка, ботинки новые. Если сходить на рынок, то за эту сумму можно сторговаться на обновление всего гардероба. А Карелину это точно нужно.  «И он просто так решил пойти на стрелку за тебя?», — спросил отец. «Мне кажется, я ему нравлюсь… Это ещё не точно, но многое на это намекает», — пробормотал в ответ Мирон, сложив ноги лотосом на кровати. «А он тебе?», — послышалось в ответ даже с какой-то тенью надежды. Конечно, это ведь ещё один повод продвигать идею переезда в Европу. «Ага», — неуверенно пробормотал Мирон. «Только маму не шокируй, что она может не ждать внуков», — попросил он. Вечер проходил вполне интересно. Замай только один раз отвлекся: положил покупки, которые просил сделать Слава, тому в комнату в ящик рабочего стола. Не факт, конечно, что они пригодятся, но ведь главное — быть готовым!  А потом ребята ушли, оставляя их наедине. Замай рассказал Карелину в дверях, куда он спрятал приобретенное по просьбе. Слава вернулся в комнату немного встревоженным. Вот сейчас-то они всё и обсудят! Мирон ведь обещал!  — Спасибо тебе, — улыбнулся Фёдоров, когда Слава вернулся на кухню. — Благодаря тебе я понял, что могу интересовать людей и без денег отца.  — Мне все еще не нужен этот конверт, — повторил Слава. — Он тебе нужен, — поспорил Мирон. — Но я знаю, что ты это делал не из-за него. За это отдельное спасибо. Вам всем был нужен этот конверт, поэтому я и рассказал отцу. Я хотел так вам тоже помочь.  — Я за тебя заступился один раз, а ты помогаешь мне дважды, — пробормотал Карелин. — А ещё ты два года терпел мои обзывалки, провожая за просто так до дома, — напомнил Мирон. — Это было не просто так!  Фёдоров улыбнулся. Он вытащил одну сигарету  и протянул открытую пачку Славе. С этого момента разговор мог стать волнительным.  — А почему оно было? — спросил Мирон, дожидаясь, пока Слава сделает затяжку. — Потому что твоя макушка кучерявая у меня из головы никуда не уходила! Я угашенным как-то Светло признался, мол, «если Мирон Фёдоров меня поцелует, то я брошу дерьмо».  Фёдоров ухмыльнулся. Как, оказывается, было просто вернуть человека к здоровому образу жизни.  — Слово даешь? С дерьмом завязать. — Зуб даю, не только слово. Мирон был легким в своих движениях, как пушинка, и плавным, изящным, как кот. Фёдоров порхнул Славе на колени, собственными сжимая его бедра, сидя так лицом к лицу. Карелин сначала ничего не понял от неожиданности, даже сигарету не успел положить на пепельницу по примеру Мирона! А тот уже его целовал.  Фёдоров потрясающе целовался. У него не было ни Славиной неловкости, ни тормознутости. У него точно был опыт и практика, а ещё желание поцеловать именно Карелина. О последнем Славе хотелось думать больше, чем о том, что Мирон целовался с кем-то до него.  Слава даже не сразу сообразил, что можно ему на поясницу свободную руку положить! — Теперь ты бросаешь дерьмо, — улыбнулся Мирон. — Не хочу, чтобы мой парень проебал свое здоровье на наркотики, — заявил он. — Твой… кто? Слава не мог поверить своим ушам. «Чтобы мой парень», — повторялось в его голове, пока смысл предложения оставался совершенно не ясным и от того даже пугающим.  — Мой парень, — повторил Мирон. — Или… я неправильно понял?  Фёдоров явно испугался, что все расценил не так. Кажется, беспокоился, что его социализации не достаточно, чтобы понять оттенки сказанного. — Ты всё понял, — поспешно стал объясняться Слава. — Ты всё ахуеть как правильно понял! Я просто… я… я вообще не ожидал, что могу тебе понравиться! Ахуеть, Мирон Фёдоров — мой парень. Это же… пиздец!  Мирон смущено улыбнулся. Такой радости от этого он точно не ожидал. Он придвинулся немного ближе, чтобы снова коснуться чужих губ своими. В Славиных глазах блеснул озорной огонечек.  — Это можно называть первым свиданием? — уточнил Карелин. — И когда тебя можно пригласить на второе? А на третье?  Мирон рассмеялся. Кажется, Слава был из тех, кто в омут с головой.  — Это наше первое свидание, — подтвердил Мирон. — Я сделал всю домашку, так что можем и завтра, и в воскресенье погулять.  Слава наконец сообразил, что можно потушить сигарету. Наверное, в полной мере он ещё не осознал, что Мирон сидит на его коленях, заглядывает в глаза и целуется. Что же с ним будет на утро, когда он начнет вспоминать этот вечер!  На этот раз Карелин поцеловал Мирона первым. Он побежал руками по спине, гладя Фёдорова по его тонкому телу. Перед глазами засияли размазанные воспоминания из раздевалки. Теперь ведь можно будет рассмотреть?  — Можно? — тихо спросил Слава, касаясь кончиком пальца пуговички рубашки.  — У меня в рюкзаке бутылка вина для нашего с тобой свидания, — Мирон специально сделал акцент на этом слове. — Возьмешь? Добавим романтики, а потом уже будет можно.  Чтобы Карелин мог дойти до рюкзака, Мирон поднялся с его ног, пропуская в коридор.  — Не хочешь переместиться в мою комнату? — спросил Слава. — Давай.  Мирон проверил, что сигареты были потушены. Он взял два стакана и отправился в комнату, где Карелин уже включил свет. — Я правильно понимаю, что нужно было взять не только вино? — спросил Слава, прочищая пересохшее от волнения горло.  — Да, — улыбнулся Мирон.  «Ахуеть! Он сам взял с собой презервативы! Он хотел, чтоб я взял не только вино, но и их!», — удивлённо пронеслось в голове Карелина. Слава кинул их в ящик к своим покупкам. Он, в отличие от Мирона, не забыл про смазку.  Поборов пробку, Слава разлил по стаканам вино.  — Хочу выпить за самого красивого юношу в Петербурге, — поднял стакан Мирон. — За тебя, — прозвучало в унисон.   ***   Мирон ходил как в воду опущенный на протяжении недели. Слава не понимал, что случилось. Путем допроса в школе было выяснено, что его никто не задирал. Когда Карелин сам не мог проконтролировать ситуацию, Замай очень кстати одергивал особо борзых. «А как, бля, иначе-то? Как это пацана друга не защитить? Ты че упоротый, чтоб я этих барсуков стремался?», — очень лаконично объяснял он. А вот Мирона допрашивать не выходило, он не отвечал и не рассказывал. А Слава переживал, что сам мог сделать что-то не так. Но Фёдоров точно на него не злился. Он даже признался ему в любви! Так и сказал: «Я люблю тебя». Просто так. Просто прервал один из поцелуев и заявил. Только вот грусть в его глазах не давала Славе полностью почувствовать радость от признания. — Да что случилось-то? — не выдержал снова Карелин. — Если это Ден снова, ты только скажи, его мать родная не узнает, клянусь. Отделаю как черепаху боженька!  — Он только на тебя зуб точит, ко мне даже не подходит, — вздохнул Мирон. — Боится, что я и в школе в кармане шокер ношу. — А ты носишь? — А-то.  Когда они уговорили по бутылке пива, Фёдоров немного расслабился. — Обещай не переживать. — После такого начала — это сложно, — напрягся Карелин. — Меня пригласили на собеседование, — отозвался Мирон. Сначала Слава подумал, что он говорил про какую-то школьную Олимпиаду, но по взгляду понял: совсем нет. — Я через месяц полечу в Лондон. На три дня. Славе следовало бы за него порадоваться. Его парня хотят видеть студентом в Оксфорде! Но радоваться не получалось. У родителей Карелина никогда не будет денег даже на неделю его туда отправить. А сам Слава, даже если поступит в университет, то вряд ли накопит на такую роскошь.  — Я наболтаю чуши, — произнес Мирон. — Я не хочу отсюда уезжать. Я от тебя уезжать не хочу. Но «надо хотя бы попробовать, а там уже решишь» и бла-бла.  — Даже болтая чушь, ты умудряешься всех вокруг покорить своей эрудицией, — улыбнулся Слава поддерживающе. — Три дня, — повторил Мирон. — Билеты на ночь с понедельника на вторник туда, а в пятницу мы уже будем обниматься. Хочешь, я попрошу родителей, и ты меня вместе с ними встретишь в аэропорту? И проводишь.  — Это обязательно, если им сложно не будет, — протянул Слава. — Просто учеба в Оксфорде — это не на три дня.  — Я не поеду туда учиться! Я не хочу.  — А вот они хотят видеть тебя среди своих студентов. И это прекрасная возможность. Ты должен подумать ещё раз. Славе тоже следовало подумать ещё раз. Разве можно было лишать Мирона такого шанса? Фёдоров же был этого достоин больше всех! Только все равно было горько. И больно.   ***   Через неделю Мирон должен был улететь на три дня вместе с мамой в Лондон. Отец оставался на работе в Петербурге. Слава просыпался и засыпал с мыслью: «Что делать, если Мирон решит поступать в университет за границей?». Вряд ли он сможет приезжать обратно домой каждые выходные. Только во время длинных каникул. А часто ли они, каникулы эти? Карелину ещё год нужно будет учиться в школе. А это значило, что он не сможет даже подрабатывать нормально, чтобы копить на билет к Мирону. Хотя бы раз внепланово увидеться!  А вот Фёдоров наотрез отказывался обсуждать такие идеи. Совсем не хотел. Он и сам прекрасно знал все плюсы и минусы его возможного поступления. Поэтому сейчас, пока была возможность, Мирон не хотел об этом говорить.  Они стояли перед парадной Фёдорова. Он сунул руки в карманы Славы, спасаясь от легкой прохлады конца марта. Мирон ничего не говорил, только мысленно благодарил сумерки за возможность просто упереться головой в ключицу Карелину, пока тот довольно игрался с его кудрями. Остаться на очередную ночевку было нельзя: рано утром у отца была встреча, и они втроем должны были на нее поехать. На завтрак приглашали партнеры по бизнесу. Мама уже сама поняла, что внуков можно не ждать, поэтому даже пообещала всячески препятствовать возможному сватовству. Мирон был доволен и благодарен за это решение. — Я тебя люблю, — прошептал Фёдоров, поднимая глаза на Славу.  Карелин привычно расцвел от подобного признания, оставляя поцелуй на макушке. Щеки Мирона порозовели. — Так ты за бабки не только пацанов променял на эту хуйню, так ещё и жопу готов подставить? Или приходится это недоразумение поебывать? Сколько сейчас секс по курсу?  Ден часто нес хуйню. Карелин привык к этому, даже когда они были в нейтральных отношениях. Но сейчас сказанное прозвучало крайне оскорбительно.  — А ну-ка бля повтори, — резко развернулся Карелин, стягивая с себя куртку, быстро сунув ее в руки Мирону, чтобы ничего не сковывало его движения. — Или сыкотно, что отвечать придется?  — Ты ручки-то побереги, а то мало ли дрочить не сможешь со сломанными пальцами, пособия лишишься от извращенца этого, — заявил Ден, кажется, абсолютно готовый к драке. Мирон хотел схватить Славу за локоть, чтобы тот притормозил, но Карелина было уже не остановить. Он схватил Дена за грудки куртки, а у того что-то блеснуло в руках. У Мирона всегда была хорошая реакция. Куртку Славы он быстро откинул на лавочку у парадной, а сам как-то умудрился влезть между ними, дергая Дена за плечо на себя, в сторону от Славы. Моментально стало тепло.  Фёдоров выпучил глаза, зажимая рукой бок. Из него ещё торчала рукоятка ножа.  — Придурок! Ты же сам на него напоролся! — испуганно завизжал Ден, видя, что нож не испугал Карелина, а буквально оказался где-то в боку Мирона. Одежда пропитывалась кровью. Ден дал деру, а Слава схватился двумя руками за Фёдорова, собираясь вытащить нож. — Не трожь, — прикрикнул на него Фёдоров. — Если вытащишь, то кровь хлынет. Прямо-таки хлынет. Нельзя. Сейчас… сейчас ты поднимешься по лестнице, позвонишь в звонок, расскажешь моим родителям что произошло и кто это сделал. А я посижу здесь. Родители вызовут скорую. — Но… — Бегом!  Мирон всегда был собранным. Даже в самых стрессовых ситуациях. Слава, который сначала хотел донести его до дома, — там ведь и стены лечат! — теперь побежал выполнять план Мирона. Фёдоров не верил, что Ден вернется. Он испугался. Очень сильно испугался. Во-первых, он вряд ли хотел кого-то пырнуть, слишком уж он был слабохарактерным для этого. Во-вторых, его нож с его отпечатками оказался в боку у Мирона — мажора с богатыми родителями, которые могут затаскать по судам. Мирон сейчас ничего не боялся. Он хотел скорее попасть в больницу.  С каждой секундой он сильнее и сильнее чувствовал боль. Шок постепенно отступал, освобождая место для эмоций и ощущений. Слава выбежал из парадной первым, бросаясь на лавочку. Куртка ему была уже не нужна: холода он не чувствовал.  — Вызывают и выбегают, — рассказал Карелин, сжимая руки Мирона в своих. — Я его на кусочки… — Нет! — эмоционально выдал Фёдоров, выпрямляя спину, тут же жмурясь от боли и ругая себя за резкость в движениях. — Я не хочу ждать тебя из тюрьмы за то, что ты с ним сделаешь, — категорично заявил Мирон. — С этим разберется мой отец.  — Но я… — А ты будешь носить мне апельсины в больницу после школы, понял? Много апельсинов. Каждый день.  — А мармеладки? Их приносить?  — Самые химозные, — улыбнулся Мирон. — Только самые химозные.  Из парадной наконец выбежали и родители. Слава не отпустил руку Фёдорова из своей. Мама что-то причитала, отец ругался на скорость приезда скорой.  — Мам, — обратился Мирон, стараясь хоть как-то разрядить обстановку. — Пообещай, что не забьешь Дена кухонным полотенцем, когда его поймают. А на мою выписку приготовь утку. Мы пригласим к себе на ужин Славиных родителей. У тебя очень вкусная запеченная утка с яблоками получается. Фёдоров старался говорить о будущем со своим в нем присутствием, чтобы всем было легче.  — Пап, — тихо попросил Мирон. — Пусть Славу везде-везде со мной пустят. Кроме операционной. Но в реанимацию можно, если я буду в сознании… Негативные оттенки все равно проникали в его речь. Нескольких фраз отца хватило, чтобы Карелина пропустили в карету скорой помощи. Медицинские работники ворчали на толкучку. Отец поехал на свободном месте рядом с водителем, а вот Слава и мама ехали рядом с Мироном. Ему сделали капельницу, чтобы нивелировать уже потерянную кровь, а нож закрепили, чтобы он не повредил другие ткани при транспортировке.  Дальше Фёдоров ничего не помнил. Всё стало покрываться туманом.   ***   Слава признался родителям, что влюблен в парня. Они хватались за сердце и причитали. Карелин рассказал, что его возлюбленного пырнул ножом собственный одноклассник. Слава поделился, что не смог его защитить.  Карелин пропадал в больнице все свободное время. Он стал много общаться с мамой Мирона, потому что они регулярно пересекались в больнице и зачастую сидели с ним вместе.  — Мне не занесли ни одной инфекции! — заявил Фёдоров. — Кровь чистая. Самое страшное не подтвердилось.  Слава радовался. Медики обещали в ближайшее время отпустить Мирона на больничный домой. Фёдоров только со смешком в голосе попросил врача посоветовать его маме меньше его кормить и не пытаться откармливать.  Карелин не разбирался с Деном, как обещал. Им занималась милиция. Слава только делился эмоциями с Ваней и Андреем. Они даже передали Мирону несколько книжек из своего дома, чтобы тому было что читать. Замай регулярно передавал через Славу домашние задания. Так что даже на больничной койке Фёдоров учился! В Лондон полететь он не смог, но вместо собеседования ему разрешили написать ещё одно эссе. Мирон его и написал, а родители отправили.  — Твои родители придут к нам на ужин? — спросил Фёдоров, когда они остались со Славой наедине. Мама всё-таки у него мировая! Мало того, что уезжала раньше, чем Карелин, чтобы они могли побыть вдвоем, так ещё и отходила время от времени, чтобы они могли обсудить что-то своё.  — Да, — кивнул Карелин. — Мама вяжет тебе носки, — признался он. — А шарф можно? — спросил Мирон. — Хочу такой же, как у тебя. Только со Слизерином.  — Я скажу, — растянулся в улыбке Слава. — Не думал, что тебе понравится мой шарф. — Он очень тёплый! И выглядит ахуенно. В отличие от меня сейчас, конечно… — Не пизди, — поспорил Карелин. — Ты очень красивый. Всегда. — У меня такой уродливый шрам! Ещё швы не сняли… выгляжу как пугало в «Волшебнике из страны Оз».  — «Волшебник Изумрудного города», — поправил Слава. — Но ты не похож на Страшилу. — Страшилу? Он же там всю сказку «пугало».  — Ты читал какую-то неправильную сказку! И я все равно уверен, что тебя никак не испортит шрам. Они вообще украшают мужчин, знаешь ли. — В качестве доказательства требую неограниченные поцелуи по животу, когда снимут швы, — отозвался Мирон. — И… можешь подушку поправить, пожалуйста?  Слава поднялся со стула, занимаясь подушкой. Старательный такой, осторожный. Заботливый.  — А я вам в буфете купила чай малиновый, — улыбнулась мама, заходя в палату. У Мирона, благодаря отцу, она была отдельная.  Фёдоров все равно подставил Славе свою щеку. Родители при нем в детстве целовались, и ничего! А тут вообще ничего криминального.  — Летом с нами за город хочешь? — спросила мама Мирона, посмотрев на Карелина. Глаза у них были одинаковые: синие-синие. — Мы домик хотим снять где-нибудь в Карелии.  — Хочет, — ответил вместо Славы Мирон. — Что?! — воскликнул Фёдоров в ответ на осуждающий взгляд матери. — Ему неловко будет об этом говорить, я ускоряю процесс.  Теперь уже Карелин закатил глаза. — Если можно, то я с удовольствием.    ***   Мирона выписали из больницы, а Слава продолжал носиться за ним так, словно он фарфоровый.  — Мне даже швы уже сняли, Слава, — напомнил ему Фёдоров. — Мне точно можно целоваться!  — Тебе сказали, что тебе нужно побольше лежать и поменьше двигаться!  — Я все еще не вижу противоречий! Как это мешает мне тебя целовать?  Мирон уже даже на суде присутствовал, а Карелин все ещё никак не мог осознать, что он правда поправился. Славу в зал суда, как свидетеля, не звали. Фёдоров не хотел, чтоб этот процесс въелся хоть в чью-то память, помимо его собственной.  Мирон всё-таки умудрился утащить Славу в свою кровать, чтобы просто с ним целоваться. Родители улетели в командировку. Фёдоров клялся и божился, что Карелин будет присматривать за ним всё время их отсутствия, поэтому маме точно не нужно оставаться с ним. Ну что им втроем? В дурака играть? А вот Слава, на Миронову голову, отнесся к этим обещаниям чрезмерно серьезно.   В дверь постучались. Мирон, закатывая глаза, поднялся с кровати открыть. На пороге стоял курьер, отдавая ему под роспись заказное письмо. — На моё имя, — с интересом произнёс Мирон, вскрывая конверт. На следующем конверте уже был герб университета Оксфорд.  Фёдоров молча стал вчитываться в текст. «Dear Applicant, we are happy to inform you that you have been accepted to a Stipendium Programme at our University». Мирон снова и снова перечитывал эти строчки.  — Ну что там? Не томи! Тебя можно поздравить? Мирон в ответ лишь пожал плечами. Он разорвал письмо на пополам, а потом ещё раз, и ещё, и ещё, пока не стало сложно разрывать плотный лист. — Я не поступил.  — Ну и пошли они! Ещё не поняли, кого потеряли!  Фёдоров расхохотался. Он кинул разорванное письмо в мусорку, не собираясь даже вспоминать о полученном месте.  — А ты столько времени об этом переживал, — улыбнулся Мирон. — А я даже не прошел.  — Мне надо просто научиться полагаться на судьбу, — отозвался Карелин. — Она всё решит так, как нужно. — У твоей судьбы имя — Фёдоров Мирон Янович, — поправил его Мирон. — И да, я решу всё так, как нужно, — «К тому же, если сам решил его прожевать», — дополнил Мирон себя в мыслях.   Он привычно прижался лбом к Славиной ключице, чувствуя, как тот играет с его густыми кудряшками. Совсем скоро они познакомят родителей, а летом поедут вместе в Карелию. У них обязательно всё будет в порядке. Все невзгоды однажды закончатся, а близкие люди навсегда останутся рядом.