Ounces

      Джейс тихо мычит. Задыхаясь от непрерывного, тянущего проникновения.              Член Виктора. Входит и выходит из его дырочки. Трение в больной спешке потрахаться.              Он сидит на коленях Виктора. Верхом на его коленях. В большом, удобном стуле в зале совета, расплывающегося по краям.              Джейс пытается ухватиться за плечо Виктора. За что-нибудь, что угодно, чтобы опереться от силы ударов.              Его руку отбрасывают; вместо этого он кладёт её на стул.              Виктор ничего не делал. Лишь безмолвно сказал ему самостоятельно насаживаться на член, пока он смотрит. Наблюдает, словно за научным экспериментом.              И Джейс делает это. Жалкий, податливый, как пластилин, в руках Виктора. Устроился на его коленях, как сейчас. Бёдра по обе стороны от небрежно разведённых ног Виктора. Медленно заполняет себя. Задыхается, постанывает, желает…              А потом поднимается, мышцы его бёдер напрягаются, прежде чем снова опуститься.              Вверх, вниз, вверх, вниз.              — Ах, ах, ах…              Виктор молчит. Разочарован, наверное. Он всегда такой, в этих фантазиях.              Всё начинается хорошо. Даже замечательно. Он извивался в унижении от власти, пока насаживал себя на толстый член Виктора. Даже его собственные отвратительные хриплые звуки в этой напряжённой тишине были чудесны.              Джейс думает, что, может быть – лишь может быть – в этот раз он сможет. Довести себя до оргазма, не используя ничего, кроме силы в своих бёдрах и тянущей боли от разочарования Виктора.              Его бёдра начинают гореть, словно по команде.              Сначала они будут гореть от напряжения. Хорошего напряжения после тренировки. Потом они будут ныть. Это перерастёт в боль. И, наконец, его больная нога начнёт дрожать и дёргаться. Нервы и мышцы недовольны тем, что он получает удовольствие.              Джейс рыкнет от боли и раздражения. Как обычно. Покалывание от ожога под холодной водой.              И Виктор будет наблюдать, как его нога предаёт его, словно странное зеркало.              Его мучает навязчивая мысль, что он может раздавить Виктора под своим весом. Но этого не случится. Сейчас это невозможно. Они больше не те, кто они есть. Они больше не знают этих людей.              Джейс – дикий пёс. Полуголодный и взбешённый, скалящий зубы.              Виктор – кот. С высоты наблюдающий за тем, как он входит на его территорию. Со смесью интереса, нейтральности и презрения.              Ноги Джейса подводят его, и он тяжело падает на колени Виктора. Член входит в него в неправильном темпе, под странным углом. И его крик, громкий и болезненный, эхом разносится в зале.              Он всё ещё не закончил. Ещё не кончил.              Раздражение заставляет его хотеть рвать на себе волосы.              — Я не могу, — говорит Джейс, — Я больше не могу, не могу…              Виктор не жалеет его. Он не раздавлен под его весом. Позволяет молчанию затянуться, потому что ему это нравится. Или, наверное, просто потому что может.              Тянется, обхватывая длинной тонкой рукой горло Джейса. Поднимает…              Тяжело принять разницу. Невероятно тяжело. Притворяться, что Виктор – что-то совсем другое. Сравнивать тогда и сейчас.              Раньше поднимал глаза, чтобы встретиться взглядом с Джейсом.              Теперь возвышается над ним, словно бог.              Опирался на костыль для равновесия.              Одна рука на горле Джейса. Двигает его вверх и вниз на члене Виктора.              Джейс вскрикивает. Сжимает предплечье Виктора, но не чтобы сопротивляться, а лишь держать его, пока с ним обращаются, словно с куклой. Трахают, заполняют и высушивают до последней капли.              И Джейс хочет этого, нуждается в этом. Фантазирует об этом. Издаёт отвратительные хриплые звуки. Глаза закатываются, когда член задевает ту самую точку.              Виктор не дрочит ему. Джейс не ждёт этого.              Он сжимает предплечье Виктора одной рукой, а другой поглаживает свой член в неуклюжем, прерывистом ритме.              Почти, почти.              Ноги Джейса словно в огне.              Ещё немного, совсем чуть-чуть.              Так хорошо.              Джейс кончает. Давится смехом и плачем от силы ощущений. Виктор отпускает его горло. Отталкивает его, словно это ничего не значит. Он может убить его, наверное. Здесь и сейчас.              Вот что забавно во снах и кошмарах.              Джейс просыпается. Мышцы сводит судорогой, по спине струится пот.              На простыне мокрое пятно.              Сон или кошмар?