Не пара

Они с Горохом уже устали гадать - встречаются ли Шевелев с Максом снова. Кажется, все уже просто не считали, сколько раз те ссорились и мирились, просто принимали за пару. Порой те вели себя в офисе так, словно не знают друг друга, а иногда пытались засосаться в каждом углу длинного коридора, если казалось, что рядом никого нет. Артём, который, как истинный кот, умел ходить бесшумно, часто ловил парней на таком. Как и в этот раз. Но Гаус не стал мешать влюблённым. Просто прошел мимо, сел на диван, и сказал Гороху. - Опять помирились. Тот лишь угукнул, принимая к сведенью, и продолжил дальше писать сценарий и искать новые локации для сьемок. Тёма тоже открыл ноут, но залип на моргающую строчку. Он любил Серёжу, но у них точно ничего не могло получиться. Ему нужны спокойные, тёплые отношения. В которых комфортно, где не надо переживать за верность партнёра или искренность его чувств. Шев же не такой. Дофаминовый наркоман, которому нужно вечно подливать бензина в огонь любви. Гаус же предпочитал смотреть на спокойный костёр где-то на пикнике. Уютно, и слышно приятное потрескивание дров. Они не сошлись бы даже в сексе. Это в офисе можно было спокойно пережить все эти пошлости Серого. Просто закатываешь глаза на неуместную пошлую шутку, и идёшь дальше. В отношениях, Артём уверен, у них с Максом было куча игрушек, коллекция пробок и качели. Как для секса, так и эмоциональные. Кажется, Заяц как-то даже приходил с чем-то подобным прямо в офис. По крайней мере, обычно слишком активный парень сидел спокойно, особо не шевелясь, пока у Серёжи хитро блестели глаза. А потом, после обеда, парочка и вовсе куда-то пропала. Гаус же не такой. Для него секс - это что-то личное, интимное. Только на двоих и при полном комфорте. В идеале дома на любимой кровати. Что бы настольная лампа добавляла причудливые тени на лица влюбленных, и можно было полностью раствориться в партнёре. Его глазах, дыхании, стонах. Плавиться от поцелуев и прикосновений. И больше ничего лишнего. Кто-то может назвать его старомодным, но в жизни, полной пиздеца, хотелось спокойствия. Любовь, как и ориентация - точно не выбор. Потому что тогда Артём выбрал бы любить Гороха. Он такой хороший и понимающий. Согласился снимать квартиру на двоих, когда денег не хватало, хотя и планировал жить с девушкой. Всегда готов был прийти на помощь, не задавая лишних вопросов или, наоборот, с легкостью принимал роль плакательной жилетки и психолога. Выслушать, заварить чай с ромашкой, укутать в плед, и пообещать, что всё будет хорошо. В эту очевидную ложь почему-то хотелось верить. Но нет, дурацкое сердце выбрало страдать по этому извращенцу. Даже если бы они попробовали, их отношения определенно были бы обречены на провал. Поэтому тот находил отдушину в прикосновениях, и всегда, неосознанно, пытался дотронуться до парня. Шевелев заметил, как мимо них в офис прошел Гаус. Но все равно продолжил целовать Макса. Сережа уже немного уставал от вечных попыток представить на месте кучеряшек знакомый ежик и мысленно перекрашивать карие глаза в синие. Он был влюблен в Артёма. Но понимал, что будущего у них точно не будет. Ему быстро наскучит спокойствие, захочется какой-то перчинки в отношениях. Он ненормальный, и стабильность - точно не про него. С Максом было проще. Оба хотели эмоциональной разрядки, буйства эмоций и чего-то запрещенного. Чтобы адреналин поднимался, зрачки расширялись, а сердце билось быстрее. Ещё со времен переезда оба поняли - они идеально подходили друг другу. Только химии нужной не было. Это Тёму легко было любить. Яркого, с вечной улыбкой на лице, этим громким смехом и тёплым взглядом. А Макса хотелось. Такого энергичного и активного хотелось трахать в разных местах и позах. Возбуждать, заводить, а потом наконец-то давать то, чего тот так хочет. Заяц всегда был открыт к чему-то новому в постели. Легко соглашался на эксперименты. Бил посуду, ревновал и громко мирился. И это было шикарно. Гауса же хотелось любить как фарфоровую куклу. Нежно и аккуратно, боясь разбить. Но такое не заводило, не торкало. Если бы можно было выбрать кого любить, Сережа определённо выбрал Макса. Но дурацкое сердце не слушает приказов, в отличии от Загайского, который послушно опускается на колени и тянется к молнии на джинсах Шевелева.