минута новогодних поцелуев.

      Хёнджин никогда бы и не подумал, что согласится на безумную идею своего друга Джисона: полететь в Болгарию, чтобы отметить новый год. Он честно не понимал, почему бы просто не встретить его в Корее у себя дома. Зачем вообще тащиться на другой конец планеты ради этого праздника? Но Хан Джисон умел быть убедительным, и вот сейчас Хван находился в лофте в Болгарии посреди какой-то компании неизвестных ему людей (куда его тоже притащил друг под предлогом: да будет весело) и совершенно не понимал, как его вообще могло так занести.       Мимо него вихрем проносится какая-то парочка, а Хёнджин пытается найти глазами Джисона, но тот как назло теряется из виду, наверняка успев уже зафлиртовать с кем-то, даже не зная языка. Для Хана вообще не было никаких преград для флирта, иногда казалось, что он только им и разговаривает.       Бросив короткий взгляд на часы, Хван понимает, что стрелка близится к полуночи. Кто-то радостно кричит, и парень оборачивается на звук, но не успевает среагировать, как вся комната вмиг погружается во тьму. Хван теряется, пытаясь сообразить, что делать дальше. Отключили электричество? Какая-то поломка? Вот вам и весёлый праздник. И зачем он только согласился?       Хёнджин думает уже пробраться сквозь толпу к выходу, но в этот момент чьи-то тёплые губы накрывают его в поцелуе. И заставляют Хёнджина знатно охренеть от такого поворота событий, отчего он тупо замирает на месте в попытке осознать, что только что, блять, тут произошло.       Незнакомец углубляет поцелуй, и Хёнджин все же успевает ответить ему, сам не понимая почему. Приятная нега накрывает тело. Чужие губы явно мужские, но мягкие и сладкие, с привкусом земляничной гигиенички. Он невольно тянется, чтобы приобнять за плечи, неловко касается кончиков длинных мягких волос и обреченно выдыхает, когда незнакомец вдруг резко отстраняется и сбегает, оставляя Хвана одного посреди комнаты, всё ещё погруженной во мрак.       Это так странно и волнующе. Почему этот незнакомец решил его поцеловать? И почему вдруг так резко испарился, оставив после себя лишь вкус земляничной гигиенички на губах. Сотня вопросов рождается в голове, но ни один из них не находится ответа. Вечер становится ещё более странным, чем раньше, но в сердце трепещет понимание, что Хёнджину определенно понравился это поцелуй и хотелось бы большего. Оттого в груди расползается грусть от такого же внезапного побега. Неужели тому не понравилось или это и вовсе был глупый спор?       Второе предположение кажется вполне логичным, но Хван всё равно вертит головой, стоит только свету зажечься вновь. Хочется найти того самого незнакомца, но он ведь даже не знает, как он выглядит, а в комнате полно счастливых людей, радующихся наступлению нового года. Его поиски не заканчиваются успехом, таинственный незнакомец сбежал слишком быстро, лишив даже шанса задать волнующий вопрос, для чего тот поцеловал Хёнджина.       Хван абсолютно точно не верил в любовь с первого взгляда, но вот в любовь с первого поцелуя… Чёрт нет, над ним просто глупо пошутили и всё. Никакой романтики. Встряхнув головой, парень старается отогнать от себя наваждение и стремится к выходу, вылетая на улицу, даже не захватив куртку. Ему нужно просто охладить разум после горячего поцелуя.       Он касается кончиками пальцев своих губ, блаженно улыбаясь. Воспоминание о приятном поцелуе никак не покидают мыслей, но он отчаивается найти незнакомца и расспросить того обо всем. Нужно было хотя бы отыскать запропастившегося куда-то Джисона, но вот стоит ли рассказывать другу о случившемся… нет, Джинни не готов слушать его шутки и подколы.       Хван по сторонам оглядывается, надеясь, что сможет отыскать Хана хотя бы на улице, но встречается взглядом лишь с миниатюрным брюнетом, что смотрит прямо на него. Так странно…       — Эмм… привет? — начинает Хёнджин на ломанном английском с примесью корейского акцента. Что же, в его выдающихся лингвистических способностях Хан явно перегнул. — Слушай, ты не видел тут парня корейской внешности, похожего на белку? Такой щекастый и шумный. И много флиртует.       — Привет. По-моему, если не ошибаюсь, он все же нашёл себе жертву, — незнакомец усмехается, явно замечая странный акцент Хвана и переходит на корейский. Как же стыдно с собственного знания английского, но всё же удивительно встретить земляка в чужой стране. Вот так совпадение. — Утащил какого-то парня целоваться ещё даже до того, как свет выключился. Видимо, не смог дотерпеть до нужного момента. С Новым годом, кстати.       Убрав выбившуюся прядь волос за ухо, парень выдавливает мягкую улыбку, пальцами отбивая по стене нервную дробь. Хёнджин неловко улыбается ему в ответ. Он не то чтобы планировал заводить здесь новые знакомства, а в голове неумолимо вертелась о недавнем поцелуе. Да чтоб его, Хван чувствует, как его щеки краснеют, надеясь списать всё на мороз. Ему стоит перестать думать об этом происшествии: ну поцеловал его кто-то, и что теперь? Хёнджин тоже из себя что-то стоит, он на такие шутки не поведется и не станет влюбленно вздыхать по загадочному шутнику.       — Очень похоже на Хана, — Хёнджин фыркает, совершенно не удивляясь, что его друг уже успел подцепить себе кого-то и ради новой пассии бросить самого Хвана на произвол судьбы. — Погоди. Поцеловал до того, как выключился свет?.. Это что, типа специально что ли? То есть, просто… меня поцеловал кто-то… Хотел бы я знать, кто именно, но он сразу же сбежал.       Хван снова касается пальцами своих губ, с улыбкой вспоминая мимолетный поцелуй, а затем невольно ёжится от холода: погода явно не располагала к тому, чтобы выходить на улицу в одной толстовке. Он обнимает себя руками, стараясь согреться.       — Ну да. Это традиция, ты не… ох, ты не знал? — незнакомец запинается и шумно выдыхает, вмиг становится каким-то нервным. Хёнджин подозрительно щурится, но решает никак не комментировать внезапную перемену в поведении незнакомца. — Сбежал? Кошмар. Я бы так никогда не поступил.       — Не знал, — Хван плечами пожимает. Его лучший друг абсолютно точно всё спланировал, но решил утаить от Джинни столь важную информацию, не зря ведь потащил праздновать Новый год именно в Болгарии. И сейчас он уже представляет, как влепит Джисону за такую подставу.       На небе что-то громко щёлкает, и Хёнджин поднимает голову, рассматривая салюты, разрывающиеся на фоне бесконечных звёзд, рассыпанных по тёмной глубокой материи. Что-то до безумия красивое. Повернувшись вновь к незнакомцу, он замечает протянутую к нему руку.       — Я Феликс, кстати. Ты тут проездом, как я понимаю? —Феликс теперь смотрит так внимательно, что Хёнджину хочется под землю провалиться. Кажется, тот слышит его слишком громкие мысли и уже обо всём догадался. — Не холодно на улице торчать? Одет ты явно не по погоде.       — Хёнджин, — он пожимает чужую руку и улыбается дружелюбно. — Агась, меня друг притащил. Сказал, что будет весело встретить Новый год в Болгарии. Теперь догадываюсь, почему именно. Хан не упускает возможности подцепить кого-то, а раз тут такая традиция… — Джинни усмехается тихо и снова ёжится от холода. — Если честно, холодно. Но здесь так спокойно и тихо. Хочется задержаться подольше.       — Вообще-то, понимаю. Меня пригласил мой друг, но слег с температурой ещё до начала вечеринки и буквально обрек идти одного. Пусть теперь лежит и сожалеет, потому что подразню я его этим прямо сейчас, — Феликс достает из заднего кармана телефон и открывает камеру, наводя на город, сияющий тысячей огоньков. В окнах отражаются разноцветные гирлянды, а люди на улице счастливо встречают начало нового года в надежде, что он будет лучше предыдущего. Сделав несколько снимков, парень отправляет их кому-то всё и расплывается в довольной улыбке. — А твой друг не промах. Оставил тебя как раз перед курантами.       Феликс тихо посмеивается, а Хёнджин сам не замечает, как расслабляется и отвлекается, просто наслаждаясь чужой компанией. Мысли о поцелуе, конечно, никуда не уходят, однако переживания становятся значительно тише. Может он и не найдет того таинственного, зато обзавелся вполне себе приятным знакомством. Только вот Феликс будто намеренно возвращает его к теме злосчастного поцелуя.       — А почему, кстати, хочешь узнать, кто тебя поцеловал? Надеюсь, не разобраться. Не злись сильно, наверняка этот парень… или девушка… ну, не хотели доставлять тебе дискомфорт. И не знали, что ты не в курсе этой новогодней традиции.       Феликс прокашливается, неловко отводя взгляд в сторону, что кажется Хёнджину очень странным. И отчего тот так смущается? Может тоже поцеловался с кем-то и теперь, как и Хван, не мог перестать об этом думать?       — Нет-нет, это не было плохо. Наоборот, наверное, это прозвучит глупо, но мне понравилось. И, может, я бы повторил… Даже жаль, что этот незнакомец так быстро убежал, и мы не успели познакомиться. Я и представить себе не могу, кем он может оказаться.       Хёнджин вновь окидывает Феликса взглядом и невольно улыбается. Красивый. Его нежные черты лица совершенно не вязались с бархатным голосом, но всё вместе буквально зачаровало Джинни. И он даже начал думать, что было бы неплохо, окажись Феликс тем самым незнакомцем, что поцеловал его. Но это ведь маловероятно, правда? Нет, этого точно не могло произойти, потому что тот сразу сбежал, наверняка не желая больше иметь дел с Хёнджином.       — Даже так? Уверен, твой незнакомец тоже был бы не против, — Феликс щурится и едва заметно улыбается, а затем согласно кивает и облизывает губы.       — Не знаю. Может он сбежал, потому что ему не понравилось? — Хёнджин хмыкает и ловит языком снежинку, чувствуя себя комфортно и легко. — А может и правда хотел сохранить свою личность в секрете. Даже жаль. Что если сегодня по счастливой случайности я встретил свою судьбу, а потом она от меня убежала?       Пожав плечами, он чувствует, как тело пробивает мелкая дрожь и крепче обнимает себя руками. Да уж, плохая была идея выбегать на улицу без верхней одежды. На дворе уже январь, вовсю метёт снег, а он на улице, весь в снегу, ощущает, как собственные ресницы покрываются пеленой из снежинок и ведёт светские разговоры с парнем, которого узнал буквально пару минут назад.       — А ты сам тоже из Кореи? У тебя достаточно хорошее произношение, не думал встретить земляка в абсолютно чужой стране, — Хёнджин улыбается и языком вновь ловит падающую снежинку. Почему-то спокойная атмосфера сейчас располагала для дурачеств, поэтому он не может сдержать внутри внезапный порыв. Посмеявшись беззаботно, он взглядом скользит по лицу Феликса, восхищаясь изящными чертами и россыпью веснушек на щеках.       — Я… Корея, да. Нет. То есть… я переехал уже достаточно давно, а ещё раньше жил в Австралии, — Феликс тяжело сглатывает и почему-то спешит отвернуться, тоже подрагивая от пробирающего мороза. — А ты сам надолго здесь?       Заметив, что они оба уже дрожат от холода, Хван тянется к чужой руке, стремясь утащить Ликса внутрь, но поскальзывается на льду и они оба летят в сугроб. Хёнджин падает на Феликса сверху и оказывается в паре сантиметров от чужих губ. Феликс под ним удивленно моргает секунду, а затем внезапно подается вперед и накрывает губы Хвана своими губами. Губами со вкусом земляничной гигиенички.       Хёнджин замирает на секунду, задавая вселенной один конкретный вопрос: какого хрена? Либо это просто совпадение, либо тем самым незнакомцем, что столь нежно и игриво целовал его, был Феликс…       — Ой, извини, я… — Хван отскакивает и спешит подняться на ноги, протягивает руку Феликсу, чтобы тоже поднять того из сугроба. Ещё не хватало, чтоб парень замёрз и заболел из-за неуклюжести Хвана в паре со скользким льдом. Он облизывает собственные губы, собирая всю смелость в кулак и задаёт вопрос. Единственный способ узнать наверняка. — Так значит… это был ты?       — Нет, не извиняйся, я… я в порядке, — парень медленно поднимается, благодарно принимая руку помощи, и тут же опускает взгляд в землю. — Прости. Я не знал, что ты про традиции не в курсе. И испугался… А потом ты, ну, сказал, что хочешь повторить. И, вот…       Нахмурившись, Феликс не решается отпустить чужую руку, слово боясь, что тогда Хёнджин уйдёт. Продолжает крепко и отчаянно сжимать пальцы Хвана, а затем тяжело сглотнув, он все же решается поднять глаза и взглянуть прямо в лицо парню, продолжая уже более уверенно.       — Да, это был я. И мне понравилось. И я не жалею. И вернись я в прошлое, я бы так же поступил, — речь Феликса сама по себе становится напористее и увереннее, будто он автоматически готовится отстаивать свою позицию.       — Эй, не извиняйся ты, — Хван замечает, как Феликс мрачнеет от того, что его тайна оказывается раскрыта. И спешит успокоить того, сжимая чужую руку в ответ. Он ни капли не жалел, что все обернулось так. Как будто бы случилось новогоднее чудо, и он встретил этого очаровательного парня, а вдобавок они ещё и оба испытали друг к другу взаимную симпатию. — Я от своих слов тоже не отказываюсь. Мне понравилось. Но знаешь что? Я не успел распробовать до того, как ты убежал.       И после этих слов Хёнджин сокращает расстояние между ними до минимума и накрывает чужие губы уже в уверенном поцелуе. Если им обоим пришлось по нраву, и если они оба испытали друг к другу что-то, то почему бы просто не рискнуть? И Джин рискует, отдаваясь внезапному порыву, целует Феликса так жадно, наслаждаясь тем самым сладким вкусом чужих губ. Приобнимает его свободной рукой за шею и перебирает темные мягкие пряди.       — Думаю, тот факт, что всё сложилось так, это точно судьба. И я рад, что моя от меня далеко убежать не успела, — оторвавшись от желанных губ, Хёнджин улыбается, заглядывая в чужие глаза, в то время как в собственных отражались искорки счастья. Он и подумать не мог, что случайный поцелуй может заставить его чувствовать такие чувства к малознакомому парню. Да он даже не мог представить, что этот поцелуй вообще случится. Всё же очень интересная новогодняя традиция.       — Ничего я не сбегал, просто спрятался ненадолго, — Феликс шепчет прямо в приоткрытые губы, чувствуя, как им обоим становится жарко несмотря на мороз. Феликс кончиками пальцев осторожно, словно спрашивая разрешения, оглаживает спину Хенджина, поднимаясь выше, и крепко сжимает мягкую ткань тёплой толстовки. Зеркалит счастливую улыбку Хвана и смотрит так искренне и нежно. — Кто ж от тебя сбежит? Теперь ты обязан меня согреть, Джинни.       Ликс смеётся и тянет чужое имя, словно пробуя на вкус и наслаждаясь звучанием. Он демонстративно ёжится, разводя руки и резко потряхивая ими, чтобы показать, как с рукавов крупными хлопьями падает прилипший снег.       — Ты точно теперь не сбежишь, даже не подумаю упустить, — Хёнджин смеётся, чувствуя, как по телу пробегают мурашки и не от холода, а от звука собственного имени, произнесенного тихим бархатистым голосом Феликса.       Хван неловко улыбается и прижимает парня к себе, стараясь укрыть от холода. Впрочем, понимает, что у них есть все шансы заболеть, если они останутся на улице ещё на мгновение. Поэтому приобняв Ликса за талию, Хёнджин все же затаскивает его внутрь и старательно отряхивает от снега. Слышит, как веселятся остальные, но не обращает на это внимания, ведь сейчас мир удивительно сужается до случайно приобретённого сокровища перед ним.       — Получается, я тебе приглянулся, и ты решил поцеловать именно меня? Это приятно, — Уши и щеки Хвана розовеют, и он смущённо отводит взгляд, не представляя, почему из всей толпы, Феликс выцепил именно его, к тому же не знавшего о местной традиции. Впрочем, Хёнджин ни о чем не жалел. — Ты спрашивал, надолго ли я здесь. Пожалуй, посчастливится задержаться ещё на пару дней. Я ещё должен позвать тебя на свидание, Феликс.       — Получается, так. Ты особенный. И сразу бросаешься в глаза. Очень красивый, —заметив, как парню нравится его голос, Феликс улыбается и, не сдержавшись, запускает пальцы в мягкие волосы Хёнджина, перебирая отдельные пряди пальцами. Ладони бережно оглаживают покрытую снежинками толстовку, избавляя парня от снега. — Свидание? Смело. Мне тоже предстоит задержаться, я ещё должен согласиться на свидание с тобой, Джинни.       Слова Феликса попадают в самое сердце Хёнджина, и он расплывается в улыбке, глядя на парня глазами сердечками. Он и не думал, что можно так быстро влюбиться в кого-то, всего лишь от одного мимолетного поцелуя. Но чудеса случаются, особенно в такое новогоднее       — Уж точно не красивее тебя. Признавайся честно, ты модель? Или, нет-нет, ты наверняка айдол, да? С твоими-то внешностью и голосом, я ни капли не удивлюсь, — Хёнджин смеётся и ведёт Ликса за руку обратно в основной зал.       — Я не модель и не айдол, но мне приятно, приму за комплимент, — Феликс так же мягко смеется в ответ и выглядит искрящимся от счастья, крепко сжимая руку Хёнджина в своей.       Хван замечает Хана, целующегося с каким-то парнем на диванчике, и усмехается. Друг кажется тоже замечает его, а ещё замечает, что Хван крепко сжимает ладонь Феликса, отчего Джисон округляет глаза. Хёнджин лишь подмигивает тому, демонстрируя всем своим видом, что не только Хан способен подцепить кого-то. Впрочем, в их истории с Феликсом «подцепить» точно не верное слово. Скорее очаровать и влюбиться.       — Так вот свидание, я вообще так-то смелый парень. Да и ты смотрю тоже, раз решился поцеловать незнакомца, — Хван улыбается ему искренне, благодаря Феликса за то, что тот рискнул и переплел таким образом их судьбы. Странно и внезапно. Но сейчас всё ощущалось таким правильным. — Да и нам ведь нужно получше узнать друг друга. Раз уж ты мне понравился. А ещё я точно не упущу возможности целовать тебя снова и снова.       — Я согласен, поэтому не упускай ни одной возможности, — почувствовав, как крепко чужие пальцы сжимают его ладонь, Феликс не может сдержать довольной улыбки и льнет ближе, искренне наслаждаясь возможности быть как можно ближе.       Мягко потянув Хёнджина за рукав, парень вынуждает его приблизиться, и накрывает чужие губы своими. Он кончиками пальцев скользит выше, оглаживая обнаженную шею, и, ласково почесав за ушком, зарывается наконец в копну мягких волос, довольно перебирая темные пряди кончиками пальцев. И плевать было, как много осуждающий взглядов они ловили. Хван отвечает на поцелуй, точно обещая себе целовать Феликса теперь так часто, насколько это вообще будет возможно. Его тянуло к тому сильно, и он не собирался противиться этому чувству. Тем более теперь, когда у них вроде бы зарождалось что-то.       — У меня есть одна идея, тебе понравится, капитан грациозность, — нехотя отстранившись, Феликс облизывается, утягивает за собой к вешалкам и находит своё пальто среди прочих наваленных общей кучей вещей. Хёнджин следует его примеру, забирает свою куртку. Не терпелось вырваться на свежий воздух, где сейчас всё было в мягком пушистом снегу, сверкающем в свете уличных фонарей.       — Эй, там было скользко. И вообще, ты должен благодарен быть моей неуклюжести и догадливости, мистер «я-бы-точно-не-сбежал», — Хёнджин цокает недовольно и невольно засматривается на Феликса в белоснежном пальто, отмечая, что тот похож на ангела. Прекрасный и нежный. Красивый.       И сейчас они выглядели как абсолютные противоположности: чёрное и белое, инь и ян, солнце и луна. И всё в таком роде. Даже удивительно, как их случайно притянуло друг к другу, но Хван ни о чем не жалел.       Снова выбравшись на улицу, Хёнджин морщится от упавшей на нос снежинки и поворачивается к Феликсу, чтобы мазнуть коротким поцелуем по чужой щеке.       Феликс, закатывает глаза, ворчит под нос что-то невнятное, но тут же тает, чувствуя на своей щеке невесомое прикосновение чужих губ. Не сдержав мягкой улыбки, он неловко ведет Хёнджина за собой и ёжится от холода. Теперь, благо, они оба были одеты теплее и мороз ощущался не так сильно.       Хёнджин доверчиво следует за Ликсом, что уверенным шагом направляется куда-то в сторону центра города. И замирает от восхищения и удивления, когда за поворотом открывается вид на огромный каток, ограниченный яркими бортами и украшенный мигающими гирляндами.       — Вот тут будет реально скользко, — Феликс одаряет Хёнджина самодовольным взглядом и направляется к небольшой будке, чтобы арендовать коньки. Когда две пары оказываются у него в руках, он кивает в сторону небольшого помещения, где можно было оставить все вещи и переобуться. — Пошли, беда.       — Эй, я кататься не умею, — хнычет Хёнджин в страхе облажаться перед парнем, который ему вроде как понравился. Хван вздыхает, предвкушая самые позорные шестьдесят минут за всю свою жизнь. И угрюмо плетется следом за Ликсом к раздевалкам. — Ты что хочешь, чтобы я упал и разбил себе голову об лёд? А я думал, что я тебе понравился…       — Не бойся, я рядом буду. Тебе понравится, — Феликс, заметив то, как ворчливо шипит Хёнджин, тихо посмеивается себе под нос и переплетает их пальцы, крепко сжимая чужую руку в немой поддержке. — Нет, я хочу после этого всю свою жизнь слышать от тебя: «ладно, ты был прав.»       Хёнджин недовольно фырчит, стараясь расправиться со шнуровкой своих коньков. Он удивляется, насколько поразительно складывается его жизнь. Серьезно, он будто попал в какой-то банальный новогодний ромком. Всё складывалось до абсурдного красиво и романтично. Так что всё же с трудом расправившись со шнурками, он даже ворчать перестает: в целом свидание на катке звучит романтично, хотя его позор точно запомнится надолго.       — Расслабься и доверься, ты ещё мне должен за снег под рубашкой, — продолжает смеется Феликс, того вся эта ситуация явно забавила. Присев на одно колено, тот ловко пальцами перехватывает концы шнурков второго конька, туго затягивая и завязывая в аккуратный двойной бантик перед тем, как спрятать его под штаниной. Чтобы точно не развязался и не мешался при катании. Подняв голову, он заглядывает в темные глаза напротив и кончиками пальцев напоследок ободряюще гладит Хвана по бедру. — Пошли, там никого нет почти. Только психи, которые новый год отмечают на катке. Ну… И мы.       — Эй, я случайно вообще-то. Ты теперь всю оставшуюся жизнь будешь мне это припоминать? — Хван фыркает и даже сам не замечает, как невольно вписывает Феликса в свою жизнь, хотя они познакомились чуть меньше часа назад в совершенно сумасшедших обстоятельствах. — Звучит обнадеживающе, конечно.       Хван еле как передвигается на коньках, потеряв надёжную опору под ногами, и крепко вцепляется в руку Феликса, с опаской ступая следом за ним на лёд. Ноги тут же скользят и начинают разъезжаться в разные стороны, и Хёнджин чудом успевает схватиться за Феликса и за бортик, чтобы не распластаться на льду.       — Я предупреждал, я не умею стоять на коньках, — выдыхает он, замечая на губах Ликса лёгкую улыбку. Смешно и весело ему? А Джинни вот страшно и неловко, потому что он вроде как пытался этому Феликсу понравиться. А сейчас представал не в самом лучшем свете, судорожно размахивая руками в попытках удержать равновесие. — Я не отойду от бортика, ты не заставишь меня. Даже не пытайся. Если ты так хотел посмеяться надо мной, то так и скажи.       Феликс улыбается на чужое ворчание и выходит на лёд, наконец чувствуя приятную скользкую поверхность под собой. Однако Хенджин его радости явно не разделяет. Прильнув ближе к борту, за который тот так отчаянно цеплялся, парень устремляет в темные сверкающие глаза внимательный молящий взгляд и переплетает их пальцы между собой.       — Стоишь же. Пожалуйста, Джинни, я помогу, — Ликс внимательно прослушивает пламенную возмущенную речь Хвана, которую тот тараторит на одном дыхании, и безмолвно притягивает его к себе, утягивая в мягкий нежный поцелуй и ладонями скользя по чужой спине. Незаметно оттолкнувшись, он тянет Хёнджина на себя и, не разрывая поцелуй, скользит к середине катка, ни на секунду не отстраняясь от своего напряженного спутника. — Держись крепче, мистер «я не отойду от бортика, ты не заставишь меня».       Стоит губам Феликса коснуться его губ, как Хёнджин забывает абсолютно всё не свете, даже не замечая, как они перемещаются к центру катка. Весь его мир сужается до одного темноволосого красавчика, что так сладко целует его. И явно пользуется своим влиянием на парня. Тот ещё дьяволенок, пусть и выглядит как настоящий ангел.       — Эй-эй, так нечестно, — верещит Хван, но затем понимает, что сам стоит и даже не падает. Он удивлённо распахивает глаза и на пробу пытается скользить, держась крепко за руки Феликса. Получается немного неуклюже, но в какой-то момент он даже на пару секунд отпускает чужие ладони и скользит сам. Правда, уже спустя мгновение хватается за плечи Ликса, чтобы не упасть. Но тот факт, что у него что-то получается, вызывает в нём искреннюю радость.       — Вот так, умница. Когда скользишь, не ставь лезвие перпендикулярно льду. Оно должно быть под небольшим наклоном. Ты почувствуешь, если доверишься.       Феликс награждает Джинни широкой сияющей улыбкой и, отпустив чужие руки, скользит вокруг него, призывая попробовать тоже ещё раз.       — Вау. Я завидую твоему терпению правда, — Хван сжимает ткань белоснежного пальто, а затем все же отстраняется, стараясь держать равновесие. — Не могу поверить, что и правда отмечаю Новый год на катке буквально с парнем из моей мечты. Ущипни меня, я должен убедиться, что всё это не сон.       — Боюсь, если я тебя ущипну на льду, твой сон превратится в кошмар, — Феликс не скрывает искренней радости за то, что у Хвана действительно начинает что-то получаться, просто остается рядом, периодически поддерживая и подталкивая его. Хёнджин старается изо всех сил, чтобы научиться кататься и впечатлить Феликса своими стараниями. И радуется как ребёнок, когда начинает получаться намного лучше и он уже даже не тянется руками вперёд, чтобы ухватиться за Феликса. Просто аккуратно скользит по льду, удерживая равновесие старательно.       — Хотя знаешь, Джинни, насчет того, чтобы ущипнуть… — парень чуть притормаживает, отмечая, что Джин может уже стоять и немного кататься спокойно и без его помощи, и приникает ближе. Замерев в сантиметре от чужих губ, он переходит на шёпот и подмигивает Хёнджину игриво, едва ощутимо щипая его за тыльную сторону запястья. — Ты водишь, — Ликс усмехается и тут же отъезжает на несколько метров. — Догонишь — получишь поцелуй.       Когда Ли дразнится и отъезжает от него, призывая догнать, Хван ворчит себе под нос и хмуро смотрит на Феликса. Ну и как ему догнать того?       — Ты издеваешься надо мной, да? — все так же ворчит Хван, отталкиваясь, чтобы доехать до Ликса и схватить того. Но парень ловко уворачивается и отъезжает дальше. И так снова и снова. Вот ведь чертёнок. — Мне за тобой не угнаться…       Хёнджин останавливает посреди катка и опускает руки вниз, обречённо выдыхая. Он грустно опускает глаза на лёд и лезвием ботинка ковыряет небольшую дырку в его поверхности. Губы поджимает и всем своим видом демонстрирует свою обиду, драматазируя даже слишком.       — Ну что за обидчивый ребёнок? — Феликс вмиг оказывается рядом и утягивает в крепкие объятия, а затем вновь целует так нежно и ласково, что Хёнджин плавится. Кажется, это и правда любовь. Самая искренняя и чистая.       Хван и подумать не мог, что поездка в Болгарию правда обернется настоящим новогодним чудом и что он встретит человека, с которым будет так легко и комфортно. Им определенно предстоит ещё долгий путь, нужно узнать друг друга получше. Но сейчас, обнимая Феликса посреди катка под взрывы праздничных фейерверков, Хёнджин чувствует себя самым счастливы человеком в мире. И это счастье теперь точно не упустит.