Старый долг

Торондор не привык спрашивать дозволения. Владыке Тургону он был другом, а не слугой, и земли под сенью Киссаэгрима почитал своими не меньше, чем эльфийский король. Торондор служил лишь Манвэ, и от него получил в дар понимание, когда стоит вмешаться в жизнь эльдар и эдайн. Когда стоит прийти на помощь, а когда нужно оставаться в своем высоком гнезде и нянчить орлят. Но Тургон с годами сделался горд и подозрителен. Поражение в битве заставило его совсем замкнуться в своих границах. Тургон больше не видел надежды в Серых Землях — лишь посылал корабли, чтобы найти ее на Западе. Долгое время Торондор не соглашался, но и не спорил с другом. Соболезновал его утрате, уважал его мудрость, признавал его решения. Часто Тургон советовался с ним, но собственное разумение ценил больше. Он слушал советы, но не слышал и не принимал разумом и сердцем. Так и в этот раз, зная о тревоге друга, Торондор спустился к королевской башне с важными вестями. — У подножия Экхориат стоит человек, — проклекотал Торондор. — Это Хурин Талион, сын Галдора, что спас тебя в битве. Он ищет дорогу в этих скалах. Долго молчал Тургон, и лицо его мрачнело с каждым мгновением. — Неужто Моргот спит? Вы обознались, — наконец молвил он. — О нет, — возразил Торондор. — Если б Орлы Манвэ могли так ошибаться, давно бы уже, о король, тайна твоя была бы раскрыта. — Значит, речи твои сулят лихо, — отвечал Тургон, — ибо это может означать лишь одно. Даже Хурин Талион склонился пред волей Моргота. Сердце мое закрыто. Могучий орел горестно опустил голову. — Воистину, ослеп ты и утратил надежду, что привела тебя сюда, владыка Тургон. Не Хурин склонился перед Морготом, а ты сделался рабом собственных стен и собственного страха. — Неужели ты думаешь, Враг мог бы отпустить его не для черных своих умыслов? — ответил Тургон. — Ты прав, — отозвался орел еще более печально. — И теперь предаешь ты вернейшего из друзей. Не в том ли черный умысел? Владыка Гондолина не ответил, но Торондор продолжил: — Однако Хурин помнит о дружбе. Помню о ней и я. И долг друга — не потакать во всем, а предупредить от ошибки. Разве не глядел Моргот вслед мне, когда я уносил от его врат тело твоего отца? Разве не была его воля разлита в самом воздухе, в черных пепельных тучах, когда принес я тебе юных Хурина и Хуора? Но тогда ты не страшился за тайну своего города. Так поверь мне и сейчас — иначе, чует мое сердце, горько пожалеешь о своем предательстве. Торондор не привык спрашивать дозволения. Не спрашивал его и сейчас. Взмахнув могучими крыльями, он взмыл в небо, все выше и выше, пересекая острые пики Окружных гор. Торондор был другом королю Тургону, но приказать ему мог лишь Манвэ. Задрав голову, седовласый старик, смотрел на гигантскую птицу, спускающуюся к нему с небес. Впервые за почти тридцать лет его лицо осветилось улыбкой. — Я знал, что ты не забыл Топи Серех, Тургон, — проговорил Хурин.