Убегать не выйдет любить

***

Лестер злится. Нет, ему правда приятно, что в последние недели отряд начал обращать на него больше внимания. Приятно видеть, как Кира или Анна причитают о том, какой он идиот, но при этом тайком радуются о его самочувствии. Иронично приятно слушать генерала, который грозится выписать ему по самое «не хочу». Даже приятно, когда Грег в шутку приписывает его к бессмертным, а они на это только глаза закатывают. Неприятно от отрешенности Ноа, что за эти чёртовы две недели обмолвился с ним только парой десятков слов, все это время стараясь избегать. Лестер выходит на палубу — Ноа уходит к себе. Лестер садится рядом с ним в столовой — Ноа отодвигается подальше, начиная есть быстрее. Лестера ставят в пару с Ноа, а он, мать вашу, просит поменяться местами с Грегом и встаёт с тем же Яном, оправдываясь тем, что ему нужно «узнать новые тактики боя». Как же его это бесит. Он оттягивает назад свои рыжие волосы, в суматохе глядя через окно на бесконечное количество воды, и думает, что Нью-Йорк, который он знал раньше, теперь больше похож на кошмар из его снов. Полностью под водой. Затопленный. С бесконечным количеством жертв на самом дне. Парень всё ещё пытается понять, как им удалось сбежать от мародеров живыми, однако даже эти мысли не заглушают злости на Ноа. Дело даже не столько в злости, сколько в недоумении, потому что он только недавно начал понимать, почему в последние три месяца так старательно следит за ним. В какой-то момент они просто стали проводить больше времени вместе как коллеги. Он узнавал его, но они не дружили. Наблюдал, но являлся просто знакомым. А потом погиб Амир, и Лестер видел, как Ноа сломался. Дважды. После Роткова тем более. Он хотел быть рядом, но не мог, потому что Лестер не друг, а коллега. А ещё их сложно было назвать друзьями по одной-простой причине — подсознательно ему хотелось большего. Рыжий прикрывает глаза и считает до трех, медленно выдыхая. Прогоняет прочь все опасные мысли и смотрит вдаль. Они остановились в полуразрушенном здании, верхние этажи которого были относительно пригодными для проживания. Как и оказалось — никого живого больше не существовало. Сплошная тишина и пустота. Благо, объехав ещё пару-тройку таких же высоток, им удалось достать еды, а воду пришлось вскипятить и процедить, чтобы получить нормальную. Спасибо генералу и Яну за то, что они курят, и зажигалки со спичками — пусть и отсыревшие — всё же находились. Лестер хмыкает себе под нос, ногтем ковыряя трещину оконной рамы. Слышит сзади себя возню, но не поворачивается, прекрасно зная, что отпугнет этим нехотя поселившегося с ним Ноа. Чуть горбится, ощущая в груди какую-то тупую боль, и думает о глупых мыслях. Позади снова слышится шорох.       — У тебя там шило в жопе или что? — неожиданно рявкает рыжий, и тут же захлопывает рот. Блять. Ну не дебил ли? Ноа позади замирает, а потом гораздо тише двигается ещё раз, окончательно укладываясь на импровизированную постель. Лестер бьёт себя по лбу и открывает рот, чтобы оправдаться, но слышит такое же язвительное:       — Кто бы говорил про шило в жопе.       — Ого, ты разговариваешь со мной. — дергает верхней губой рыжий, поворачивая голову на брюнета, который, как и ожидается, отворачивается в сторону стены.       — Спать иди.       — Без тебя разберусь.       — Ну да, да…— цокает Ноа, окончательно притихая. Лестер резко выдыхает и поднимается с подоконника, складывая руки в карманы. Идёт в сторону выхода, понимая, что если ещё немного задержится тут, то точно сорвётся. Он хлопает дверью чуть громче, чем следует, и морщится, понимая, что генерал скоро убьёт его за нарушение дисциплины. Отбой-то был объявлен уже час назад. Идёт неспеша по коридорам, чуть морщась от оставшегося дискомфорта в шее. Хрустит пальцами, спускаясь на этаж ниже, и останавливается у лестницы до тех самых пор, пока не видит воду. Садится, буравив взглядом гладь, скрытую тьмой, и снова думает. Какого хрена? Какого хрена он стал испытывать такое к коллеге? К парню! Почему? Лестер никогда не был гомофобом, да, но, блять, он никогда и в парней-то не влюблялся! Он просто…не знает, как реагировать. А тут ещё и эти его недомолвки. Да что, черт возьми, с Ноа не так? Парень кусает губы до крови и ставит локти на колени, подпирая подбородок кулаком. Сводит брови к переносице, отключаясь ото всех звуков вокруг, и не слышит того, как к нему кто-то спускается. Просто смотрит и думает, смотрит и думает…       — Хватит сидеть на холодном бетоне. Шёпот Ноа резко отрезвляет. Лестер выпрямляется и поворачивается через плечо, замечая, как тот стоит на верхних ступеньках, укутавшись в одеяло. Укутать бы его сильнее и унести нахер отсюда, чтобы поговорить, поддержать и защитить, в конце концов… Он трясёт головой и недовольно хмурится.       — Чего тебе?       — Ты злишься. — кивает сам себе брюнет.       — Какой ты наблюдательный. — снова язвит Лестер и садится обратно, продолжая смотреть на воду. Чувствует затылком прожигающий взгляд, но ничего не делает. Ноа шумно вздыхает и садится на ступеньку выше. Сильнее запахивается в одеяло и недовольно бурчит себе что-то под нос. Ну да. Все две недели не разговаривал с ним, избегал, а теперь ворчит на то, что Лестер злится. Так и хочется сказать…       — Придурок.       — Что?! — возмущённо шипит рыжий, поворачиваясь через плечо. — Это я-то придурок? Себя видел?       — Ну не я же иду к тварям, раскинув руки. — в тон ему отвечает брюнет, закатывая глаза.       — Ты, блять, издеваешься? Если копил претензии все то время, пока молчал, то мог вообще рот не открывать! Лестер резко встаёт и тут же чувствует головокружение, хватаясь за перила, но инерция всё равно ведёт его назад. Он успевает только выругаться и приготовиться к ледяной воде, как Ноа цепляется за него мёртвой хваткой и за футболку тянет на себя. Они оба даже не думают о том, как брюнет успел так быстро среагировать, тут же начиная:       — У тебя вообще мозги есть?! А если бы я не успел?!       — Боже, какая трагедия! — возносит руки к потолку рыжий, поднимаясь вверх. Толкает плечом парня и проходит мимо него. — Отъебись, Ноа. И без тебя тошно.       — Тошно ему, — скалится второй. — Мне, блять, может, тоже от тебя тошно, и ничего — вожусь же. Лестер замирает на последней ступеньке, сжимая руки в кулак. Сводит брови к переносице, чувствуя скопившуюся в груди ярость, которая смешивается с чем-то непонятным и тягучим. Сквозь зубы шепчет:       — А я просил?       — Я не это имел ввиду… — вздыхает Ноа.       — Да пошёл ты. Поднявшись обратно, ускоряет шаг, практически пролетая по коридору. Гнев разжигает грудную клетку. Больно тянет сердце, словно по нему полоснули ножом, но ему ведь плевать. Лестер позлится сегодня, проснётся завтра, и снова продолжит шутить на каждую тему. Забьёт ли на Ноа? Безусловно. Ему так чётко удавалось скрыть всё то, что он ощущал последние три месяца, так что это вообще не проблема. Даже близко. Но пока злость сочится через края. Устроил тебя этот ответ? Такого объяснения ты ждал на вопрос про игнорирование? Ноа просто возился с ним. Как мамашка. Ублюдок. Будто он заставлял его. Будто требовал, чтобы рядом был только Ноа! Всполохнул всё, перевернул, растоптал все его представления о себе, и выкинул, словно ненужную вещь. Рыжий смеётся с горечью. Точно же: Ноа рядом всё равно не было. Фантомом только если. И то — не факт. Лестер залетает в комнату и снова хлопает дверью чуть сильнее, чем то было нужно. Уже плюёт на генерала, готовясь отрабатывать за отсутствие дисциплины и нарушение отбоя. Идёт к куче постельного белья на полу, — которую они обозвали временной постелью, — откидывая одеяло в сторону, и смахивает с себя ботинки, с головой уходя под него. «Мне, блять, может, тоже от тебя тошно, и ничего — вожусь же». Ну конечно. Под приказом следит за тем, чтобы с ним ничего не стало. Нехотя. Парень сжимается калачиком, утыкаясь лбом в подтянутые к себе колени. Жмурит глаза и шипит сквозь зубы, пока никто не видит. Холодно даже в одеяле. На сердце, душе. На кончиках пальцев. Он бы закурил, если бы была возможность. Выпил бы. Отдохнул нормально, по-человечески, но нет. Всё как всегда. Дверь в комнату открывается тихо, но Лестер слышит и выпрямляется, стараясь сделать вид, что так и лежал. Кусает щеку изнутри, душа себя своими же мыслями, и проклинает Ноа, который шуршит одеждой и ложится совсем рядом с ним, прижимаясь спиной к спине. И никто, сука, не отстраняется. Его тело холодное даже через слои одежды. Дыхание тяжёлое и частое, свидетельствующее о том, что он, видимо, тоже бежал. Нос шмыгает, и Лестер осторожно касается ступней Ноа своими, чуть ли не завывая.       — Идиот, ты мог хотя бы обувь надеть перед тем, как идти за мной.       — Закройся. Лестер обхватывает его ноги своими и недовольно бурчит что-то под нос, когда ледяные пятки касаются его нагретой кожи. Прикрывает глаза и прячет дрожащие руки под подушку, состоящую из курток, и немного скучает по своему спальнику, благополучно потерявшемуся в воде. Сглатывает, чувствуя, как напрягаются плечи Ноа. Тот, резко выдохнув, быстро выдает:       — Прости. Лестер был уверен: в конечном счёте он максимум останется его другом, так что…       — Забыли.

***

Два дня спустя Дмитрий решает выдать ему личную комнату в медицинском крыле, где Анна всегда могла бы наблюдать за ним, и Лестер почти был благодарен за это. Он лежит на подобии кровати, глядя в потолок, и зависает в своих мыслях, считая минуты до следующего приёма. Лениво встаёт и выходит из комнаты, уходя в — с недавних пор — кабинет Анны, замечая там Грега. Кивает ему и проходит в другой угол, где уже стоит девушка, лениво складывая руки на груди. Осмотр проходит жутко долго, а он чувствует себя ужасно уставшим, когда женские пальцы в очередной раз щупают шею. Пятый за последние десять минут, что раздражает, но он терпит, потому что знает, что девушка хочет как лучше. Закончив, Анна встаёт с места и тянется к бутылке с водой, отдав её Лестеру. Сама записывает что-то к себе в найденную тут тетрадь и часто смотрит на него, чуть прищурившись. Парень кидает взгляд на Грега, который, кажется, просто сидит тут, потому что ему скучно, и хмыкает, ничего не произнося. Переводит взгляд обратно и снова вздрагивает от пристального внимания девушки. Анна не спускает с него глаз, кажется, уже двадцать минут, несмотря на то, что осмотр закончился ещё раньше, чем он поймал её на этом. Выгнув бровь, Лестер отрывается от бутылки с водой, закручивая крышку, и, быстро сглотнув, хмыкает.       — Будешь на меня так пялиться — не заметишь, как у тебя из-под носа уводят информацию.       — Какую информацию? — удивляется Анна, опуская взгляд, и шипит, когда видит, как Лестер медленно тянет свои руки к её тетради. Шлепает его по ладони и возмущённо цедит: — Вот же задница!       — Вот и я про то же. Чего ты так смотришь-то? Я здоров, все нормально. Шея, глаз; всё тело в порядке, всё функционирует.       — Да я и не из-за этого. — цокает девушка, разбивая чёлку на две стороны. Снимает очки, устало потирая переносицу, и надевает их обратно, явно что-то анализируя. Решительно выдает: — Ты что, влюбился? Лестер давится слюной и благодарит себя за то, что вовремя оторвался от бутылки, глядя на Анну с широко распахнутыми глазами. Нервно улыбается, быстро оглядываясь, чтобы понять, что за ними никто не следит, и пытается отшутиться:       — Ха, в кого? Отродье или зараженного?       — Это ты мне скажи. Явные признаки на лицо же. — хмурится она, поднимая руку. Загибает пальцы с большого, перечисляя: — Первое: витаешь в облаках, хотя раньше такого никогда не было.       — Я после травмы.       — Допустим. Второе, — загибает она следующий: — ты стал чаще ослушиваться приказы Дмитрия и выходить после отбоя. И да, он знает. И да, после того, как поправишься, тебя ждут отработки. Он потирает лицо ладонями и обречённо выдает:       — Блять. Ладно. Но это всё равно не аргумент, у меня бессонница.       — Вот и третий пункт! Ты не спишь толком, а если спишь, то, ну, как-то странно!       — У меня кошмары! — парирует Лестер, медленно краснея.       — Ты стонал во сне! — выдаёт девушка чуть громче, чем было нужно, привлекая внимание удивленного Грега. — Ой. Оба парня смотрят друг на друга чуть дольше пяти секунд. Грег медленно ухмыляется, а Лестер едва сдерживается от того, чтобы не запустить в него бутылку. Ему стыдно. Блядски стыдно за то, что происходило в его снах, потому что на кошмары всё это вообще было не похоже. Скорее, на извращенные фантазии. И все они с Ноа! Он склоняет голову к полу, позволяя рыжим волосам упасть на лицо, и кусает губу едва ли не до крови, пытаясь выровнять дыхание. Анна тихо шепчет:       — Кто это? Лэйн?       — Что?! — возмущается он. — Отвянь. Нет, не она. Анна хмыкает. Переводит взгляд на Грега, и тот, не говоря ни слова, выходит из комнаты, медленно прикрывая дверь, надеясь расслышать что-то ещё. В него летит ручка, и парень, хихикая, окончательно уходит.       — Кира, что ли? — выгибает бровь девушка.       — Думай, о чём говоришь. Она мне как сестра — такая же заноза в заднице.       — Анхея?       — Я похож на фетишиста? — Лестер закатывает глаза и сразу же говорит. — Нет. И не ты. Забей, Анна, пожалуйста. Я не хочу об этом говорить. Девушка хмурится, и он физически ощущает, как вращаются шестерёнки в её голове. По мере осознания глаза её становятся больше, а лицо медленно вытягивается.       — Да ладно… Парень громко выдыхает, склоняя голову над полом ещё сильнее, и цепляется за свои волосы, жалея о том, что начал этот разговор.       — Если будешь читать мне нотации, я напомню тебе о том, как ты по пьяни призналась мне в своей ориентации, а потом делала вид, что ничего не было.       — Лестер!       — Анна! — шикнул он. — Я же говорю: забей! Это мои проблемы, ты не должна сюда лезть. Я и так не знаю, что мне делать, а тут ещё это.       — Ладно-ладно, не буду. Но кто?       — Анна…— скалится рыжий, предупреждающе сверкнув глазами. Девушка вскидывает руки в капитуляции и слегка улыбается.       — Поняла. Ну. Добро пожаловать в клуб, что ли?       — Пиздец. — только и выдаёт парень, откидываясь на импровизированную кушетку. Как он вообще дошёл до этого? Ну, как дошёл — понятно. Почему именно сейчас — другой вопрос. Он обреченно вздыхает и прикрывает глаза ладонью, до сих пор ощущая жар на щеках. Неуверенно и тихо спрашивает:       — Как ты…ну…поняла, что тебе нравятся девушки?       — Кажется, до сих пор не поняла…— шепчет Анна, уводя взгляд в сторону. Он смотрит на неё и видит, как нервно она кладёт ногу на ногу и складывает руки на груди.       «Действительно сестра генерала» — хмыкает он про себя, но снова возвращается к теме.       — Отрицаешь?       — Боюсь. Я начала заглядываться на девушек, когда мне стукнуло десять, может. Я парнями никогда не интересовалась. Ну, красивые. Ну, прикольные. Но друзья, не более. А девочки вызывали что-то…другое. Не могу даже объяснить. Подростком видела, как относились к тем, кто выбивался из общества, и стало страшно. Знаешь, Дима — Дмитрий — он всегда был в центре внимания, как и отец с матерью. У нас была достаточно популярная семья. О нас многие слышали. И…представь, каково было бы им узнать, что их дочь не хочет ничего слышать про женихов, потому что смотрит совсем в другую сторону.       — Должен ли я спрашивать о том, знает ли обо всём этом генерал?       — Не знает. И не должен узнать. Как ты и говорил, это моё бремя.       — Ты пыталась с ним поговорить?       — Куда уж…— обреченно шепнула она. — Он теперь не мой брат Дима, а генерал Дмитрий, которому не нужно ещё больше проблем от неуклюжей сестры. Лестер тяжело вздохнул, кивая головой в знак поддержки. Помолчал, понимая, что девушке нужна минутная тишина, и хмыкнул, осознавая, как сильно отличается его история от Анны.       — Я вообще не понял, как это произошло. Всю жизнь с девушками, и тут такое.       — Ты интересовался парнями вообще когда-то?       — Ну. Не в сексуальном смысле. Боже, я не знаю!       — Знаешь, не с самого детства можно понять, кто тебе нравится. Ты говоришь, что был только с девушками, верно? Но это ведь не значит, что тебя не интересовали парни, и твоя…м-м…влюблённость сейчас тому пример.       — Хочешь сказать, я и тут, и там?       — Это называется бисексуальность, Лестер. И да, это я и хочу сказать.       — Я в дерьме?       — Возможно. Как и я, в общем-то. Не спрашивай у меня советов, Лес, я ведь в таком же положении, как и ты! Заведу тебя в тупик только, вот и все. Он ухмыльнулся, но смеха не ощущал совсем. Прикрыл глаза, прокручивая в голове каждый разговор с Ноа, и тяжело выдохнул.       — Мне нравится, как он хмурится. Анна уселась удобнее, навострив уши, пока Лестер мягко улыбался, представляя парня.       — Нравится, как он ворчит. Как скрывает свое беспокойство за язвительностью, но при этом жертвует собой, чтобы прикрыть всех, хотя не любит этого. Нравится, как шутит. Нравится, что не стесняется. Нравится его мимика — особенно когда он закатывает глаза. Весь нравится. Я, знаешь, думал, что это дружба такая поначалу, пока мы не поругались.       — Это Ноа, да? Он замолк. Прикусил язык, жмурясь еще сильнее, и почесал руку с татуировкой, долго-долго молчав. Анна кинула в него бутылку с водой, попадая по ребрам, и Лестер недовольно зашипел, но принял, делая глоток.       — Ладно, да! Это он!       — Ого…       — «Ого»? А где же крики: «Это же невозможно, чем ты думал?!»       — Ну, вообще-то возможно. Парень резко сел, почувствовав головокружение, и чуть не получил подзатыльник за это. Проморгался и недоуменно уставился на девушку, которая просто пожала плечами и как ни в чем не бывало ответила:       — Там всё проще, чем ты мог думать.       — В смысле? Она закатила глаза.       — Лестер, подумай головой, пожалуйста. Почему он избегал тебя две недели после того, как ты очнулся?       — Я…Ну… Он злился? — неуверенно спросил он.       — Ага. На что он злился?       — На то, что я тогда в машине натворил.       — Так. Дальше. Почему избегать начал?       — Откуда я знаю, Анна? — возмутился рыжий, резко выпрямляясь. Девушка цокнула языком, хватая тетрадь, и уселась на стуле так, будто его тут не было. Не обратила внимание на то, как Лестер вскочил на ноги, измеряя комнату шагами, пока не остановился у неё, злобно пыхтя.       — Анна!       — Поговори с ним.       — Какого?!       — Поговори нормально и все поймёшь. Он покраснел от стыда и злости и нервно выдохнул, разворачиваясь назад. Зашагал к двери, потянув ладонь к ручке, но замер, услышав тихий голос девушки:       — Не дави. Он потерял Амира, Лестер. И чуть не потерял тебя.       — Мы никогда не дружили так тесно.       — Я знаю. В этом и дело. Он неуверенно открыл дверь, анализируя все, и, почти сделав шаг за порог комнаты, замер. Покрылся мурашками, неуверенно оборачиваясь назад, и шепнул будто в пустоту:       — Мы толком не дружили, но он стал избегать меня после того, как чуть не потерял. Он что-то осознал, да? Анна кивнула. Лестер сорвался с места, так и не заметив, как она спрятала свою улыбку в тетрадь, переворачивая пустой лист на другую сторону.

***

Дверь с грохотом распахнулась, заставляя бедного Ноа схватиться за сердце и подпрыгнуть на месте, испуганно икнув. Он быстро нашел пистолет, оборачиваясь назад, но едва ли не выругался, заметив запыхавшегося Лестера.       — Нормальный вообще?!       — Почему ты избегаешь меня?! — почти выкрикнул рыжий, заставляя Ноа заткнуться. Хлопнув глазами, он неловко замер, снимая очки и откладывая их в сторону. Лестер заметил, что он делал так, когда не хотел смотреть собеседнику в глаза, и тут же нахмурился, но ничего не сказал.       — Не избегаю я тебя, — буркнул брюнет. — С чего ты взял? Рыжий сделал два шага вперёд, захлопнув дверь с такой силой, что она только магическим образом осталась на месте.       — Ноа, не беси. Парень поднялся на ноги, шагнув назад, и едва не улетел, запутавшись ногой в куртке. Отшвырнул её в сторону, прищуриваясь, и заметно напрягся, сжимая руки в кулак.       — Успокойся.       — Я спокоен.       — Нихрена подобного! — вскрикнул брюнет. Лестер наступал медленно, отмечая растерянный взгляд Ноа, который старательно пытался не краснеть, и, очевидно, понял намного больше, чем было до этого.       — Почему ты игнорировал меня? — низко спросил он ещё раз.       — Отвали, — уже совсем тихо ответил брюнет. — Пожалуйста.       — Нет, Ноа. Мы решаем всё либо сейчас, либо никогда. Почему? Он понимал, что, вопреки словам Анны, давил на него, но сам уже не мог сдерживаться, потому что устал от всех недомолвок. Ему не хотелось делать всё это, не хотелось говорить что-то ещё, что могло бы поставить между ними стену, но Ноа — упёртый баран. Он даже под угрозой смерти не признается в том, что скрывает. Истинный, мать вашу, солдат. Лестер подходит ближе, но поздно замечает, что плечи парня сильно дрожат, пусть он и пытается сдержаться. Рвано выдыхает и сглатывает.       — Я не хотел тебя пугать. Я хочу просто понять, что происходит. Мне больно от того, что ты меня отталкиваешь. Я не понимаю, где так сильно успел накосячить, а ты молчишь ещё больше…       — А что мне говорить? — хрипит парень, и Лестер слышит в голосе надлом, слегка склоняя голову к боку. Видит на серой футболке тёмные пятна от впитавшихся капель слез, и прикрывает глаза. — Я просыпаюсь от кошмаров почти каждую ночь, вспоминая Амира. Почти, сука, смог пережить это, а тут — на тебе! Теперь у меня перед глазами твоё тело в щупальцах той твари, которая душила тебя, а я веду себя, как истеричка по причине того, что испугался!       — Избегал-то почему?.. — устало выдыхает второй.       — Да какая уже разница? — шмыгает Ноа, неуклюже вытирая лицо ладонью. — Не знаю сам. Не знал. Лестер запускает руки в волосы и выпрямляется, разворачиваясь на пятках в другую сторону. Считает до пяти, сильно жмурясь, и быстро выпаливает:       — Ты мне нравишься, придурок. Вокруг него сгущается воздух. Он чувствует, как дрожат колени, и понимает, что, если сделает хотя бы один шаг, то явно не удержится на ногах. Блять. Ну рано же, рано… Мозги не успели сообразить, что надо было подумать перед тем, как говорить. А Лестеру нужно было сначала утешить парня, поддержать как-то, чтобы всё было нормально, но всё опять через жопу… Ноа молчит. Оба прекрасно осознают, что сейчас произошло, и нервно соображают дальше. Проходит просто бесконечное количество времени, пока не слышится тихое, слегка заикающееся:       — Ч-чего?       — Боги! Ты мог как угодно отреагировать на мое признание, но не так же, Ноа! — возмущается Лестер, резко развернувшись назад, и благодарит всех за то, что парень сейчас толком не видит выражение его пылающего лица.       — Нравлюсь? Я? — неуверенно продолжает он.       — Блять! Он оказывается около него буквально в одно мгновенье, прижимая к стене. Поднимает голову и склоняется к губам. Разум отключается.       — Ты. Идиот. Целует мягко, вытирая слёзы с щёк парня. Ведёт уверенно, но до чёртиков боится, что Ноа оттолкнет. И, боги, как же внутренне ликует, когда он отвечает ему, поддавшись вперёд. Ноа хватает его за ворот футболки, притягивая сильнее, и кусает нижнюю губу, заставляя Лестера удивлённо шикнуть, но после поддаться самому. Поцелуй с ним выходил…необычным. Лестер не чувствовал никакого отвращения, страха или неуверенности. Все шло правильно. Так, как надо. Казалось, они подходили друг другу с самого начала. Ноа был робким лишь в первые секунды. Его неуверенность испарилась так же быстро, как и все сомнения Лестера, когда он толкнул его назад, заставляя пошатнуться и упасть на подлокотник старого кресла. Ему нравилось, как красиво смотрелся возбужденный румянец на его щеках. Как блестели его глаза без очков, которые он редко, но мог видеть. Ему хотелось сказать, какой он красивый, но Лестер понимал, что Ноа просто не примет этот комплимент. Он скажет. Обязательно. Но позже, когда они не будут такими…такими! Брюнет склоняется над ним, рукой ощупывая грудь, пока вновь не хватает футболку, притягивая парня к себе. Шипит с яростью и некой обидой.       — Какого черта ты молчал?       — А ты?       — Ты мне сам говорил, что у тебя встаёт только на девушек!       — Я до недавних пор так и думал! — так же возмущается Лестер. — А потом ты появился — и всё!       — Идиот, а… Ноа снова припечатывает его к своим губам, но в этот раз мягко, словно пытаясь извиниться за всё то игнорирование. Медленно проводит языком по нижней губе, слушая сдавленный стон Лестера, и чувствует, как он приоткрывает рот, позволяя ему идти дальше. Он садится к нему на бедро, совсем не замечая, как рыжий покачнулся, чуть не упав. Благодарит себя за то, что снял очки, и кончиком носа утыкается в его щеку, чувствуя, как ластится под него Лестер. Руки Ноа медленно, всё ещё слегка неуверенно очерчивают предплечья, поднимаясь к шее. Вызывают табун мурашек и тихий свист через нос. Дразнят, специально массируя наиболее твёрдые участки, на что Лестер довольно мычит и невероятно вульгарно ловит его язык своим, в очередной раз выбивая весь кислород. Ноа вздрагивает, ощущая ладони на своих ягодицах, и, смеясь прямо в губы, бьёт Лестера по рукам, заставляя его недоумённо оторваться. Щёки пылают румянцем у обоих.       — Не трогай мою задницу!       — Ты что же, в самом деле стесняешься? — хитро шепчет рыжий, склоняясь к молочно-серой коже брюнета, чтобы оставить на шее влажный поцелуй. Ноа откидывает голову и невольно громко вздыхает, тут же захлопывая рот, но Лестер уже ехидно откидывает его взглядом и медленно ухмыляется.       — В конце концов, я планирую как минимум когда-нибудь увидеть твою обнажённую задницу.       — Так и знал, что тебе от меня нужен лишь секс. — драматично вздыхает Ноа, запуская пальцы в рыжую шевелюру. Лестер наигранно хватается за сердце и кладёт голову на плечо… возлюбленного?       — Как ты мог подумать о таком, дорогой?!       — О, Боже… — закатывает глаза брюнет, несильно хлопнув парня по плечу. — Заткнись и поцелуй меня. Бесишь прям.       — Не ври, ты меня лю-юбишь… — тянет рыжий, снова склоняя голову к губам.       — Пф, кто сказал? Я не говорил такого.       — Стояк твой сказал.       — Это пистолет.       — Нехилый.       — Иди в жопу.       — С радостью. Они оба смеются, прерываясь на мягкий и медленный поцелуй, и Лестер спокойно выдыхает, наконец получив ответы на свои вопросы. …Ну и получив самого Ноа, конечно. Отстраняясь, лизнув губу ещё раз, он прижимает его к себе и кладёт голову на плечо, медленно выдыхая. Тревога куда-то улетучивается, и ему хочется, чтобы это всё не заканчивалось. Ноа мнется и тихо шепчет:       — Лестер?       — М-м? Он гладит его по волосам, щекой прижимаясь к макушке, и, выдохнув, серьёзно отвечает:       — Думай перед тем, как делать, окей? Я не хочу тебя терять. Лестер кивает, понимая всю серьёзность слов.       — Хорошо. Тогда и ты пообещай.       — Что именно?       — Обещай выжить и сходить со мной на нормальное свидание, когда все это закончится. Ноа давит смех в кулак, но отвечает так же серьёзно:       — Обещаю. Сегодня оба поняли: бегать бесполезно. Все дороги, в конечном счёте, приводят именно друг к другу.

***