Второй круг ада

Это чувство такое.. Свыше прекрасного. Неописуемо прекрасное. Может даже выше любого чувства в целом. Снова Габриэль смыкает руки в замок за спиной, и смотря на Миноса неосознанно наклоняет голову в правую сторону. Прекрасный сад, в котором слышно лишь журчание фонтана и тихий шелест листьев. Над этим ужасающе прекрасным местом стояла вечная ночь, и только фонари могли освещать эти арки из тёмного камня, розовые кусты которые никогда не цвели и имели большущие шипы, ну и конечно же белую фигуру, которая сидела в нескольких метрах от Габриэля на резной лавочке из камня. В нос бьёт запах сырой земли, и кажется, сам воздух на втором круге ада слабо отдавал чем то сладким. Как красиво ложится свет фонарей на это прекрасное подтянутое тело правителя круга похоти, и только на его тазе была завязана перизома с серебристой вышивкой по краям. То самое необъяснимое чувство неприличного комфорта переполняет архангела где то в груди при виде Миноса, "он выглядит как тяжёлый грех. Он и есть сама похоть". – Здравствуй, Габриэль, – решил обратиться к архангелу Минос, сложа руки на коленях, – почему ты здесь? – Хм.., – Габриэль выровнял положение головы, всё так же держа руки за спиной и всё так же стоя ровно, – мне понравилось это место. Я подозревал, что ты здесь. – Значит меня искал, – в голосе правителя круга похоти читалась щедрая улыбка, которой конечно не разглядеть в его темной дыре на лице. Дул прохладный ветерок, ощущаемый даже под позолоченной бронёй Габриэля. Но под рёбрами было правда тепло. Тепло? Скорее горячо. Что за чувство всё таки...? Описывая по разному всё равн о не объяснить. – Скорее да. Наверное. Очень хотелось посетить этот сад снова. К слову, лучше в твоей компании. Стук брони о брусчатку, что лежала дорожками по всей территории, нарушил почти что безмолвие сада, разлившись гулким эхом в прохладном воздухе. Тьму, подсвеченную мягким белым светом фонарей, разрезало нежное голубое сияние крыльев, словно чей-то взмах вдохнул в ночь искру жизни. Габриэль присел рядом с Миносом Прайм, спрятав свои крылья с нимбом, буквально растворив их в воздухе. Предстала искусная картина: рядом находились воплощение света и самых чистых помыслов, а рядом – противоположная личность, олицетворение самых грязных желаний и поддатливости разврату. – Правда нравится это место?, – снова начал диалог Минос. – В нём есть что то своё. Недолго думая, Габриэль продолжил: – Место противоположное раю. Имею ввиду что в садах рая всё светлое, цветут цветы, кажется, что на улице, по человеческим меркам вечное лето. Тут атмосфера сумрачная, но, скорее в его мраке и вся его очаровательность. Порой даже ангелам как я хочется вот так уйти в себя. – Какая человеческая черта, – собеседник выдал смешок низким, величественным тембром голоса. Но в речи Миноса Прайм не читалось издёвки, скорее что то близкое... С каждым словом у тишины всё меньше и меньше было шансов воцарить в их диалоге. – Габриэль, мне оставить тебя наедине с собой?, – всё же он понимал чувства архангела, как никто другой. – Нет. Останься со мной в этом прекрасном месте. Твой сад по истине прекрасен. Всё же Минос повернул голову к ангелу: – Рай тебе ближе, разве не так? Габриэль повернул точно так же голову в сторону лица Миноса. Его шлем отбивал свет, король находил в этом нечто ни с чем несравнимое. "Да, Габриэль – само превосходство", – промельк нула мысль в его голове. Архангел решил ничего не отвечать. А правда, что ему ближе? Что ему делать дальше? Он потерял себя. Судя по всему, сюда, в сад Миноса он пришел искать себя, будто в очередное место. Его рука потянулась к белой руке, где лениво на него поглядывала такая же белая змейка. – Послушай, – голова с бездонной ямой на лице отпустилась немного вниз. Минос сплёл их руки между собой, – думаю, я полностью понимаю твои чувства, потерянность с поиском самого себя, от части может и отчаяние. Я знаю это чувство, знаю что Райский Совет тебя предал. Я знаю как это больно. Я знаю ты тоже испытываешь боль. – Не нужно утешений. Мне достаточно просто твоего присутствия. Я признателен тебе, даже как королю круга похоти. Как странно. Минос поднял голову, и второй свободной рукой взяв край позолоченного шлема приблизился ближе к лицу ангела. – Ты не можешь меня ненавидеть, раз пришёл за мной в мой же сад, – в моменте его голос ставал всё тише, с переходом на шёпот, – всё осталось в прошлом. Понимая намерения друг друга они прижались лицами, частью, где у людей находятся губы. Это была самая совершенная, неправильная, недоступная человеческому глазу и понимаю в целом картина. Картина маслом: воссоединение абсолютных противоположностей. Сейчас эти две стороны, добро и зло, слились в любви. Это было изображение поцелуя, страстного, с своей долгой предысторией и горячей интимностью сейчас. Габриэль чувствует, как огонь внутри него бушует, пульс ускоряется, и любой здравый рассудок уже где то затерялся. Что это было за чувство? А чувство это было – любовь. Момент, который будто бы длится вечность, пожалуй, хотелось бы чтобы он столько и длился. Король отстранился: – Останься сегодня в своих покоях снова. В ответ бывший член бывшего Райского Совета просто кивнул. .... "Сними свою броню хотя бы сейчас. Прошу" Вот он, такой уязвимый сейчас освобождает себя из доспехов. За исключением шлема, который он не снимал, видимо, никогда. Белоснежное тело рухнуло на мягкую шёлковую постель под давлением Габриэля. Лёжа под ним, Минос разглядывал каждый сантиметр его тела, на нем не осталось ничего, кроме небольшого отрезка ткани, который прикрывал лишь самую интимную часть. Идеальная изящная плоть, наилучший скульптор человечества не смог бы повторить его фигуру. Ни с чем не сравнимое живое искусство, пропорции стройного тела с мышцами, крепкие руки, выносливые ноги.. Его точно делал сам Бог. Высший идеал и эстетичный пик Габриэль, чьё тело имело черный цвет с золотыми линиями снизу живота, которые в свою очередь шли так низко, что были от части скрыты под той же набедренной повязкой, сейчас был расположен между ног Миноса Прайм. Во всей красе, этот прекраснейший архангел, который служил свету и правосудию в правду сейчас уединяется с самим правителем одного из кругов ада! Жар из горла переходил ниже, всё надольше и настойчивее оставался в паху. Кто кого одруачивает? Взаимная связь и потребность в друг друге сейчас. Это высочайшая страсть, а не какая то взаимная выгода. – Милый Габриэль, – Минос гладит его по спине, прощупывает каждый позвонок через мягкую кожу, идя пальцами от шеи ниже к поясничному отделу. Настойчивая рука подталкивает его ближе. Указательный палец скользит между узлом ткани и чёрной кожей, – ох, милый мой Габриэль, – протягивает он сладчайшим тоном. В то же время Габриэль неспешно развязывает перизому, что лежит на бёдрах партнёра под ним. Они вжимаются телами ближе, снимая друг с друга лоскуты ткани, что скрывали самое сокровенное... Горячее дыхание смешалось в близости их лиц. Снова та же картина, что и в саду, только сейчас это была откровеннейшая порнография. Минос положил руки на ягодицы архангела, дав слабость нетерпеливости. Ах, сильное желание ощущать Габриэля ещё ближе, с демонстрацией своей страсти, когда он трётся своим членом об член партнёра. – Минос.., – стон вырывается из-под шлема, – я хочу тебя. Руки Миноса возвращаются на спину партнёра, он щупает его лопатки, и ловко скользит к его груди, задержав руки уже в этом месте, сжав сильными пальцами одну из его грудей он тяжело дышить, в нетерпеливом ожидании дальнейших действий Габриэля. Архангел сжимает ляжки Миноса, сгибает его ноги в коленях, и плавно входит в него, с пылающей страстью в их телах он не хочет чтобы королю было больно. Его королю. Он делает всё плавно, и так же плавно Минос двигается на встречу этой страсти. Тяжёлые выдохи и сладкие стоны заполнили комнату. Они слились воедино. Настолько интимно, и как же неприлично, как нескромно... Габриэль упирается лбом в плечо объекта обожания, впивается пальцами, чуть ли не ногтями в бёдра Миноса. Его движения становятся грубее, а Минос получая "всё" желает ещё большего. – Мгхх, – тяжело выдыхает Габриэль, не способный сейчас выдать ничего более. Он бы хотел что то сказать, но останавливет слова в последний момент, прежде чем произнести их вслух. – Габриэль, ах, да, Габриэль... Это "да" прозвучало эхом в голове ангела, и окончательно свело его с разума. Кровать начала нескромно скрипеть под ними, а удовольствию не было конца. Габриэль "целует" в ухо Миноса, потом в шею, а после не сдерживает очередного протяжного стона и выгибается в спине в нескольких сантиметрах от лица нижнего. Без лишних слов, король круга похоти взял его за руку, что сжимала постель возле его рёбер, и опустил ее ниже живота, намекая на нечто большее... – Грязный извращенец. Хочешь чтобы я ещё и рукой работал? Хааах? Эти слова Габриэля заставили ухмыльнуться Миноса в его тоне голоса: – "Грязный извращенец"? Не я тебя трахаю сейчас. "Та как он... Блять" Слова Миноса заводят до пика возбуждения. Чёрная рука обхватывает его член, дабы исполнить все-все прихоти "своего" короля. – Габриэль... Снова эхо в голове. Он теряется в мыслях, которые мешаются с ощущениями. Выше уже некуда было. Он уже не повышает темп, он рвано двигает рукой на члене Миноса, и точно так же неровно дышит, из его груди вырываются стоны, в особенности реакцией на всхлипы пассива снизу. – Минос, я уже на пределе. – Ну же-е, – в ответ раздался чуть ли не скулёж, – дай мне сделать это вместе с тобой. Спустя несколько мгновений наступил долгожданный финал. Габриэль спешно выходит из партнёра, и вместе с ним кончает ему на живот в сопровождении его собственного громкого стенания, ниже под ним раздался почти беззвучный выдох. Он держится какой то отрезок времени опрокинувши голову, а потом устало ложится на грудь Миноса. Он слышит его трудное дыхание, и учащённое сердцебиение что пытается прийти в норму, но так же отчаяно уловить последние миллисекунды удовольствия оргазма. И присутствия Габриэля. – Ты был невероятно хорош в этом, – белая рука легла ему на плечо, – Габриэль, я полагаю ты нашёл себя прямо сейчас. Архангел лежал упираясь передней частью шлема в его грудь, но для ответа он поднял голову уже опираясь только на подбородок: – Верно. Я... – Можешь не отвечать. Я тебя полностью понимаю. Габриэль, ты находишь себя... Со мной? Сколько я тебя знаю, я просто рад что мы достигли с тобой такой эмоциональной близости, и тем более – физической. Он рассматривал шлем из стали, обводил поочередно разными пальцами золотой крест на нём. Теперь Габриэль вдумчиво молчит. Минос не нуждается в ответе. То же молчание несёт в себе ответ, иными простыми словами, как говорится у людей – "молчание – знак согласия". – Ты мне нужен, Минос. Даже не смотря на то, что ты худший из худших грешников. – Мой дорогой Габриэль, ты такой же грешник, на равне со мной. "Грешник на равне с ним". Каждая минута вместе доказательство этому, будь они просто рядом, или будь они в очередной раз где то в постели вытворяя самые постыдные вещи. Это если только о мирном времени. А впереди тысячелетия их совместной жизни. Пока вечное небытие не разлучит их.