NANA

      Хёнджину долгое время не давало покоя поведение Джисона. Тот постоянно то огрызнётся, то просто проигнорирует, то косо посмотрит, если Хван вдруг начнёт хоть как-то взаимодействовать с Минхо. Хёнджин больше не мог выдерживать это постоянное напряжение и неловкость в их с Ханом отношениях, поэтому позвал его на разговор, чтобы они наконец разрешили непонятно откуда взявшийся конфликт.       Парни остались в тренировочном зале после очередной репетиции. Хёнджин заранее попросил Хана задержаться, на что тот, с подозрением сузив глаза, сухо ответил: «Окей».

***

      — Джисон, это продолжается уже слишком давно… Может, ты наконец скажешь, чем я тебе не угодил? Это из-за Минхо? Он весь твой! Ты же знаешь, что мы больше не вместе, — скрестив руки на груди и судорожно отстукивая ногой в пол, начал разговор Хёнджин.       — Так ты постоянно к нему продолжаешь липнуть. Я… Мы… Он мой лучший друг. Я не ревную его в романтическом плане, если ты к этому клонишь. Когда вы сошлись, Минхо перестал проводить со мной время. Всегда крутился вокруг тебя. Весь его мир крутился вокруг тебя. Представляешь, каково было ощущать, что лучший друг просто забил на моё существование? Я понимаю, что вы расстались, но порой это не выглядит так. Боюсь, что снова окажусь ненужным.       — Можешь не переживать, как прежде уже не будет. Мы поддерживаем хорошее общение, но полностью у тебя забирать Минхо я не собираюсь даже как друга. У вас же с ним всё хорошо? Чего ты на меня продолжаешь злиться?       — Сейчас у нас всё в порядке. Ладно, ты прав. Прости. Я в период ваших отношений словил жёсткую депрессию. И когда ты снова рядом с Минхо — для меня это триггер, который возвращает в то время.       — Проехали. Даже не думал о таком, откуда я мог знать? Нужно было раньше это обсудить. Давай уже нормально общаться. Постараюсь поменьше контактировать с Минхо у тебя на глазах. Всё, я надеюсь мы зарыли этот тупой топор бесполезной войны?       — Да.       — Тогда пойдём пропустим по бутылочке в честь примирения, — Хёнджин не надеялся, что Джисон согласится, но он в любом случае собирался сегодня выпить.       — Почему нет? Пошли.       Хёнджин в удивлении поднял бровь и обольстительно улыбнулся, так, как мог только он.

***

      Парни немного выпили в ресторане и начали болтать обо всём подряд, будто восполняя пробел того долгого периода, когда они старались обходить друг друга стороной. Хан быстро пьянеет, алкоголь развязывает ему язык. И вот он уже изрядно вмазанный сидит, затирает Хёнджину о том, как сильно аниме повлияло на его жизнь, как часто спасало от одиночества в особенно печальные моменты. Джисон начал перечислять свои любимые тайтлы…       — Что? Ты не смотрел «Нану»? Да как ты мог? Это разбивает моё сердечко не меньше, чем ваши прошлые отношения с Минхо! — Хан кричал почти на весь ресторан.       Хёнджина удивило, что Джисон так же увлечённо рассказывает о каком-то аниме, как до этого говорил о музыке. Хван смеялся, ему весело наблюдать за таким Ханом. Он считал его очаровательным и безумно забавным, когда тот «под градусом».       — Знаешь, да как-то пропустил. Надо посмотреть, наверное.       — Конечно, надо! Можем даже вместе когда-нибудь. Просто не верится, что ты столько всего посмотрел, но только не моё любимое аниме, — восклицал Джисон, возмущаясь.       — Хорошо, Ханни. Надо проветриться, — констатировал Хёнджин, заметив, что они начинают привлекать к себе лишнее внимание громкими разговорами и смехом.

***

      Парни шли по улице, продолжая свои пьяные речи обо всём на свете. Им было весело и в целом приятно проводить друг с другом время. Внезапно Хан остановился:       — Хённи, смотри! Пойдём, мы должны запечатлеть момент нашего дружеского воссоединения!       Джисон потащил Хёнджина в фотобудку. Хвану эта идея не особо понравилась, ведь с подобным местом у него уже связано одно воспоминание. Он скривил лицо, всем видом показывая, что не хочет туда идти. Но сдался под натиском упрямых действий Джисона, который буквально затягивал его за собой.       — Надо придумать забавные позы! — воодушевлённо сказал Хан.       На что Хёнджин усмехнулся и просто нажал на светящийся экран. Он подумал, так будет веселее. Начался отсчёт таймера до первого снимка. Пять, четыре, три…       — А-а-а! Я не готов, ну ты… — Джисон не успел договорить, и на первом фото он оказался пойманный камерой с открытым ртом, в то время как Хван обворожительно улыбался, глядя прямо в объектив.       Снова запустился таймер. Хан решил отомстить Хёнджину и за миллисекунду до вспышки напугал его резким и внезапным: «Бу!» Этот момент оказался запечатлён на снимке. Джисон гордо улыбнулся, довольный собой.       Начался отсчёт до третьего. Это был очередной раунд их странной битвы. Хёнджин развернулся к Джисону и начал его щекотать, распустив руки по всему телу.       Камера щёлкнула, но Хван продолжал терзать Хана щекоткой, почти вплотную прижавшись к нему. Джисон понимал, что нужно быстро сделать что-то неожиданное, застать Хёнджина врасплох. Этот раунд должен быть за ним. Он схватил Хвана за шею и притянул к себе в поцелуе. Объектив всё запечатлел.       Две полоски с распечатанными фото уже вылезли из автомата, а Хёнджин вылез из цепкой хватки Хана не сразу. Джисон смеялся прямо в губы Хвана, не давая тому отстраниться. Такая маленькая месть ему показалось гениальной на пьяную голову.       Хан всё же отодвинулся, коварно улыбаясь. Он даже не представлял, что только что совершил разблокировку воспоминания в голове Хёнджина. Первый поцелуй с Минхо у него был в такой же чёртовой фотобудке. С неё-то всё и началось тогда.              Хёнджин несколько секунд сидел в прострации. Хан непонимающе на него смотрел:       — Эй, детка, ты чего? Это же ничего не значит. Просто игра! — Джисон начал осознавать, что подобное для кого-то совсем не такой же пустяк, как для него, и уже начал винить себя и свой нетрезвый мозг.              — Нет, ничего. Я в порядке. Пойдём, уже поздно.              Джисон чувствовал смущение, дискомфорт между ними. И причиной стали его необдуманные действия. Несмотря на всё это, ему был приятен поцелуй. Хан всегда считал губы Хёнджина невероятно привлекательными. И на вкус они оказались потрясающими. Да и сам Хван — не божий одуванчик, пробежался пальцами по телу Джисона, без стеснения исследуя все места, что попадались ему под руку. Дистанция была нарушена ими обоими.              Они шли в тишине, каждый размышляя о своём, и вскоре неловко попрощались, расходясь по домам.       

      ***

             После этого вечера парни снова начали играть в молчанку: Джисон из-за стыда, а Хёнджин…              Хван Хёнджин — человек-вспышка. Сегодня ему нравится одно, а завтра — другое. Он эмоционален, непостоянен и влюбчив. Если Хёнджин чем-то загорается — не успокоится, пока не реализует свою хотелку. Но как его молниеносно что-то может взволновать, так же быстро и легко, словно по щелчку пальцев, он перегорает. Именно такими и были их отношения с Минхо — в одночасье наскучили Хвану. Хёнджину всегда нужно поддерживать огонь, подпитываться эмоциями на всех уровнях. Обычные нормальные отношения — не для него. Ему нужна страсть, игра, даже, может быть, борьба. Постоянные эмоции, сильные. И чем их больше, чем они ярче — тем крепче и длительнее отношения. Минхо же порой нужна передышка, ему сложно находиться в постоянном буйстве страстей. Ли периодически требовал от Хёнджина спокойствия, уютных милых вечеров, размеренного времяпрепровождения. Хван пытался подстроиться ради своего парня, но увы, у него не вышло. Их любовь погасла так же внезапно, как и зажглась.       Хёнджин без перерыва крутил в голове вечер, проведённый с Ханом. Эта их битва в фотобудке и тот неожиданный поцелуй… Хвану подобное очень по душе. Как раз такие эмоции он всегда и искал, а точнее их требовал его организм, всё его существо. Но так странно… Снова эта грёбаная фотобудка. Будто судьба подсказывала Хёнджину, что всё началось так же, как с Минхо, и закончится тем же образом. Вот только он не мог спокойно существовать и дальше. Ведь бомба уже заложена внутри него, и если ничего не сделать — Хван взорвётся от невыраженных эмоций и чувств. Целыми днями он ходил, как на иголках, был нервным и вспыльчивым. Что, конечно, не скрылось от мемберов.              — Хён, приходи сегодня ко мне, посидим, выпьем. Чан всё равно с Чанбином собирается всю ночь провести в студии, так что я буду один, никто нас не разгонит. Можем Минхо и Сынмина позвать, думаю, они будут не против. Вижу, тебе пора расслабиться. Ты в последнее время очень нервный, — Чонин внимательный и всегда старается поддержать ребят, когда замечает, что кому-то нехорошо.              — Конечно, Йенни. Как я могу отказать своему малышу? — улыбнувшись и потрепав по голове младшего, согласился Хван.              — Отлично, после записи тогда сразу поедем в магазин, а потом ко мне. Сейчас предупрежу Минхо и Сынмина.              Хёнджину и правда необходимо было расслабиться, забыться хоть на мгновение. Он надеялся, что сегодняшний вечер проведёт без непрекращающихся мыслей о Джисоне.       

***

      — Йенна, ты куда столько пива взял? Ещё и виски… Мы это и за неделю не выпьем! — Сынмин искренне удивился такому количеству алкоголя.              — Нормально, нормально. Нам всем нужно хорошенько отдохнуть. А кому-то это крайне необходимо, — сказал Чонин, переводя взгляд на Хёнджина.              За разговорами и алкоголем часы пролетали незаметно. Вот только Хёнджин почти всё время молчал, но вливал в себя пиво, словно внутри у него бездонная дыра. Так и было, имя этой дыры — Хан Джисон. Сколько бы Хван не пытался отгонять от себя его образ и мысли о нём — бесполезно. Это уже паранойя. «Хан Джисон, уйди из моей головы, пожалуйста. Боже, как ты бесишь. Вечная заноза в заднице».              Сынмин был не прав, всё пиво оказалось уничтоженным довольно быстро. И больше всех этому поспособствовал Хёнджин.       Чонин достал виски и начал разливать его по бокалам, смешивая с соком, но посмотрев на Хвана, задумался, стоит ли тому наливать. И всё же, сделал коктейли на всех.       Хёнджин потянулся за выпивкой, но младший отдёрнул руку с напитком на себя:              — Хён, ты уверен, что тебе стоит ещё и виски пить? Больше всех ведь уже выпил…              — Уверен, — строго сказал Хёнджин, забирая бокал у Чонина.              Хван пил один коктейль за другим, снова обгоняя всех остальных.              — Джинни, что у тебя происходит? Опять с Ханни поцапались? — с настороженностью спросил Минхо.              — Нет, пожалуйста, никакого Ханни. Можно не упоминать его всуе. Спасибо, — раздражённо ответил Хёнджин, допивая очередной коктейль.              — Всё ясно, — закатив глаза, утвердил Сынмин.              — Что тебе ясно, Минни? Мне вот абсолютно ничего не понятно. Знаете, всё! Мне пора! — Хёнджин суетливо начал собирать свои вещи, встал и направился к двери, но, сделав всего шаг, чуть не упал.              — Воу, воу… Спокойно, так, аккуратно, — Чонин усаживал старшего обратно на диван. — Ты еле на ногах стоишь. Может, лучше у меня переночуешь? Не думаю, что ты доберёшься в таком состоянии до дома, хён.              — Тут недалеко, дойду, — Хёнджин был непреклонен.              В этот раз, вставая не так резко, он смог удержаться на ногах и поплёлся в сторону выхода.              — Парни, я сейчас. Провожу его, — обратился Чонин к Сынмину с Минхо и побежал в коридор.              — Хёнджин… Может, мне с тобой пойти? Я переживаю. Ты сейчас больше похож на зомби, чем на человека.              — Йенна-а-а, отстань, говорю тебе. Иди к ребятам. Я взрослый мальчик, — возмущённо ответил Хёнджин, выходя за порог.       

***

      Джисон проснулся от непонятных громких звуков ударов. Кажется, кто-то решил избить входную дверь… Хан никого не ждал. Поэтому и открывать не торопился. Его напугало, с какой яростью и настойчивостью в неё стучали. Он аккуратно подошёл, посмотрел в глазок, после чего тут же открыл дверь.              — Хёнджин, какого хрена? Что ты тут делаешь?              — Ха. А ты как думаешь? «Нану» пришёл с тобой смотреть. Ты же сам предлагал, — говорил Хёнджин, вальяжной походкой проходя в комнату Джисона.              — Ты нормальный вообще? Время видел?              Хван без стеснения упал спиной на диван, будто это его собственность, оставляя ноги на полу, разведя колени в стороны.              — Может, и не совсем… — прошептал на выдохе Хёнджин.              — Что не совсем?              — Не совсем нормальный. И это из-за тебя всё. Знал бы ты, как сводишь меня с ума, Джисон. Говорю, уйди! — Хван был уже в полусонном состоянии.              — Куда уйти? Ты охренел, Хёнджин? Пришёл в стельку пьяный посреди ночи, развалился на моей кровати и выгоняешь? Нет, ты реально не в адеквате. И это я тебя свожу с ума? Эй, эй… Хёнджин, — начал возмущаться Хан, но потом заметил, что его наглый гость, похоже, отрубился. — Вот же…       Джисон не знал, как ему поступить, поэтому просто забрался на вторую половину кровати и попробовал уснуть. Но не выходило. «Зачем он пришёл? Какой же странный…» Хан снова вспоминал их примирительную прогулку и поцелуй, как это было весело и приятно.              К сожалению, после того вечера всё стало только хуже. У них был взаимный игнор в жизни, но в мыслях друг у друга они находились постоянно. Парадоксально.              Спустя какое-то время, Джисону удалось заснуть. Но вдруг очнулся Хёнджин. Мирные жители засыпают, просыпается мафия. Он всё ещё был пьяным и не понимал, где находится. Хван встал с кровати и увидел перед собой сладко спящего Ханни. «Что произошло? Почему я у Джисона? Может, я всё ещё сплю?»       Хёнджин тихонько приблизился к Хану. «Вот этот точно спит…» Он провёл ладонью по его гладким каштановым волосам, по изящному изгибу шеи, дойдя рукой до острого плеча. «Блять…» Хван почувствовал приятную негу, разлившуюся тёплой волной дрожи по всему телу — желание. Непреодолимое желание и дальше касаться такого нежного беззащитного Ханни, когда не было никаких надуманных битв между ними. Хёнджин размышлял об этом постоянно, каждый день вспоминал вечер, проведённый вдвоём, рассматривал странную забавную фотографию из фотобудки. Ему хотелось не только повторить тот поцелуй, а зайти гораздо дальше. В своих фантазиях он давно уже сделал с ним всё, что могло придумать его извращённое сознание, но наяву всегда проходил мимо желанного объекта и наблюдал только издалека, украдкой. Хван откинул одеяло со спящего Джисона. «Блять…» Хан спал почти голый, на нём были лишь боксеры. Хёнджин зачарованно смотрел на красивое стройное тело, такое мягкое и расслабленное, со вставшими от внезапной прохлады сосками. Он наконец-то смог изучить все татуировки, совсем недавно набитые Ханом, которые почти всегда полностью скрыты одеждой. Особенно Хвана восхитил рисунок, что уходил от ребра вниз, к выступающей тазобедренной косточке, охренительно сексуальному месту, по его мнению. Хёнджина начала мучить жажда во всех смыслах. Но конкретно та, что с именем Хан Джисон, одолевала его гораздо сильнее. Человек, о котором Хёнджин думает двадцать четыре на семь, тот, кем хочет овладеть, каждой клеточкой души и тела, прямо перед ним. И он не собирается упускать эту возможность. Алкоголь в крови стирает все моральные ориентиры, обнажая лишь неистовое желание, похоть, что была внутри Хвана уже давно, но не находила выхода наружу. Хёнджин коснулся губами нежной кожи плеча и потёрся о неё щекой. Джисон перевернулся со спины на бок, скидывая с себя голову Хвана.       Хёнджин вновь забрался на кровать, расположившись позади Хана. Он придвинулся ближе и вдохнул его запах с шеи, чистый и сладкий, явно после душа, медовый — такой, каким и должен быть Ханни. Хвана накрывало всё жёстче, уже потряхивало от нетерпения, сложно сопротивляться, когда то, что необходимо, прямо перед тобой, почти на блюдечке: вот, бери. Он скользнул рукой по торсу Джисона: от груди вниз, легко, почти не касаясь. Тело Хана моментально отреагировало мурашками, но парень всё ещё не просыпался. Хёнджин остановился у резинки боксеров, аккуратно цепляя за неё и заходя на опасную территорию, с которой выхода уже не будет. Пальцы сомкнулись на чужом мягком члене, и кровь тут же прилила к его собственному. Он спокойно, размеренно начал водить рукой по стволу Джисона, параллельно освобождая себя от всего, что уже так сильно давит ниже пояса. Хан снова заворочался и вернулся на спину. Хёнджин остановился и понял, что такая позиция даже гораздо удобнее для него. Он осторожно стянул с Джисона боксеры, прошёлся ладонью по внутренней стороне его бедра и мазнул там языком. Дыхание Хёнджина было тяжёлым и неровным от сильного возбуждения. Он громко выдохнул и вздрогнул, от чего случайно упал головой на пах Хана. Джисон тут же зашевелился. Хван перевёл на его лицо свой взгляд. Хан проснулся, несколько секунд просто смотрел на Хёнджина, не понимая, что происходит. Когда до него дошло, он выпучил от недоумения глаза:              — Хёнджин? Какого хрена?              Хёнджин здраво мыслить не мог и не придумал ничего лучше, кроме как взять член Джисона в рот и сомкнуть вокруг него свои губы, сразу начав ему отсасывать. Хан дёргался, пытаясь прекратить, но Хван надавил ладонью на его живот, не давая выбраться из своей хватки.       На самом деле выбраться было не так уж сложно. Другой вопрос: хотел ли этого Джисон? О, нет. Несмотря на то, что в целом ситуация была довольно сомнительной, прекращать происходящее у Хана желания не было. Какой безумец откажется от соблазнительных губ Хвана на своём члене? Джисон почти без сопротивления сдался, просто откинулся назад и ловил своим телом приливы удовольствия. Рефлексировать на эту тему он будет потом, не сейчас. Сейчас слишком хорошо.       Когда Хёнджин заметил, что Хан расслабился и начал сбивчиво дышать, убрал руку с его живота и переместил на свой член. Стимулируя себя, он ускорил и движение ртом, выбивая из Джисона один громкий стон за другим. Но Хван вскоре остановился, понял, что если так всё и продолжится, то закончится уже совсем скоро. Он вынул изо рта член, когда почувствовал, что Хан постепенно приближается к разрядке, поднял на него голову, пытаясь сфокусироваться на лице. Голова немного кружилась.              — Детка? — проскулил Джисон, который почти был готов кончить, если бы не чёртова пауза.              — Что? Разве так интересно? Хочешь на этом закончить? — закусив губу, спросил Хван.              Джисон начал приходить в себя, будто только теперь и правда проснулся:              — Что ты вообще устроил? Что за домогательства до спящего? Совсем алкоголь мозг проел?              — Боже, ну вот зачем ты так? Дурацкий Ханни. Всё портишь.              — Это я дурацкий? Ты охренел, Хван? Я не могу с тебя, какой же ты отбитый. На всю голову.              — Но тебе же это нравится, да? — коварно ухмыльнувшись, парировал Хёнджин.              Джисон улыбнулся и вместо ответа резко потянул Хёнджина за тонкую, такую приятную на ощупь, талию на себя и поймал его губы своими, а руками продолжил изучать мышцы пресса и сжимать худощавые бока. Наконец-то… Хёнджин так долго мечтал об этом поцелуе. А Хан на самом деле всегда был не против, просто не думал, что когда-нибудь подобное вообще случится. Предпосылок никаких не имелось. В первый раз Джисон поцеловал Хвана случайно, забавы ради, на эмоциях, под алкоголем. И вот куда это их привело…       Хёнджин, не разрывая поцелуя, забрался на Хана сверху и запустил руку в его волосы, чуть оттянув их. Они сплетали языки, игрались ими друг с другом, доставали до нёба, искусывали губы до крови. Это похоже на очередное соревнование, в котором нет проигравшего.        Хван был пьян от алкоголя, а Джисона опьянял Хёнджин. Дьявол во плоти, змей-искуситель. Как можно устоять перед ним таким? Как не поддаться? Хан чувствовал, как сильно Хёнджин хочет… Ощущать столь неистовое желание другого безумно заводит. Джисон подался тазом вперёд, навстречу Хёнджину, уже изнывая от возбуждения, требуя большего. Он протянул руку за спину Хвана, спускаясь всё ниже и ниже. Пальцы Джисона вскоре достигли плотно сжатого кольца мышц…       Хёнджин, ощутив это прикосновение, тут же убрал с себя руку Хана.              — Нет.              — Почему нет, детка? Что опять не так? — у Джисона вновь будто оборвалось всё внутри от этой остановки.              — Я сверху, понимаешь? — со всей серьёзностью ответил Хёнджин.              «Да твою мать, Хёнджин, успокойся…» — Хан просто хотел продолжить, не прерываясь на споры.              — Ну, что ж… Вперёд! Мне уже насрать, кто сверху, кто снизу. Только без длительных пауз, пожалуйста! — умолял Джисон, срываясь на эмоциональные крики.              Хёнджин приятно удивился столь быстрому согласию, ведь он уже готовился бороться за своё место.              — У тебя есть смазка?              Джисон достал небольшой тюбик из прикроватной тумбочки и положил на кровать.              — Займись делом, детка, — нервно сказал Хан.              Не желая больше терять ни секунды, он довольно грубо схватил Хёнджина за шею, прильнул к ней, засасывая губами, оставляя на тонкой нежной коже воспоминания об этой ночи.       У Хёнджина срывало крышу от слов и действий Джисона. Такое нетерпение, требовательность, но при этом абсолютная податливость. Идеальная смесь.       Хан продолжал истязать шею Хёнджина, вытягивая из него свою любимую музыку — стоны наслаждения.       Хван наконец вспомнил о том, что нужно «заняться делом». Выдавил из тюбика смазку и растёр её в пальцах, согревая. Одной рукой развёл колени Джисона, а другую приложил к его входу и начал массировать. Сразу вставить Хану внутрь пальцы Хёнджин не решался, так как не понимал, был ли у него опыт принимающего или нет.              — Давай, — прошептал прямо Хвану в шею Джисон.              Хёнджин аккуратно вставил один палец, потом уже два. Хан даже с лёгкостью принял третий. Его мышцы были максимально расслаблены внутри, чего Хван совсем не ожидал изначально. Хёнджин увлажнил смазкой свой ствол и заменил пальцы на член в заднице Хана. Первый долгожданный толчок выбил из обоих оглушающий стон.              — Ханни…              Хёнджин сразу начал двигаться довольно быстро. Он дорвался. Сложно было поверить, что сейчас и правда под ним Джисон. И всё это не очередная его пошлая фантазия, не игры разума. Он не раз дрочил, представляя, как вставляет Хану, и как тот плавится под ним от удовольствия и сладко шепчет на выдохе:              — Хён…              Это реальность. Хван смотрел на Джисона и видел перед собой именно то, что до этого было лишь в его воображении. На мгновение он подумал, что всё ещё спит, но каждый новый толчок отзывался в воздухе звонким сладостным выкриком, срывающимся с губ Ханни, подтверждая явственность происходящего. Хёнджин начал водить рукой по члену Джисона, подстраивая темп под свои движения внутри.              Хан был восхищён красотой Хённи, которая, как оказалось, наилучшим образом раскрывается именно в сексе. Да, тот был невыносимо прекрасен в танце, на сцене. Но сейчас… Просто оргазм для глаз. Стройное тело с напрягающимися от резких, совершенно не щадящих, движений мышцами; слегка припухшие от минета и искусанные в кровь от поцелуев влажные губы; абсолютно дикий, даже будто влюблённый, взгляд, который обезоруживает и полностью добивает. Этот вид уже доводил до исступления, но дополнительная стимуляция сделала своё дело.              — А-а-а… — нарастающая волна оргазма настигла Джисона.              Хёнджин, видя, слыша и ощущая внутри, как Ханни только что достиг пика, сам уже был близок к разрядке. Он повалился ему на грудь, соединяя их влажные от пота разгорячённые тела. Коснулся губами уст Джисона, не целуя, но рвано выдыхая и выпуская слюну прямо в его рот. Сделал несколько резких глубоких движений бёдрами и кончил, заполняя зад младшего свежей тёплой спермой.              — Такой сладкий Ханни… — Хёнджин улыбнулся и подарил Джисону короткий поцелуй, выходя из него.              — А ты аморальный и сумасшедший, — рассмеявшись сказал Хан.              — Да, тот ещё злодей и извращенец. Только ты у нас белый и пушистый! Ещё скажи, что я тебя изнасиловал. Ха-ха.              — Но ты был близок к этому… Тебе повезло, что я такой же извращенец и, видимо, совсем беспринципный. Даже позволил кончить внутрь. И теперь из меня вытекают частички тебя. Звучит романтично, кстати, надо записать.              — Действительно. Мне очень повезло! — Хёнджин был искренен в своих словах, осознавая, что они и правда подходят друг другу: два бешеных безумца.              Хван почти протрезвел, но стыда совсем не испытывал. Он не понимал, приведёт ли произошедшее к чему-то большему… Повторится ли подобное, или это было разовое событие… Он видел, что Джисон такой же: любит азарт и яркие эмоции. Но всё это неважно, ведь сейчас Хёнджин чувствовал себя счастливым. Зажёгшийся в его сердце с первым их поцелуем в фотобудке огонёк не только не потух, а разогрелся сильнее.              — Ты вроде пришёл, чтобы «Нану» посмотреть? В ближайшее время у меня довольно плотное расписание... Но ты всё-таки посмотри. Пока хотя бы серию не глянешь, ко мне не подходи. Я даже на ближайшем концерте буду тебя избегать. Ха-ха!              — Мотивация, конечно, супер, Ханни. Но, спорим, что даже если не посмотрю, ты сам ко мне липнуть будешь? — рассмеялся Хёнджин.              — На что спорим? — увлечённо включился Джисон.              — Ты там про концерт обмолвился. Давай так… Если ни разу не коснёшься меня во время нашего выступления, то в следующий раз позволю тебе быть сверху. Будешь у меня первым. А если всё-таки не сможешь удержаться, то отсосёшь мне сразу после концерта, допустим, хм, в туалете. Во время выступления я неотразим, ты знаешь это. Посмотрим, удастся ли тебе устоять…              Хёнджин поступил хитро, не говоря прямо, что хочет продолжить их отношения. А таким простым способом инициировал как минимум ещё один секс.              — Пф, даже не сомневайся и готовь свою сладкую попку для меня, детка!       

      ***

             Концерт третьего ноября в Тайване Хёнджин запомнит надолго, он принёс ему много приятных впечатлений и очередную победу над Ханни. Вот только «Нану», первопричину их спора, Хван всё-таки посмотрел, но Джисону об этом не сказал, чтобы гарантированно получить свой выигрыш сразу после выступления.