Вы что тут все геи что-ли? А я не гей

–С..сань Лан! – Се Лянь всхлипывал и томно вздыхал от каждого нового толчка, что обжигал его внутренности. Его грудь часто вздымалась и, казалось, пульсировала от бешеного сердцебиения. Хуа Чэн не удержался и опустился к ней лицом, чтобы губами уловить дрожь его тела и убавить её поцелуями. Но, естественно, получалось лишь сильнее разгорячить старшего. Се Лянь обеими руками держался за край стола, на котором его разложили. Хуа Чэн, маленький демон, держал его ноги широко раздвинутыми, одну и вовсе закинув на своё широкое плечо, и часто толкался в уложенное бочком тело. Было не очень удобно, но тем не менее он не желал сопротивляться. От напряжения в вытянутых стопах, его ноги пробирали мелкие судороги, из-за чего он ёрзал на столе, пытаясь найти себе место. Но Хун-эр взялся за его бедра, придавил к столу и продолжил толкаться ещё активнее. Для Хуа Чэна это был первый опыт. Что уж, он и в теории не был подкован, так что действовал исходя из хищных инстинктов. Новые яркие ощущения настолько вскружили ему голову, что он напрочь лишился способности мыслить. Всё, что он мог, это целовать нежное, но вместе с тем крепкое атлетичное тело, оставляя яркие следы на белоснежной коже. Сочетая в своих действиях нежность поцелуев и грубую страсть толчков, он не только выбивал стоны из Се Ляня, но и сам сладко стонал, опаляя горячим дыханием и без того горящую кожу старшего. В какой-то момент Се Лянь всё-таки смог устроиться поудобнее и обнять Сань Лана за шею, теперь уже ответно обжигая его шею поцелуями и доводя младшего до дрожи. Во время стонов он продолжал звать его по имени, придавая его звучанию такую эротичную окраску, что Хуа Чэну даже полюбилось собственное имя. Ему нравилось в нём всё. Каждый вздох, каждый томный взгляд, стон, неловкое подмахивание бёдрами, нежный поцелуй, попытка выдавить из груди хоть пару слов, вклинив их между стонами. Се Лянь был настолько прекрасен, что сердце Хуа Чэна заходилось в бешеном ритме. Он чувствовал себя не просто влюбленным, а одержимым. Продвигаясь в невыносимо тугое но мягкое горячее нутро, Хуа Чэн чувствовал, как немеет и вздрагивает его член, но он не мог удержаться от каждого нового толчка, поэтому не прекращал двигаться до тех пор, пока не излился внутрь, вызвав у Се Ляня то ли недовольный, то ли усталый всхлип. Наконец покинув его дырочку, Хуа Чэн тут же почувствовал некую грусть, если не упадок от того, что всё закончилось, и они больше не делят одну душу на двоих. Он посмотрел на сокращающуюся и порционно выпускающую семя дырочку и поджал губы. Может ему и хотелось вернуться в нее, но он видел, что сам Се Лянь ещё не кончил, поэтому переключил своё внимание на его член и стал ловко ему надрачивать. –Прости мне мою слабую выдержку, Гэгэ.. я не ожидал, что мне будет так хорошо. –Помолчи! – снова сорвавшись на стоны из-за активной стимуляции, сопровождаемой поцелуями и облизываниями головки, Се Лянь прозвучал немного резко, но тут же взял себя в руки. – Нет-нет, то есть.. Кх.. Хун-эр, помедленнее.. Он никуда не денется, не надо так торопиться. Его член вскоре тоже начал подрагивать и излился после очередного влажного движения языком по чувствительной головке. Несколько капель успело попасть на язык Хуа Чэна, остальное же пролилось на его красивое лицо, склеив длинные ресницы. Увидев, что он натворил, Се Лянь от стыда закрыл лицо руками и стал извиняться, но Хуа Чэна ничуть не смущало произошедшее. Он слизнул остатки семени с его члена и улыбнулся. –Гэгэ вкусный. Хотя, сложно сказать, было ли это действительно так, или ему просто хотелось поиздеваться над старшим. **** Хуа Чэн проснулся то ли в холодном поту, то ли сгорая от возбуждения, и сразу посмотрел под одеяло, практически выскакивая из-под него. Как и ожидалось, и его белье, и постель были испачканы белесой жидкостью. Теперь уже жар после горячего сна прошёл и сменился жаром от стыда. Хуа Чэн грубо потер ладонями лицо, пытаясь прогнать из головы слишком яркие образы из сна, а затем и вовсе пару раз по ней ударил – чтобы наверняка. Но томный взгляд репетитора, разложенного на столе поверх всех тетрадей и методичек, был словно выгравирован в его сознании искусным мастером: настолько детально и точно, что он, казалось, никогда не сможет это забыть. Хуа Чэн испытывал к себе отвращение за то, что посмел приснить такой развратный сон, но в глубине души ему очень хотелось, чтобы однажды он стал явью. Тяжело жить, когда у тебя пубертат. Хуа Чэн не знал, как ему теперь смотреть в глаза Се Ляню. Он же теперь в его присутствии не сможет думать ни о чём другом! Скрепя сердце он принял жестокое для себя решение пока что прекратить посещать уроки Се Ляня. Дрожащими пальцами написав ему сообщение об этом, он сослался на то, что приболел, и грубо положил телефон на стол экраном вниз, после чего занялся приведением себя и постели в порядок. **** Се Лянь был в некотором замешательстве. Он только недавно смог принять решение всё-таки дать этому мальчишке шанс, и тот вдруг написал, что не сможет приходить к нему какое-то время. То, что Хун-эр приболел, немного взволновало успевшего проникнуться к ученику Се Ляня, но у него и самого особо не было времени, чтобы навещать его. Прошли новогодние праздники, началась зимняя сессия, и Се Лянь подгрузился ещё больше, теперь почти не вспоминая своего ученика. Вернее, он иногда думал про него, но скорее с непонятным смехом над самим собой: " Ну вот, снова твоя неудача показала себя во всей красе. Стоило тебе чего-то захотеть, и оно тут же ушло из твоих рук. Просто забудь о нём, пусть Хун-эр спокойно учится". Но иногда были позывы написать и спросить у него, как он себя чувствует, как провел новый год, и когда планирует прийти на занятия. Но Се Лянь понимал, что такое общение выходит за рамки репетиторства, потому не позволял себе этого. И так вышло, что не общались они действительно долго. ***** С началом у третьего курса экзаменов, экзамены начались и у Му Цина. Вот только сдавать ему приходилось гораздо больше предметов, а это значило, что приходить в университет приходилось чуть ли не каждый день. В чём-то ему помогли ответы на тесты, которые скидывал Се Лянь: если знал, что не удастся списать, то заучивал все ответы. Но по многим предметам экзамен невозможно было провести в виде теста, и тогда он тянул билеты и либо рассказывал всё, что выучил по чужим конспектам, либо решал задачи. Сложнее всего дела обстояли с принципиальным Мэй Няньцином. Он в принципе не часто шел студентам на уступки, но с неприязнью к Му Цину, он был готов отправлять его на пересдачи до конца учебного года, чтобы он так и не смог восстановиться и больше не появлялся в стенах этого университета. И так, он предупредил, что экзамен будет проходить по билетам, но не дал ни вопросов из билетов для подготовки, ни лекционный курс, по которому можно подготовиться, ещё и запретил кому-либо скидывать ему лекции. Впрочем, Му Цин все равно не смог бы идеально выучить все лекции всего за один день. А зная Мэй Няньцина, тот обязательно стал бы задавать самые сложные и каверзные вопросы, которые ещё и не входят в лекционный материал. Оставался только один шанс хоть как-то подготовиться к экзамену: пробраться на кафедру, найти билеты и сфотографировать их. Му Цин специально подобрал время, когда все преподаватели были заняты проведением экзаменов. Кафедра обычно не закрывалась, потому что в любой момент туда могли отправить кого-нибудь из студентов, а ключей на всех напастись было не реально. Пробраться в кабинет труда Му Цину никакого не составило. Он подошёл к столу Мэй Няньцина и, поглядывая на дверь, стал торопливо искать конверт с билетами по всем полкам и шкафчикам. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо кабинета, он с замиранием сердца быстренько выпрямлялся и дожидался, пока шаги стихнут. Из-за этого поиски продвигались очень медленно: ведь по коридору часто ходили студенты, уже сдавшие свой экзамен и вышедшие из кабинета. Му Цин уже даже стал сомневаться, что сможет что-то найти и сдать этот чертов экзамен. Его нервы закипали. В момент, когда он уже забил на шаги и стал ускоренно рыться на чужом столе, на кафедру зашел Фэн Синь. –Здрасте, я за ве...домостью, – Фэн Синь замер, осознав, что происходит, и молчаливо уставился на Му Цина, ожидая объяснений. –Мне нужны билеты, а учитель Мэй их не даёт, поэтому я пытаюсь их найти, – торопливо объяснился Му Цин вздрагивающим голосом, ощущая, как задыхается от волнения. – Постой на стрёме, пожалуйста, иначе мне точно светит пересдача, а я этого не выдержу. В сердце Фэн Синя взыграла студенческая солидарность. И хотя Му Цин был ему неприятен, но он видел, как тот переживает, поэтому сжалился над ним и кивнул. –Давай быстрее, я вообще-то за ведомостью пришёл, меня ждут, – он встал в двери и стал контролировать движение на коридоре, пока Му Цин вернулся к поиску заветных билетов. –Нашёл! – Му Цин стал в спешке их фоткать дрожащими руками, делая сразу по несколько попыток, чтобы хотя бы одна из них была не смазанной. И когда он делал фотографии последнего билета, Фэн Синь дёрнулся и закрыл дверь. –Он вышел из кабинета, идёт да, быстрее собирай всё и прячь! Му Цин стал суетливо складывать билеты обратно в конверт, выронив из-за этого телефон из трясущихся рук. Когда шаги были уже совсем близко, он только клал конверт на прежнее место, пока Фэн Синь пытался навести на столе маломальский порядок. Времени сделать все так, как было, у них катастрофически не хватало, и Фэн Синь, чья голова абсолютно опустела от волнения, не придумал ничего лучше, кроме как завалить Му Цина на стол Мэй Няньцина и приблизиться к его лицу так, словно вот-вот его поцелует. И именно в этот момент на кафедру зашел Мэй Няньцин. Узрев эту живописную картину, он даже не знал, какую эмоцию ему выразить. Он был и в замешательстве, и в гневе. –Что здесь происходит? – терпеливо спросил он. –Ой, Вы как-то рано..– Фэн Синь нервно посмеялся, отстранившись от Му Цина, но продолжил закрывать его собой. – Все кабинеты заняты, а тут было открыто, вот мы и.. Вы не подумайте, мы не собирались заходить слишком далеко! –Так, прекрати эти разговоры, – Мэй Няньцин не выдержал и слабо хлопнул его по лбу. Так как Фэн Синь был другом и помощником Се Ляня, то есть постоянно выслуживался перед университетом и постоянно занимал места на спортивных соревнованиях, отношение к нему было лояльным даже у Мэй Няньцина. Да и к тому же он не мог упрекать студента в грехах, которыми страдал и сам, поэтому ему пришлось закрыть глаза на всю эту ситуацию и даже простить Му Цина. –Выметайтесь, пока я не разозлился. –А можно ещё взять ведомость для третьего курса? Мэй Няньцин изогнул бровь. –Бери, кто тебе запрещает? Только быстрее, у меня начинают болеть глаза, на вас глядя. Ещё и на столе мне всё разбросали. Фэн Синь суетливо прошёлся по столам в поисках заветного документа, а Му Цин стоял около двери бледный, как смерть. Его грудь всё чаще вздымалась от нарастающей паники, и хотелось поскорее сбежать, но покинул кафедру он только вместе с Фэн Синем. Слов благодарности из его уст так и не вырвалось, вместо этого он нанёс увесистый удар кулаком в грудь Фэн Синя, за то что он позволил себе так с ним поступить, и поскорее ушел в туалет, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Но как только он скрылся от чужих глаз, как паника полностью его захватила. На его глаза навернулись крупные слёзы, и хотя он не рыдал, его дико трясло, и он практически задыхался. К горлу подступил тошнотворный ком. Перед глазами он видел не Фэн Синя, который просто покрыл его, чтобы спасти шкуры их обоих, он видел Цзюнь У, который позволял себе всё то же, и даже больше. " Если хочешь остаться здесь, на своем месте, думаешь, у тебя есть другой выбор?" " Сейчас ответственность за жизнь твоей матери лежит на твоих плечах. Но ты ведь не можешь разрываться, верно? Я помогу, я закрою на всё глаза, но не просто так." Рой мыслей, связанных с травмирующими его воспоминаниями, вскружил голову юноши так, что он не знал, куда ему деваться. Му Цина вырвало. –"Фэн Синь просто хотел мне помочь... А я его ударил. Нужно будет извиниться перед ним". У Му Цина совсем не было сил. Он почувствовал себя настолько уставшим, что просто опустился на колени в кабинке туалета и понурил голову, терпеливо дожидаясь, когда дрожь в его теле уймётся и появятся силы хотябы умыться. Фэн Синя очень разозлил этот удар. Он пошел этому подонку на встречу, помог ему и даже прикрыл его зад, а он отплатил таким сильным ударом, что на мгновение перекрыл дыхание?! Вот уж нет, такая благодарность ему не нужна! –" Хуй я хоть раз ещё помогу этому ублюдку!"