Добегался мелкий

Это был вечер конца 82-го в огромном баре в Лас-Вегасе. А, если быть точными, это был новый год. Народу было немерено помимо ребят из Metallica. В конце концов, у Скотта Иэна сегодня день рождения. Тусовка, конечно, была не в его честь, они просто припёрлись сюда все вместе. В этот вечер, в баре выступали Mötley Crüe. Все были в восторге - девчонки обнажали груди перед сценой, кидали некоторую одежду...ну, впрочем, это всё что имело значение. Девчонки, деньги, дурь, популярность...вокалист поспешил за кулисы, гитарист неспеша что-то мутил с аппаратурой, ударник что-то там баловался за установкой...а басист, Никки Сикс, стоял уже с микрофоном в руках, толкал какую-то речь, пока не услышал.. Вот знаете, если большинство сидели относительно вменяемые, то Ларс Ульрих уже был не в менозе. И пока Джеймс с Эмбер миловались, попивая пивка на диванчике, Ларса развозило по полной. – ХА! ПРОСТИТУТКИ, ВЫКУСИТЕ! – ДА ТЫ НА ДЕВКУ ДАЖЕ НЕ ПОХОЖ! ТОЛЬКО ЕСЛИ НА СТРЁМНУЮ И СТРАШНУЮ, ЛОШАРА! Весело ударнику было. А вот Никки Сиксу, басисту Мотли, наверное, не очень... – Кто это сказал? А? Ублюдки, кто это сказал? – на последних трёх словах тон басиста грозно повысился, и взглядом он принялся скользить по толпе, пока не заметил до боли знакомую морду... Ларс Ульрих. Да-да, тот самый трэшер, гном ударник, который не попадает в ритм. Поджав губы и тихо фыркнув себе под нос, Сикс поставил микрофон, и показал пальцем на Ларса. – Эй, членосос! За слова сейчас ответишь! – и с этими словами, темноволосый спустился со сцены, поспешив к Ульриху. Ой что щас будет... Ларс, было, слегка побледнел, но убегать было уже, кажется, поздно. Или нет? У этой проститутки крашеной каблуки-то вон какие.. да-а, на таких каблуках ой как неудобно бегать! Ну всё, схема побега готова. Ну как "схема"... – А-А-А! – закричал Ульрих и ломанулся от Никки. С - смелость. Ещё и через толпу приходится пробираться ведь. Но ничего, у Сикстера шансов пробраться через толпу в своих туфлях ещё меньше, Ларс ведь в кроссовках. И бежит Ульрих к туалетам, чтобы там закрыться и, наконец, выдохнуть. Сикс пробирался через толпу в надежде догнать мерзавца, но на таких каблуках получалось это.. ну.. на троечку. То нога подвернёт, то споткнётся. В общем, каблуки - не лучшая обувь для бегов. И вот он уже у цели... дверь распахнулась, и внутрь влетел разгневанный басист, тяжело дыша, и захлопывая дверь за собой. — Ну и что? добегался, членосос! – прокричал Никки и испустил тихий смешок, сплюнув в сторону, и кинувшись на Ульриха. Схватил одной рукой за шею и к стене, а другую - сжал в кулак и поднял. Перед концертом он неплохо так накидался... – Извиняйся, ублюдок! – Ай-ай-яй-яй! Волосы! – верещал Ульрих. Да уж, вот теперь придётся отвечать за свои слова.. надо было к Джеймсу бежать! Или к Кирку хотя бы. – Пошёл ты! Не буду перед шлюхой извиняться! Вот это стойкость и приверженность своим принципам, однако. Ну или гордость и неумение идти на попятную? Скорее так. Никки уж хотел дать Ульриху в табло, но опустил руку. Что происходит в голове у этого наркомана - никому не известно. Он уже и сам не понимал, что делает. – Шлюха это твоя девушка. Хотя...тебе и девчонки наверняка не дают, да? Вместо хера, – он показал дулю, мол, размер хера Ларса, и рассмеялся. А потом резко схватив его за волосы отдёрнул от стены, толкая к раковине и бья его в живот кулаком, заставляя его согнуться. – Извиняйся или, сука, на всю жизнь заикой останешься! Ульрих согнулся пополам и взвыл. – БЛЯТЬ! М.. МХ! ТЫ.. Он пару секунд пробыл ещё в таком положении, а потом - собрался с силами и резко вдал Сиксу промеж ног коленом. Стоило Никки на секунду отпустить этого придурка от боли, как Ларс откинулся на стенку туалета, пытаясь отойти от боли в животе. Да, получил он нехило. – Аргх! Вот же блядь... Такая... – Сикс от такого удара и сам согнулся, но ненадолго. Он был слишком зол, Ульрих задел его гордость. И за это он сейчас обязательно поплатится. Резко басист снова рванул к Ларсу, но уже без кулаков. Схватил его за плечи и грубо ударил об стену, прижимая его лицом к холодной поверхности и налигая всем телом, дабы удержать его, пока его руки...возились с ремнём на штанах и ширинкой. Что он блядь задумал?! – Не рыпайся, – рыкнул ему на ухо темноволосый, уже однако совершая быстрые поглаживания по своему члену, дабы поднять, а другой рукой уже стягивал джинсы с Ульриха... – Ты.. блять.. какого ты себе тут?! Ларс пытался вырваться, но безнадёжно. Сикс был сильнее и держал его руки. Что он удумал?! И.. сука, похоже, что те многочисленные фанатки не врали, когда говорили, что у басиста Mötley Crüe большой член... Ульрих сглотнул, но уже не сопротивлялся. Без толку. Никки схватив Ульриха за волосы, прижав его лицо к кафельной холодной стенке туалета. Ну всё, добегался мелкий... – Пискнешь - хуже будет, – пригрозил Сикс, уже подводя свой агрегат ко входу Ульриха и, даже не подготовив его, сделал резкий толчок вперёд. Да такой толчок, от которого бы любой взвыл как последняя сука. Потом резкое движение назад, и он выдвинулся полностью...мазолистые руки басиста разгулялись по бёдрам ударника, очерчивая круги, сжимая, а потом снова входя, уже по самую "рукоятку". – Ну как тебе, сучара? – прорычал темноволосый у уха бедолаги Ульриха, начиная двигаться. Внутри него было так узко... и Сикс не мог не издать протяжный сдавленный стон удовольствия, сильнее сжимая бёдра парня и притягивая его к себе, оставаясь некоторое время неподвижным, дабы насладиться моментом. Ларс стоял, прижатый к стенке, и плакал от боли. Его рассудок был заполнен болью, ровно как и анал. Губы ударника разбухли, а отчаяние выходило тяжёлой волной дыхания. Казалось, что Ульрих испытывает мучения похлеще смерти. Его ебёт в задницу Никки Сикс. Но ещё страшнее было то, что Ларсу, кажется, понравилось это, чёрт возьми. Он плакал, но член Сикстера, подобно змее, поднимался в мелодии их с Никки дыхания и стонов басиста. Его голос, его пальцы - такие жёсткие, будто бы резиной по заднице водят, будто бы Ларса выпороли как непослушного подростка. Губы ударника уже почти что сводило. Ульрих едва смог повернуть голову назад, чтобы увидеть Сикса - его злое лицо и сжатые скулы. Никки в тот же момент грубо схватил ударника за волосы и вжал его голову обратно в стену. — Тебе это нравится, сучара? М? – Сикс подчеркнул свои слова резким грубым толчком вперёд, и расплылся в эхидной ухмылке. Ему это безумно нравилось. Безусловно, это приятно, и чёрт возьми - он никогда не чувствовал себя так ахуенно. Ульрих определённо получше всякой там дырявой шалавы, и задница у него зачётная. Девчонки сами готовы были убить за член Сикса, это уже было обыденно, не интересно. А здесь, с Ларсом... он чувствует себя таким властным, будто ему всё подвластно. Хоть так и есть. Не проронив ни слова больше, Никки шлёпнул бедолагу Ульриха по ягодице, отчего остался краснющий след, и сжав его бёдра, подтащил к себе, начав двигаться. И он не медлил, не щадил ударника, долбил как резиновую секс-куклу, будто бы это его последний секс. Ларс выгнул голову и закусил губы, чтобы не дай бог не выдать ни одного стона. Он даже глаза зажмурил. Но долго так не продержался. Уже через несколько толчков он разрывает губы и делает глубокий и громкий вдох, плавно переходящий в стон, больше похожий на плач. Краснющие щёки ударника, хоть и были прижаты к плиточной стене, полыхали красным, почти огненным цветом, а осознание того, что их сейчас могут застукать, только сильнее возбуждало. Не дай бог Кирк или Джеймс зайдут.. нет.. Ларс же столько раз говорил, что Mötley Crüe - проститутки, а сейчас получает удовольствие от члена их басиста внутри своей оголённой задницы. Ларс снова закусил губу, уже до крови. Он сам делал некоторое подобие толчков навстречу Сиксу, но это было едва ощутимо по сравнению с тем, как долбится Никки. – М.. м.. мгм! – всхлипывал Ульрих как маленькая девочка. Он надул щёки и, казалось, был готов скоро лопнуть как надутый мячик. – Ты так и не ответил, – грозно прогремел голос басиста прямо под ухом Ульриха, когда тот продолжал неустанно вбиваться в него. Твёрдые, мазолистые пальцы темноволосого болезненно впивались в задницу ударника. – Тебе это нравится? – повторил Сикс, подчеркнув очередным, но более грубым толчком. И чего это он такой тихий? Любая бы другая девчонка орала бы как резанная, будь она на месте Ларса. Боится что-ли чего-то? А вот Никки не боится. На то было множество причин - он угашённый в край, и его сейчас ничего не заботит. Ни то, что он по факту изнасиловал Ларса, и что он изнасиловал ПАРНЯ, не девушку... Ни то, что кто-то может в любой момент зайти и застать их. Он ведь ебёт его, в конце то концов! Не так стыдно будет, когда узнает, будучи уже трезвым. – Н... Пожалуйста, отпусти меня.. – промямлил Ульрих, пытаясь не выдать правды. Нравится. Ещё как нравится. Он хочет, чтобы Никки кончил ему в задницу, чтобы его сперма разлилась по всей такой чистой и будто бы непорочной заднице ударника Metallica. – П.. пожалуйста.. "Пожалуйста" - совершенно новое слово для Ларса. Многие думают, что он не умеет извиняться или говорить слова благодарности. Но, кажется, с Сиксом всё немного иначе складывается. И непонятно о чём он молит - если в первый раз уточнил, чтобы басист прекратил свой разврат, то сейчас будто бы молит о большем. Его язык высунут наружу, переносица чуть сгорблена, в глазах мутнеет, они закатываются наверх. Ладошки потные, от них остаются совершенно очевидные влажные следы на кафельной стене. К слову, влажные следы проявляются не только на стене, но и в штанах Ларса. – П.. пожалуйста.. Сикс на мольбы Ульриха не ответил, будто бы не слышал. Хотя, он, походу, и вправду не слышал.... дымка удовольствия, страсти и ярости охватила его, а осознание того, что Ларс отличная секс-кукла и он, может, пригодится ему в удовлетворении личных нужд, било по мозгам. Оглушало. Он уже был на пределе, и вскоре с громким стоном наконец кончил. И кончил прямо в него. Сделал ещё пару глубоких толчком, вливая всего себя в его задницу, прежде чем со вздохом наконец выйти из него. Никки усмехнулся, и вытерев хер об задницу Ульриха, надел штаны обратно. – Давай сучара, приведи себя в порядок, – всё так же усмехаясь, говорил басист, уже однако выходя из туалета.