This is "not" another fanf about love

— Джо! Постой! — Начал звать меня Олдбой, протягивая руку. Я выбежал из кабинета, оставив наушники с телефоном на столе. В этот момент мне просто хотелось побыть одному, чтобы никого рядом не было! В особенности Олдбоя… Не хочу его даже видеть, сука! Спросите меня,что происходит? Начнём всё с самого начала… * * * Я прохожу по коридорам, вспоминая вновь нужный мне кабинет. С недавних пор ( Хотя нихера себе « недавних » – 4 года тому назад! ) я стал соведущим на одном подкасте у знакомого мне уже пару лет товарища, который меня и позвал сюда и является здесь главным ведущим. Олдбой – так он себя называет – довольно спокойный и адекватный среди нашего цирка, только вот во–первых: Я замечаю, что с ним у меня какое то странно–ебанутое чувство и настроение – с одной стороны я вроде чем то с ним похож – там, к примеру, мы оба, как бородатые дебилы, ржём с разной хуйни и нами буквально, блять, поражаются. Но с другой стороны, мы такие разные, а к тому же меня начинают почему то раздражать все его эти резкие касания с нихуя, намёки на чё то, эти фразочки в мою сторону… НЬЕЕЕЕЕЕЕЕ! Во–вторых, я стал замечать, что Олдбой стал каким то в последнее время… хмуроватым? Именно не хмурым, а таким прям хмуроватым – тип может там с чего то поржать, с чего то улыбнуться, но проходит его позитив довольно быстро, а в остальном его искренность куда-то испарилась, и с нами – с ведущими – он тоже стал относится как то холодновато – особенно торопить нас чаще стал. « Вы меня с Нейкед заебали, извините. »— запомнилась мне его фраза в наш адрес. Что с ним в последнее время не так? Блять, стоп, опять? Опять я про него думать начинаю! Уже две недели так! И дни от этого трачу тупо в пустую…Задолбали! И тут я мгновенно врезаюсь в кого то.Падаю на пятую точку, жмурюсь от боли, поднимаю голову вверх. И тут мне протягивают руку. — Аккуратней, Джо! — произнёс знакомый мне баритон. Пиздец, открываю глаза – да, это Олдбой. Рыжий, в очках, в чёрной обманке с надписями « новые люди » с воротником в клеточку. И это самое хмуроватое лицо, которое я вижу уже как несколько дней? Недель? Мне уж давно это неизвестно… — Джо? — и тут из мыслей меня вывез Олдбой. Я очнулся и взяв его за руку, встал. — Прости, задумался и тебя не заметил! — Смог, наконец, сказать я, вытряхивая с колен брюк пыль по привычке и смотря куда-то в сторону. — И о чём же призадумался в этот вечер, дорогой мой? — Олдбой слегка нагнулся ко мне и улыбнулся. Его улыбка была впервые такой искренней за долгое время! Стоп, о чём ты такое, гадина, подумал? — А тебя зачем это ебать должно? — Ответил я ему борзо и сложил руки на груди. Тут он перестал улыбаться и продолжая смотреть на меня, спросил: — Ты опять сегодня не в духе, Джо? На лице у меня появилось удивление. И что в меня выдало такого, что он понял моё настроение на этот раз? А ведь он моё настроение всегда распознаёт. И я его тоже порой. — Ну, да. Есть такое… — И чего тебя на этот раз тревожит? Я в эту же секунду поднял голову вверх и глянув ему в глаза, замер. Почему–то всегда, когда я смотрю ему в лицо, то замираю и не могу ни слова сморозить. Что то есть в его взгляде такое, что заставляет меня сжаться внутри. — Джо, — Тут он взял меня за руки — Всё нормально. Тут щас никого нет. Выпусти всё накопленное за сегодняшний день мне, я выслушаю. Тут у меня в груди сердце стало стучать сильнее и быстрее. И как у него это выходит? Как у него так выходит меня так легко засмущать, да аж так сильно? Всё, что он делает, заставляет моё сердце стучать быстрее. Почему он это делает так легко и просто? — Какой же ты, однако, легко сломленный и мил, когда я тебя просто так косаюсь, — Вдруг произнёс Олдбой, вновь сбивая меня с толку. Было слышно вновь его улыбку. На щеках появляется резкий румянец. Я и забыл даже, на что злился тогда, ибо появилась новая причина злости. — Ненавижу тебя… — Произнёс я вслух, не думая ни о чём. Олдбой улыбнулся миловидно и погладил меня по голове, сказав: — Я знаю. Ты мне это уже какой раз говоришь) — Отпусти руку с моих волос, иначе я тебе врежу! — Ну чё ты? Не надо быть таким грубым, просто радуйся, что хоть кто то тебя по башке твоей гладит! — Говоря это, он убрал свою руку с моей головы — На что это ты намекаешь? — сказал я, сложив руки на бёдра. — Ни о чём! — продолжал тот улыбаться. — Ой, всё! Иди ты в жопу! — Сказал я и толкнув слегка Олдбоя в сторону, пошёл прямо. По пути я , пару секунд спустя, слышу: — Реально какой то легко сломленный… Я развернулся в сторону Олдбоя: — Ну естественно, не легко весь этот беспорядок твой сранный ко мне убрать! — В смысле « беспорядок к тебе » ? — озадачило Олдбоя, подходившего ко мне. — А вот такой вот! Ты постоянно чё то мне намекаешь, чё то постоянно меня косаешься с нифига, кликухи порой какие–то мне даёшь, флиртуешь даже. Я, блять, так не могу!— Я схватился за голову. — Джо… — Он положил свою ладонь на мою щеку. — Джо! Тссс… Зай, тихо, успокой свой пыл! Всё нормально! — и тут же прикоснулся губами к моему лбу. Вновь слышу стук своего сердца. Чувствую, как у меня горит тело от щёк до бёдер. Я отталкиваю его от себя. — Ненавижу тебь… — и вновь зыркаю на него мигом, как вдруг опять вижу его лицо. На лице было видно это таящие желание меня заполучить – зелёные глаза так и глядели мне прямо в душу, а губы застыли в собранном виде. Я сглотнул подошедший голку ком. Было такое ощущение, что на моей шее верёвка, которая меня душит. Сердце опять стало стучать быстрей. Так, Джо, успокойся. Тебе всё кажется…БЛЯТЬ! — Ладно, всё. Пошли уже, — И тут он берёт меня за руку. Я мигом очнулся и злобно завопил: — ОТПУСТИ! — Не-а! Пока не дойдём – не отпущу ни на секунду, — Ненавижу… И так мы доходили до нужного нам кабинета. * * * Я выпиваю очередной стакан воды.Господи, как мне убрать это долбанутое ощущение в глотке? Не надо было визжать так сильно. Осматриваю кабинет – всё стены обклеены звукоподавляющим поролоном .По середине стоит белый стол, за которым мы сидим на подкасте первые четыре рубрики. На пятой– на зачитку творений шизанутых – идём в студию звукозаписи, где и начинается весь самый интересный пиздец. Я смотрю напротив себя – там Олдбой с Аней что то обсуждают в этой студии звукозаписи. — Чё, опять технические неполадки какие-то? — спрашивает Олдбой, вздыхая. Молчание. И тут из под стола вылезает Нейкед и бьётся тем самым об него головой. — ДА БЛЯТЬ, ПРОВОДА ЭТИ ЗАЕБАЛИ!ХУЙ ПОЙМЁШЬ, КУДА ИХ ПРАВИЛЬНО ВСТАВЛЯТЬ НАДО, ЧТОБ ВСЁ РАБОТАЛО, КАК НАДО! — Отчаянно крикнула она, сидя на своих коленях и поднимая голову с руками куда-то вверх. — Да тихо ты! Щас разберусь, только не ори! — Сказал он, залезая под стол. — Ань, подвинься, плиз! Нейкед подвинулась и Олдбой начал там что то шаманить, чтобы эти шайтан–машины – микрофоны –заработали, наконец, нормально. Он встал и подошёл к микрофону, надев наушники. — Раз, два, как меня слышно? — Произнёс Олдбой в микрофон. Ну… если я этот баритон услышал, то значит всё заработало. —… КАК? — Удивилась Нейкед, развеивая руками. — ✨Магия вне Хогвартса✨ — Ответил ей Олдбой, махнув рукой, словно взмахнув магией — А на самом деле ты просто не туда провода вставляла изначально. — Спасибо, Кирилл, Боже–ж ты мой! — Сказала Нейкед, налетев на Олдбоя с объятиями. — Ты всегда выручаешь! — Да не за что, Ань, только пожалуйста, отпусти меня, а то щас задохнусь! Я засмеялся, от чего появился вновь в горле ком и стал вновь рефлекторно кашлять. — Джо, всё нормально? — спросил меня Олдбой, выходивший из студии звукозаписи. — Да всё заебись. Просто вздохнул не так, да! — ответил я, обвив своей рукой за шею. — Слушай, может ты сегодня от выпуска откажешься и отдохнёшь? А то ты с нашей сегодняшней встречи какой-то ни такой… — Да не-не-не! Просто чёт в глотке прихватило, вот и пытаюсь запить. — Погоди–погоди. Не надо, ща всё будет. — Олдбой подошёл ко мне. — Встань! — Я по его приказу встал со своего места и замер. Он приложил свои пальцы к моей шее. Я почувствовал резкое тепло на ней. — Готовься. Раз, два, три! — и тут он слегка её придавил и отпустил. Я рефлекторно закашлял, но тут же почувствовал, что с глоткой всё стало нормально. — Ты как? — Спасибо… — Смог сказать я, раскашлявшись. Мой шок в шоке. Это как? Э-это что за магия? — Да нет проблем, мой дорогой! — Он погладил меня от головы по плеч. И вот снова его это чёртова улыбка. По моей спине прошлась мелкая дрожь — Ладно, всё. Нам уже через пару минут начинать надо. — Он убрал руки с моих плеч и пошёл в сторону своего кресла. Я замер и снова почувствовал биение своего чёрного, но такого быстрого сердца. * * * — Итак, мы в эфире, — озвучила техник, сидя в своём кресле. — Здарова, пацаны! — Да, окей. Итак, приветствую всех наших зрителей на сегодняшнем очередном субботнем вечере подкаста «Азбуки безвкусия», — Начал свою постоянную речь Олдбой. — Надеюсь, что в этот вечер вы в хорошем настроении. Дилайн позвать сегодня не получилось, как и всегда, поэтому сегодня будет наше уже классическое трио – я, – Олдбой – Нейкед_Скалл и ДжоШи́з… Ой, япона мать, тьфу, ДжоШизо́, да, извините. — Под конец в голосе этого хитрого чёрта можно было услышать улыбку. Я триггернулся, естественно, и сделал вдох и выдох, чтобы не забомбить. — Ты просто вспомнил и специально решил не так мой ник сказать, чтоб побесить меня, да? — Спросил я у него, сложа руки на груди вновь крестом. Да, раньше у него реально были проблемы с моим никнеймом, точно такие же, только он постоянно говорил, что запомнит. По итогу то научился, только он меня теперь всегда Джо и называет. Хотя и до этого он меня Джо постоянно звал, и никак иначе. — Нет, чего ты? Просто сегодня подзаёбанный, поэтому вот так и вышло, — В его слове всё равно была слышна улыбка. — Прости, если это тебя напрягло, котёнок. … Что, блять? Я не ослышался? Рядом со мной сидит и тихо ржёт Нейкед. Я забегал глазами по студии. — Э–э… Ч–что–что, прости? — Спросил я у него немного нервным тоном. — А я что-то не так опять сказал? — спросил Олдбой, наклонив голову влево. — Повтори, как ты меня там назвал? — А я тебя как то называл? — Да–да, называл! — Наверное, тебе просто показалось, Джо, — и снова эта ёбанная улыбка. — Тебе к ушному надо сходить, и к лору заодно. Не, прикиньте, тут крч у Джо за пару минут до эфира с глоткой что-то не так было, хотел свалить по тихому ещё на одну неделю, зараза хитрая. Но я всё исправил) Олдбой подмигнул мне, закинув руки за шею. На моём лице опять появилось возмущение. — Чё опять за шуточки гейские пошли, Олдбой, скажи пожалуйста? — улыбалась Нейкед, смотря на него. — Чё сразу гейские-то? — спросил он у Ани. — Тоесть, по твоему мнению, помощь другу – это намёк такой? Мг, Нейкед, я запомню это, запомню, — Не придуривайся, Олд… Господи, я даже полностью тебя назвать не могу,— Сказал я, краснея и развернувшись — Ты же понимаешь, о чём мы. — Ну, о нас много один человек то пишет, но это ж не означает, что… — И тут Олдбой встал с кресла и подошёл ко мне сзади. Следующее его действие просто добили меня окончательно – он обнял меня за плечи и одним пальцем провёл по моему подбородку, тем самым приблизившись своим лицом к моему и низким голосом тихо сказал — что я должен давать какие-то намёки, так ведь, Иось?~ Я замер. И опять то же чувство в груди. Та же самая краснота на щеках. Та же самая нервная дрожь по телу и волнение, которое было у меня уже какой раз за этот день. Что не так с Олдбоем сегодня? Почему он, внезапно для себя, захотел надо мной поиздеваться? Это для него такая игра? — ПРЕКРАТИ, БЛЯТЬ! — я отталкиваю Олдбоя от себя. — ИДИОТА КУСКА! ВСЁ, Я ТАК НЕ МОГУ! — я развернулся уже к двери. — Джо! Постой! — Начал звать меня Олдбой, протягивая руку. Я выбежал из кабинета, оставив наушники с телефоном на столе. В этот момент мне просто хотелось побыть одному, чтобы никого рядом не было! В особенности Олдбоя… Не хочу его даже видеть, сука! — Джо, ты куда?… — прозвучало от Нейкед. — Блять…Ну вот что ты наделал, а? Всё, я побегу за ним сама, а ты оставайся здесь! — Услышал я от неё. Она, походу, только хотела выбежать из студии, как тут же её за руку схватил Олдбой. — Погоди! Не нужно, — он опустил голову вниз и замолк. Последнее, что я тогда от него услышал, так это фраза — Он вернётся сам. Я это знаю. * * * Улица перед офисом. Я сижу на лестнице и вновь парю облаком дыма моего вейпа, смотря куда-то в даль. На улице был ноябрь. Все разноцветные листья почти опали, ветер ими зашелестел, а сам ветер был дико холодным. Но мне было по барабану – я всё равно сидел без куртки, на мне было чёрное худи, джинсы и потрёпанные белые кеды. Я не чувствовал холода, только настоящий стыд. Господи, Олдбой, нахуя это всё было? Перед сотнями зрителями вот так, просто, без стыда, начать ко мне цепляться? И что за влюблённый Ромео это ему накрутил? Почему меня, в конце то концов, напрягает его простая любовь ко мне? Я всё время хочу что-то сделать ему в ответ, но совесть меня мучает и хочется только его послать на хуй, прибить, отталкивать подальше от себя. И почему то, даже спустя кучу наших порой споров, разногласий, я всё равно постоянно возвращаюсь назад; постоянно тянет назад. Почему? — Ты чего сидишь тут без куртки? Простудишься-же! Этот знакомый голос перевал мой поток мыслей. Я повернул голову в сторону голоса – да, это Олдбой. — Мне из без куртки нормально, — Выдохнул я ему, спрятав ладони в рукава. — А чего тебе надобно, старый? Олдбой присел ко мне рядышком. — Кхм, а почему я, по твоему, могу здесь быть? — Спросил Олдбой, пытаясь посмотреть мне в глаза. — Ну, не знаю… — Я опять сделать затяжку и выдохнул ещё одно облако дыма, не смотря на Олдбоя. Я перевёл на него свой взгляд — Опять ко мне подкатить хочешь? Олдбой выдохнул: —… Прости. И вот так всегда. После наших спор первым идёт извинятся он. И я только пару раз осмелился написать « сорян» после наших двух минут обид. Молчание. — Скажи мне, Олд, — начал я после несколько секунд паузы. Олдбой посмотрел на меня, приподняв одну бровь. — А я тебе и правда симпатичен? И если да, то насколько? Олдбой миловидно улыбнулся мне глазами: — Знаешь… Можно даже сказать, что ты – мой типаж! — В смысле? — спросил я его с краснотой на щеках. — Ну тип среди всех, в кого я влюблялся когда то, ты выделяешься смелостью и верностью. Ты не боишься сморозить что-то не то вслух, а когда в твою сторону что-то не то скажут – ты мигом найдёшь ответку – без разницы, будет ли это трёхэтажный мат или ещё что-то, — Сказал Олд. Он нагнулся ко мне. — А ещё мне нравится тебя смущать. Ты очень порой мил, когда злишься~ — Ой, да иди ты нахер! — Борзо ответил ему и закатил глаза. — Как будто мне на твои подкаты насрать?…ОЙ! — У–у–у, а мне не пришлось долго терпеть, чтобы ты спалился. Я весь румяный встал со ступеньки: — ХОРОШО. Если ты хочешь всё услышать, то я выговорюсь! — Я положил одну руку на свою талию, другой же поправил свою чёлку. — Н–не то, чтобы искренне, но выговорюсь… Олдбой улыбчиво уселся, сложил руки вместе и стал слушать. Я выдохнул. — Окей, вообщем… То, что ты со мной порою творишь на наших подкастах меня доводит до эмоционального смущения с такой силой, что моя совесть начинает меня мучить до дрожи. Я всё время веду себя так гордо и борзо с тобой, потому что боюсь в один момент, что сам сорвусь. Я боюсь делать первые шаги сам – вот не могу взять себя, как мужик, в руки, подойти, взять за руку и уверенно сказать: « Олд, я тебя люб…» Ну, ты понял, крч… Мне нужны твои касания, мне нужен твой голос, который меня дразнит в очередной раз, мне нужны твои губы, которые я так и хочу поцеловать, мне нужен весь ТЫ. ДА, ВЕСЬ ТЫ! Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ПРИДУРОК! — Последняя моя фраза прозвучала эхом по улице. Я сказал это? У меня получилось? Нет, не верю. Я вновь стал слышать только стук своего сердца и моего дыхания, которого не хватало после сказанного мною. Я чувствую красноту своих щёк, резкое чувство, что на мои плечи накидывают куртку, объятие меня за талию и поцелуй в губы. Я очнулся и понял, что это происходит. Это не мой сон. Это реальные касания до моей талии и губ Олдом, которые мне так хотелось почувствовать спустя кучу лет. Он оторвался от моих губ. — Именно это мне и хотелось услышать, — сказал он мне, обняв меня второй рукой за талию. — И я тебя люблю, Джо. — Спасибо, что ты у меня со всеми есть, Олд… — Начал я плакать ему в объятья. — Тсс, тихо. Можешь теперь называть меня просто Кириллом, — Он улыбнулся мне вновь и поцеловал в весок — Моя маленькая, глупая цундерка. Люблю тебя. — Ты уже это говорил. — Скажу ещё раз что, хули нет-то? Я усмехнулся. Вот так закончилась очередная история о любви.