Экзамен

Июньское утро выдалось тёплым. Косые солнечные лучи ложились на парты жёлтыми прямоугольниками. За окном радостно заливалась какая-то птица. Свежий ветерок слегка колыхал тонкую белую занавеску и приносил с улицы запах цветущей липы. Ким сидел за профессорским столом, подперев щёку рукой, и вполуха слушал, как кадет Петров в красках описывает шесть степеней свободы летательного аппарата в пространстве. Он уже некоторое время назад обнаружил в словах кадета Петрова ошибку и теперь выжидал, точно хищник в засаде, предвкушая, как раздавит несчастного студента дополнительными вопросами. Наконец кадет Петров умолк, последний раз перелистал свои записи, словно надеясь обнаружить там что-то новое и доселе неведомое, и поднял на Кима взгляд, полный такой безысходной покорности судьбе, что даже самому холодному и жестокому негодяю в Галактике сделалось бы неловко. Это не сработало. Ким улыбнулся доброжелательной улыбкой крокодила и уже набрал в грудь воздуха, готовясь начать допрос… Дверь аудитории приоткрылась. В образовавшуюся щель просунулся Всеволод и спросил: — Ты занят? Ким пронзил его тяжёлым взглядом. — Занят, — ответил он холодно. — Очень занят? — не сдавался Всеволод. — Дело есть. Ким мученически возвёл глаза к потолку. — Если ты не заметил, — молвил он саркастично, — я прямо сейчас принимаю экзамен. — Заметил, — кивнул Всеволод. — Но это подождёт. Я нам такое назначение урвал — лучше не придумаешь! Новая планета, все дела! А ещё мы летим на «Чайке», так что есть несколько вопросов, которые надо решить при твоём непосредственном участии. Очень срочно. Новая планета! После полугодового больничного — и сразу интересное задание! Немалых усилий стоило Киму остаться на месте и сдержать радостный вопль. Но он справился. В конце концов, ему необходимо было сохранить лицо перед студентами, которым он в течение последнего семестра рассказывал про основы навигации. Поэтому он повернулся к кадету Петрову и процедил: — Четыре. Устраивает? — Устраивает! — просиял кадет Петров, подхватил зачётку и выпорхнул в приоткрытую дверь. Всеволод посторонился, пропуская его, и зашёл в аудиторию целиком. Третий шагнул было следом, но замер на пороге, внимательно изучая оставшихся студентов. Ким тоже посмотрел — студенты во все глаза наблюдали за развернувшейся сценой — и отчеканил: — Я. Принимаю. Экзамен. — Я вижу, — ответил Всеволод. — Но дело не терпит отлагательств, так что минут на десять я тебя украду. А твоих студентов пока может опросить… да хоть Третий. — Я могу, — с готовностью отозвался Третий. Он наконец закончил разглядывать студентов и тоже подошёл к профессорскому столу. — Я знаю, как принимать экзамен. Ким подозрительно сощурился. — Третий? — переспросил он. — А он достаточно компетентен, чтобы принимать мой предмет? Третий смерил его нечитаемым взглядом. — Полагаю, достаточно, — ответил он медленно. — Кимушка, окстись, — фыркнул Всеволод. — Это основы навигации, первый курс. Пошли уже. Ким поднялся из-за стола. — Сначала инструктаж, — молвил он веско. — Смотри, вот это список билетов. Здесь перечислены все билеты и вопросы в них. А вот список студентов. В нём… — Перечислены все студенты? — предположил Третий. — Быстро схватываешь, — похвалил Ким. — А вот это… — Спасибо, — перебил Третий, — дальше я, наверное, разберусь. — Разберётся, конечно, — поддержал Всеволод. — Куда он денется. Тем более, мы рядом. И решительно поволок Кима прочь из аудитории. Тот сначала даже поддался, но в дверях упёрся намертво. — Я должен проследить, — сказал он твёрдо, — что всё будет в порядке. В конце концов, я ответственное лицо. — Ты безответственное лицо, — вздохнул Всеволод. — Ну проследи. Только не долго, пожалуйста. Третий тем временем оторвался от Кимовых записей и обвёл аудиторию доброжелательным взглядом. — Ну что, товарищи кадеты, — спросил он бодро, — кто готов отвечать? Аудитория молчала. Товарищи кадеты не сводили глаз с нового экзаменатора и настороженно выжидали. Третий пожал плечами: — Тогда я буду вызывать в том порядке, в котором вы брали билеты. Кадет Смирнов… Кадет Смирнов ответил свой билет безупречно и получил высший балл. Следом за ним вышли кадеты Байрамов и Михеева и также покинули аудиторию с пятёрками Кадет Зуев, сдававший после них, отвечал не слишком блестяще, но Третий на все его запинки и оговорки только покачал головой, сказал: «Кажется, вам не повезло с билетом» — и всё равно поставил четыре. По аудитории прокатилась волна облегчённых вздохов и шепотков: новый экзаменатор оказался добрым и понимающим. У Кима же, напротив, стало тяжело на душе. Конечно, — думал он, — разве способен чуткий и добросердечный Третий противостоять этим коварным студентам? Разве может он поставить кому-то плохую оценку или, тем более, отправить на пересдачу? Всё сильнее он жалел о том, что поддался на уговоры Всеволода и делегировал свои обязанности. Он жалел об этом ровно до тех пор, пока отвечать не вышел кадет Ивушкин. Лоботряс и двоечник, он уже давно сидел у Кима в печёнках. И теперь, когда он направился к профессорскому столу с видом человека, абсолютно уверенного в своих силах, Ким ни на секунду не усомнился, что он либо списал, либо придумал ещё какую-нибудь уловку. Об этом он немедленно сообщил громким шёпотом Всеволоду. Тот только равнодушно пожал плечами, явно не способный осознать всю серьёзность ситуации. Ким же осознавал всё слишком хорошо. Он не мог бросить товарища в неравной борьбе со злонамеренным студентом и уже хотел было вмешаться… — Давайте немного форсируем события, — предложил Третий, когда Ивушкин приблизился. Кажется, экзамен ему уже порядком наскучил. — Ничего путного вы мне всё равно не расскажете, так что сейчас я ставлю вам неуд, и вы приходите на пересдачу. — Почему? — возмутился кадет. — Я учил! Третий нахмурился: — Вы не учили. — Учил, — упрямо возразил Ивушкин. — Не учили. — Учил! — Не учили, — Третий был непреклонен. — Вы впервые заглянули в конспекты вчера вечером и прочитали их два… нет, один раз, я прав? И сейчас вы надеялись, что я, как добрый преподаватель, вытяну вас на четвёрку, даже если вы совсем ничего не знаете. А теперь вы в ужасе. Надеюсь, к пересдаче вы подготовитесь лучше. Кадет Ивушкин уныло кивнул, взял зачётку и понуро побрёл прочь. Ким проводил его потрясённым взглядом. Всеволод ткнул его локтем в бок: — Видал? Я же говорил, что всё будет хорошо. Теперь-то ты можешь отвлечься на пять минут? — Нет, — упрямо возразил Ким, — мы должны выждать ещё немного. Добром это не кончится, я уверен. — И продолжил наблюдение. В целом экзамен шёл довольно неплохо. Третий теперь только изредка задавал вопросы из билетов. В большинстве случаев он просто смотрел на экзаменуемого несколько секунд и сразу же ставил оценку. Единственная заминка случилась, когда настала очередь кадета Лобанова. Он уже поднялся было со своего места, когда Третий смерил его внимательным взглядом и сказал: — Мне кажется, вы недостаточно подготовились. Посидите, пожалуйста, ещё. И вызвал следующего студента. Ещё минут через пять Всеволод снова ткнул Кима в бок: — Ну? Мы достаточно выждали? Теперь ты можешь отвлечься ненадолго? — Ну ладно, — неохотно отозвался тот, оборачиваясь — что за срочные вопросы? Всеволод просиял. — Короче, — заговорил он торопливо, словно боясь упустить момент, — во-первых, нам нужно будет доставить пару десятков тонн техники и нескольких исследователей. В связи с этим вопрос первый: какого размера на «Чайке» трюм? А то ты столько раз её перестраивал… Ким честно старался слушать и даже что-то отвечал, но никак не мог сосредоточиться. Мысли его всё время возвращались к экзамену. Он долго глядел вслед каждому кадету и изо всех сил навострял уши, силясь разобрать, что происходит внутри. Время от времени он даже срывался с места, стремясь обратно в аудиторию, но Всеволод всякий раз удерживал его за шиворот и со словами: «Мы ещё не закончили» — возвращал на место. Наконец, когда из аудитории вышли сразу две студентки и одна из них сказала: «А этот новый экзаменатор ничего», а вторая ответила: «Надеюсь, он ещё будет у нас вести!» — Ким не выдержал. — Извини, Сева, — сказал он, — я так не могу. Я должен быть там. — Да подожди ты… — начал было Всеволод, но Ким его уже не слушал. Он приоткрыл дверь аудитории и наполовину просунулся в щель. И замер в ужасе. Перед профессорским столом сидела Машенька Шмидт, которая относилась к уникальному и практически вымершему ныне виду Девочек-которые-плачут-на-экзаменах. Ким уже испытал действие её чар во время промежуточных зачётов, и ни разу ещё ему не удалось выйти из поединка победителем. При виде девичьих слёз он сразу терялся, начинал мямлить и ставил вместо двоек четвёрки. А если даже суровый и волевой Второй Капитан не мог выдержать подобной атаки, то у чуткого и трепетного Третьего шансов не было вовсе. Ким уже готовился броситься на помощь другу, когда за его спиной кто-то спросил голосом профессора Верховцева: — Прошу прощения, вы не подскажете, чем в данный момент занят товарищ Янсон? — Товарищ Янсон принимает экзамен, — с готовностью откликнулся Всеволод. — А, — понимающе кивнул Верховцев. — А он не пробовал зайти в аудиторию? Возможно, так будет удобнее. — Это такая специальная техника для приёма экзаменов, — пояснил Всеволод обстоятельно. — На случай, если понадобится тактически отступать. — А, — снова кивнул Верховцев. — Хорошая техника. Жаль, я в своё время о ней не знал. Помните, Сева, как часто мне приходилось тактически отступать перед натиском товарища Янсона? Даже, я бы сказал, спасаться бегством. — Ну разумеется! — воодушевлённо подхватил Всеволод. — Кимушка наш, он же любил успевать раньше! Хотел всё сдавать досрочно! — А потом пересдавать. И так три раза. К концу сессии как раз сдавался. — Он сдавался или вы? Ким обернулся и голосом, холодным, как бескрайние просторы космоса, спросил: — Я вам не мешаю? — Совершенно не мешаете! — заверил Верховцев. — Пожалуйста, не беспокойтесь о нас. Сева, а помните, как товарищ Янсон ходил сдавать межкультурную коммуникацию? — Да кто же не помнит? Но заметьте, профессор, я тогда сразу ставил на вас… Наконец Верховцев ушёл, и Ким вновь приник ухом к двери. Изнутри доносились приглушённые всхлипы. Началось, — понял Ким и рванул дверь на себя. И застыл на пороге. Третий сидел за преподавательским столом, подперев голову двумя правыми руками. По щекам его катились слёзы. Машенька Шмидт хлопотала вокруг. — Ну не плачьте, — умоляла она прерывающимся голосом. — Ну пожалуйста! Вот, возьмите платок… — Маша, — отвечал Третий проникновенно, — ну так же нельзя. Вы же хотите стать космолётчиком. И куда вы долетите, если не можете посчитать расстояние между двумя точками? Машенька трубно высморкалась. — Я выучу! — прорыдала она, заламывая руки. — Вы только не расстраивайтесь, пожалуйста. Я выучу, честное слово! — Я вам верю, Маша. Вы обязательно выучите. Я постараюсь прийти к вам на пересдачу. — Спасибо вам! Придерживая челюсть, Ким наблюдал, как Машенька Шмидт выплывает из аудитории, прижимая к груди пустую зачётку. На лице её лежала печать пережитого катарсиса. А Третий тем временем утёр слёзы рукавом, тяжело вздохнул и абсолютно спокойным голосом объявил: — Следующий — кадет Сидоров. — Вот видишь, Кимушка, — промолвил Всеволод, приобнимая друга за плечи и мягко оттаскивая от двери. — Третий со всем справится. А теперь давай, пожалуйста, уже займёмся делом. Басов ждать не любит. И следующие пятнадцать минут Ким самоотверженно отвечал на вопросы, заполнял формы и высчитывал в уме, сколько исследователей поместится в одной каюте «Чайки», если укладывать их штабелями. Студенты покидали аудиторию один за другим. Кто-то лучился радостью, иные были печальны. Ким механически считал их, отмечая про себя, что пропускная способность у Третьего что надо… И когда смутное беспокойство вдруг сжало сердце, он не сразу понял, в чём дело. А потом понял. Всего аудиторию покинуло двадцать четыре человека. Двадцать пятый всё ещё был внутри. И был там уже давно. Терзаемый нехорошим предчувствием, он приблизился к двери и заглянул. — … куда ты дел Лобанова Александра? Для экзамена по навигации вопрос был, мягко говоря, нетипичный. Ким напрягся, ожидая продолжения. — Я и есть Лобанов Александр, — молвил кадет с достоинством. — И вообще, спрашивайте по билету. — Я имею право задавать дополнительные вопросы, — возразил Третий. — И я хотел бы знать, где в данный момент находится Лобанов Александр. Куда ты его дел? На лице кадета отразилось мыслительное усилие. Похожее выражение Ким часто наблюдал у студентов, которые на экзамене отчаянно пытались вспомнить, за каким чёртом они поступили в Академию. — Вопрос не имеет отношения к предмету, — заявил он наконец. И добавил с гордостью: — Я знаю, как сдавать экзамен. — О, правда? — поразился Третий. — Откуда? — Мне рассказал Лобанов Александр. — И где он теперь? Но упрямого кадета было не так просто сбить с толку: — Он перед вами. Это я. — Слушай, — спросил Всеволод шёпотом, — а это кто? Что за тип? Ким пожал плечами и ответил: — Это Лобанов Александр. — Понимаешь, — говорил тем временем Третий, и в голосе его звучало безграничное терпение, — это очень важно. Если ты его убил или, например, загипнотизировал — то это очень хорошо, — при этих словах лицо кадета вытянулось, — потому что тогда у Лобанова Александра есть уважительная причина для неявки. А если нет… — То это плохо? Третий печально развёл руками. Кадет глубоко задумался. — Но я здесь, — сказал он наконец, и в голосе его прозвучала решимость. — И я готов сдавать экзамен. Я могу ответить на билет. Третий устало закатил глаза. — Я не сомневаюсь, что ты можешь. Как-то же ты летаешь, в конце концов. Проблема не в этом. — Ну ладно, — Лобанов Александр осклабился и расслабленно откинулся на спинку стула. Его глаза вдруг стали очень холодными, а голос — скрипучим и неприятным. — Как ты меня вычислил? Я же знаю, как сдавать экзамен. — По эмофону, — просто ответил Третий. — А что у меня с эмофоном? Настроение хорошее, в себе уверен, задачу решил… — У разных видов эмофоны отличаются. И крокрысский, поверь, ни с чем не спутать. Несколько секунд уже-не-Лобанов Александр осмысливал услышанное. — Ах, так? — сказал он наконец. На его лице отразилось искренняя обида: — И ты молчал? А я-то всё думал, как ты меня узнаешь каждый раз… — он осуждающе покачал головой: — Не по-товарищески это, Третий, совсем не по-товарищески. Третий пожал плечами: — Я думал, ты знаешь. — Впервые слышу! — Кстати, а что ты вообще здесь делаешь? — Сначала я хотел превратиться в студента Академии и проникнуть в ваши архивы, но… — не-кадет замешкался, подбирая слова. — Короче, я отвлёкся. Третий на мгновение прищурился, вглядываясь в своего собеседника, а потом скептически поднял бровь: — Тебя что, взяли на слабо? — А что, — мгновенно окрысился не-Лобанов Александр, — думаешь, я бы не сдал?! Да мне эта ваша навигация — раз плюнуть! Я твою задачу, Третий, решил четырьмя способами. В уме! Между ними повисло молчание. — Короче, так, — сказал наконец не-Лобанов Александр. — Я ответил на твой дополнительный вопрос. Теперь ты обязан поставить мне высший балл. Я знаю, как сдавать экзамен. — А я знаю, как принимать, — парировал Третий. — И оценку я тебе поставить не могу. Тебя нет в ведомости. Там есть Лобанов Александр, а космического пирата Крыса нет. — Ну поставь тогда ему… До этого момента Ким наблюдал происходящее молча, но последняя фраза вывела его из ступора. Он испустил вопль и ринулся в аудиторию. — Космический пират! — кричал он. — В самом сердце Академии! На моём экзамене! Пытается получить оценку за другого студента! Сейчас он и сам не мог сказать точно, что из перечисленного возмущает его больше. Крыс среагировал быстро. В два прыжка он пересёк кабинет и выскочил в открытое окно. Прощально колыхнулась белая занавеска. — Осторожно! — запоздало воскликнул Всеволод. И закончил уже тише: — Это второй этаж… Оттирая друг друга плечами, капитаны столпились у подоконника. Всеволод на всякий случай придерживал Кима за ремень. Он опасался, что в пылу ярости тот прыгнет следом. На дорожке под окном стояли два одинаковых кадета. Один из них протянул другому зачётку и сказал: — Извини, друг, не прокатило. Они вообще звери какие-то. — Лобанов! — рявкнул Ким сверху. — Неявка! Оба кадета синхронно подняли головы и хором ответили: — Неправда. Я присутствовал. Третьему наконец удалось пробиться к окну. — Подожди! — выкрикнул он. — А четвёртый способ какой? Но лже-Лобанов уже исчез. Этот эпизод, как и многие другие забавные истории из жизни легендарных Капитанов, мог бы безвозвратно раствориться в реке времени. Но он не растворился благодаря одному директору музея, который ценил хорошую шутку. А хороших экзаменаторов ценил ещё больше. Важное место в музее Трёх Капитанов занимала экспозиция, посвящённая ранним годам великих первопроходцев. Среди множества исторических документов, похвальных листов и фотографий хранилась под стеклом ветхая экзаменационная ведомость. В самом низу страницы карандашом была вписана ещё одна строка: «Космический пират Крыс — 5 (отл)». Этого требовала справедливость. Третий Капитан не мог поступить иначе. Хотя четвёртого способа решить ту задачу он так и не нашёл.