*
11 декабря 2024 г., 17:38
6 августа 1945 года. Утро
В небе над Японией
Американский бомбардировщик разгонял воздух своими двумя огромными винтами, с низким гулом летя на максимально возможной высоте. Разрезая облака тупым носом, сделал резкий крен вправо, выровнял курс, вновь ушёл в зону повышенной облачности. Первый пилот, он же командир экипажа, сидевший в кабине, отклонил ручку управления влево, выравнивая самолёт.
— Штурман, доложите обстановку, что видите?
— Ничего не вижу, сэр! Сплошная облачность! — тут же ответил штурман, молодой мальчишка, вновь выглянув в боковой иллюминатор бомбардировщика.
— База, ответьте «Фокстроту»! Высокая облачность, бомбометание невозможно... Приём! — пилот включил рацию.
— «Фокстрот», слышу вас хорошо, заходите на второй круг, по возможности найдите ориентир, — сквозь помехи первый пилот услышал в своём гермошлеме.
— База, вас понял, захожу на второй круг... Стоп, кажется я вижу ориентир сквозь облака, база, разрешите начать бомбометание? — спросил разрешение командир экипажа.
— ... разрешаю. Приступайте, — после некоторой паузы послышалось указание диспетчера.
Первый пилот выровнял самолёт, направляя его в просвет между облаков. Внизу отчётливо были видны японские деревянные домики, в большинстве своём деревянные, по центру отчётливо виднелся стадион, служивший ориентиром.
— Внимание, курс «Браво», приготовиться к сбросу. Открыть бомбовый отсек! — пилот протянул руку к приборной панели и открыл предохранительную заглушку.
— Есть курс «Браво», видимость хорошая, — подтвердил штурман, сверяясь с координатами.
— Ну... С Богом, — первый пилот всеми пальцами нажал на тугую чёрную кнопку.
Бомбовый отсек уже открылся до конца, внутрь полетели облака и мелкие льдинки, засвистел ветер, пока на специальных ножках из чрева самолёта выдвигалась та самая бомба. Остановилась. Вздрогнула. Ножки пошли в сторону, выпуская на волю смертельное устройство.
Самолёт тряхнуло. Бомба резко пошла вниз, хвостовым оперением выравнивая положение. Бомбардировщик, избавившись от лишнего груза, принялся резко набирать скорость.
— Держитесь, ребята, сейчас будет трясти, — командир оповестил экипаж, до боли сжимая ручку управления.
— Сэр, там что-то непонятное происходит! —с удивлением проговорил молодой штурман, выглядывая в иллюминатор.
Командир бросил взгляд в иллюминатор. Внизу, под облаками, разливалось голубоватое свечение, облака из белых превратились в сиреневые, прорезаемые вспышками молний.
— База, база, приём! Ответьте «Фокстроту»! Вижу под собой непонятное явление. Это не взрыв! Повторяю, это не взрыв. Теряю управление... База! — испугано прокричал в рацию первый пилот, пытаясь выровнять бомбардировщик...
—... уходите... базу... немедленно, запасной... — рация захлебнулась в помехах, стрелки приборов неистово запрыгали.
Голубоватое свечение заполнило собою весь самолёт, бомбардировщик скрылся в сиреневом тумане, растворяясь в нём без остатка...
* * *
Наше время Я проснулся среди ночи от непонятного, тревожного чувства. С тревогой я обернулся. Ира спала рядом, мило посапывая во сне, умилительно подёргивая носом. Чувство тревоги не проходило. Я встал и прошёл в детскую комнату. Заглянул в кроватку. Саша так же спокойно спала, во сне перебирая ножками и ручками. Чувство тревоги всё ещё не проходило. Странно. Решив развеяться, я вышел на балкон. Было раннее летнее утро. Шёл последний месяц лета. Закурив сигарету, я поглядел на лесной массив. Лес начинался сразу же на нашим домой и уходил далеко вперёд. За лесом в предрассветной дымке виднелись коробки девятиэтажек. В том районе жили мои родители и родители Ирины, моей жены. Выпуская дым, я смотрел на лес, вдруг моё внимание привлекло что-то странное. Над лесом закрутилась сиреневая воронка, разлилось голубоватое сияние и туман, накренив соседние деревья. Показались вспышки молний, но грома не было. От удивления я разжал пальцы, сигарета выскользнула из моих рук и плавно поплыла по воздуху в сторону необъяснимого явления. Не падая, а именно что плывя, и дым от неё плыл впереди, словно бы дым и сигарету манило необъяснимое явление. Внезапно всё прекратилось, туман развеялся, распрямились деревья и пропали молнии. А я вышел с балкона, осторожно оделся, дабы никого не разбудить, тихонько вышел из квартиры и устремился в сторону леса. Я нередко совершал утренние пробежки в этом самом лесу, поэтому без труда и быстро добрался до середины леса. Я хорошо знал эту территорию. Пробираясь сквозь заросли малины, миновал орешник, заросшие мхом лавочки и вышел на небольшую полянку. И увидел это. Сперва я подумал что это какой-то памятник, который я не замечал раньше, но нет. Я подошёл поближе, и моему вниманию предстала бомба. Огромная бомба, метра три в длину, торчала из рыхлой земли, носом закопавшись в грунт. Я провёл рукой по холодному металлу. Разглядел надпись, сделанную белой краской. «Little Boy»... Маленький мальчик... «Малыш»... Это была ядерная бомба «Малыш», сброшенная США на Японский город Хиросиму 6 августа 1945 года. Но что она делает здесь? Я не знал. Как она тут оказалась? Я не понимал. И что это было за странное явление, которое я наблюдал с балкона своего дома? Мой взгляд вновь пал на корпус бомбы. Почему она не взорвалась? Я помнил, что взрыв произошел на высоте порядка 600 метров, и не над окраиной Москвы, а над японским городом Хиросима, а это что такое тогда? Я тоже не знал. Внезапно мой взор зацепился за цифры. Я протёр рукой замызганное табло и увидел ноль, сорок пять и череду убывающих цифр. 00:45:55... 54...53... Это что? Таймер? Сорок пять минут до чего? До ядерного взрыва прямо вот тут? В моём мозгу роились неразрешимые вопросы. Как такое вообще возможно? Я потряс головой, дрожащей рукой закуривая сигарету. Ладно, как здесь очутилась ядерная бомба - непонятно, а взрыв? Через сорок пять минут эта херня рванёт и что тогда? В реальности, в той, в другой реальности, которая уже стала историей, «Малыш» взорвался на высоте порядка шестисот метров или около того, я точно не помнил, да и по сути это было не важно, дабы покрыть поражающим эффектом всю несчастную Хиросиму, а тут она лежала на земле, бОльшая часть энергии взрыва, конечно, уйдёт в землю... Ну и что? Я знал, что по сравнению с современными аналогами, «Малыш» был что хлопушка, но даже и он был способен разнести в щепки весь этот несчастный лес и окрестные районы. В том числе мой и тот, в котором жили мои родители, на противоположном конце лесного массива. Я быстро нажал на кнопку своих электронных часов и выставил таймер на сорок пять минут. Именно в этот же самый момент цифры на корпусе бомбы сменились на 00:45:00, спустя секунду последние нули превратились в «59». Я развернулся и со всех ног помчался в сторону своего дома. Запыхавшись, влетел в подъезд и бегом кинулся вверх по лестнице. Ключ никак не хотел залезать в замок, руки ужасно тряслись. — Ира! Ира, быстро вставай! — с порога прокричал я, хватая детскую коляску и идя в детскую комнату. — Кость, что случилось? — из большой комнаты выглянула заспанная супруга, потирая глаза. — Бери документы, деньги, ценные вещи, всё, что сможешь унести в сумке, — пытаясь сохранять спокойствие, принялся перечислять я, осторожно укладывая дочку в коляску, зная, что всё остальное, скоре всего, будет потеряно, равно как и квартира вместе с домой. — Быстро делай что я говорю! Собирай вещи и одевайся! — я невольно перешёл на крик, Саша проснулась и заплакала, а я посмотрел на часы. 00:34:59... — Да что случилось то? — Ира натягивала джинсы, я проверял содержимое сумки. — Твоя мама сейчас в деревне? — спросил я её, застёгивая сумку и запихивая детское питание в другую. — Пока да, — Ира оделась и вышла в коридор, прошла в детскую и вышла оттуда, толкая перед собою детскую коляску с нашим ребёнком. Хорошо, хоть тёща в безопасности, думал я, лихорадочно соображая, что делать со своими родителями. Вытащил из кармана сотовый телефон, в списке контактов нашёл «Мама» и нажал кнопку вызова. Гудки длились ужасно долго, меня прошиб холодный пот, цифры на моих часах сменились на 00:32:33... Наконец, мама ответила. — Мам, привет! Ты на работу собираешься?... Уже почти доехала?! А что так рано?... Ладно, в общем, из здания никуда не выходи... слышишь? Просто не выходи и всё! Потом объясню почему... Да, хорошо... Пока... — я отключился, решив, что пусть лучше она будет в здании и не поддаётся панике, благо работала мама на другом конце города, взрывная волна туда не дойдёт, ну, по крайней мере, не в том объёме, как до наших домов. В котором жил я с Ирой, и до дома моих родителей, через лес, и в котором сейчас находился мой отец. — Вы с Сашкой поедете на метро, в другой конец города... — Начал я объяснять Ире, выходя на улицу. — Возможно, остановятся поезда... — я вновь посмотрел на часы. — ... минут через тридцать, на улицу не выходи, следи за Сашей, не потеряй сумку, если поезда встанут - вас потом эвакуируют, — добавил я, подходя к станции метро. — А я выйду через одну, мне нужно предупредить отца... Вопросов не задавай! Просто делай что я говорю, — продолжил я, спускаясь вместе с женой и дочерью на платформу. Было утро, но час пик ещё не настал. Поезда шли полупустые. Я обнял жену, поцеловал дочь и вышел на нужной мне станции. Заставил себя остановиться и подождать, помахав Ире рукою. Двери закрылись и поезд помчался в центр города, подальше от эпицентра будущего ядерного взрыва. По сути, мы проехали через лес под землёй, цифры на моих часах показывали 00:18:45. Я развернулся и стремглав кинулся на поверхность. Едва лишь я выскочил из вестибюля станции, я выхватил телефон и позвонил отцу. Я знал, что сейчас будет самое сложное. Отец всегда считал меня фантазёром и выдумщиком, и вот я бы ему сказал дескать, отец, в нескольких километрах от твоего дома, в лесу, лежит ядерная бомба и она сейчас взорвётся... Ну-ну, он бы и слушать меня не стал, к тому же, он по любому ещё спал. Наконец, он ответил, а я уже быстрым шагом подходил к его дому. — Папа! Собирай ценные вещи, паспорт, деньги, всё что можешь взять с собой и выходи из дома! — восстанавливая дыхание, проговорил я, ускоряя шаг. — Сын, ты чего? Это шутка что-ли? — проговорил отец сонным голосом. — Не шутка... Учения! Объявили учения! — соврал я, уже видя нужный мне подъезд. — Я не слышал, — отрезал отец, не кладя трубку, и то хорошо. Я решил, что если будет надо - я потащу его силком. Даже без документов и ценных вещей, сам будет виноват. Часы показывали 00:12:25. Отключившись, я сразу позвонил жене. Ира была в метро, по слышимому мне информатору, объявляющему станции, я понял, что они уже в центре города. И под землёй. Это хорошо. Сразу же позвонил маме. Мама была в офисном здании на другом конце города, тоже неплохо. Я рывком открыл дверь подъезда и, перепрыгивая через ступеньки, побежал по лестнице. — Ты сумку собрал? — в лоб спросил я, едва лишь открылась входная дверь квартиры. — Какую сумку? Я только что встал, — заспанно ответил отец, пропуская меня в квартиру. — Нет, я не захожу, мы уходим, — я буквально вытащил отца за дверь и закрыл дверь на ключ. — И куда мы идём? — проговорил папа, пытаясь высвободить свою руку из моей, спускаясь за мною по лестнице. — Тут есть открытый подвал? — я посмотрел на часы, 00:07:15, до станции метро мы уже не успевали. — Не знаю, нет наверное, — ответил отец, выходя вместе со мною во двор дома. Я остановился в нерешительности. Что делать? Мы находились в нескольких километрах от ядерной бомбы, которая вот-вот рванёт. Бежать в противоположную от леса сторону? Ну допустим. А далеко ли убежишь? К тому же мой отец уже немолодой человек, ему не то что бегать, ходить уже не легко, да и вообще, беги не беги, пара-тройка километров погоды не сделают. Но и не стоять же тут, посреди многоэтажек, которые через несколько минут разлетятся на плиты. — Пошли туда, — я увлёк отца вперёд, в противоположную от леса сторону, направляясь к нескольким городским прудам. — Мы сейчас разденемся и зайдём в воду... А пруды глубокие? — спохватился я. — Не знаю, не проверял, — отец с подозрением посмотрел на меня. — По моей команде набирай побольше воздуха и ныряй, и сиди под водой как можно дольше, — я бросил на землю мобильник и накрыл его курткой. — Сын, а ты случайно ничего не употребляешь? — отец настороженно посмотрел на меня, доставая из пачки сигарету, часы показывали 00:02:12. Я решил не отвечать, закуривая, думая о том, что возможно делаю это в последний раз в жизни, разделся до трусов и пошёл в воду, увлекая за собою отца. Пруды были мелкие, мы прошли уже метров пятнадцать, вода мне едва доходила до груди. Часы показывали 00:01:00, единица сменилась на ноль и пошли последние секунды. — Ну, докурил? — я выбросил окурок в воду, ногой пытаясь нащупать на дне хоть что-то, за что можно уцепиться и не дать себе всплыть, к счастью, нога моя зацепилась за какую-то корягу. — Вставай тут, — я подтащил отца поближе к себе и посмотрел на лес, а затем и на часы. 00:00:30 — Как скажу - набираешь побольше воздуха и ныряешь, и руками держишься за корягу, всплываешь только тогда, когда я скажу, хорошо?! — проговорил я, наблюдая за цифрами. 10...9...8...7..6...5... — Раз, два, три, ныряем!!! — Я сделал глубокий вдох, подпрыгнул и погрузился под воду, увлекая за собою отца. В мутной воде, не открывая глаз, прижал ладони отца к коряге, и сам ухватился за неё. Я слишком поздно понял, что прятаться от ядерного взрыва под водой не самая лучшая затея. Ладно, от тепловой волны, может быть, вода и спасёт, а что делать с волной ударной? Ведь это можно и в рыб превратиться, которых глушат взрывом. Вдруг что-то глухо бабахнуло, я почувствовал, будто бы мои руки держатся за корягу, а ноги и туловище словно бы уплывают куда-то вдаль вместе с потоками воды. Пальцы едва не разжались и заложило уши. Я не мог понять, это всё или ещё не всё, я никогда воочию не видел ядерный взрыв, только по телевизору и в кино, и тем более не находился от него в непосредственной близости. Я решил выплыть и посмотреть что происходит. Выплыл и посмотрел, убирая с лица мокрые волосы и протирая глаза. В лесу, в центре леса, рос из земли, поднимаясь над деревьями, столб непонятного нечта, стремясь достичь облаков и расширяясь в верхушке. Деревья вокруг этой срани полегли на землю, словно трава под сильным ветром, и тут я ощутил, что почему-то стало вдруг очень и очень жарко. Дома задымились, загорелись машины, некоторые начали взрываться, редкие прохожие бегали по дворам, а кое-кто из них и горели. Люди скидывали с себя горящие тряпки, остальные катались по земле. Ядерный гриб начал менять цвет, принялся белеть, и тут я услышал странный гул, вода в пруду пошла рябью, а и без того мелкий пруд обмелел ещё больше. Я почувствовал, будто я стою в огромной ванне тёплой, даже горячей воды. Тяжело дыша и задыхаясь, из воды выглянуло лицо отца. Очень и очень не вовремя. По всей видимости, мы пережили световую волну и первую ударную, и вот готовилась идти основная. Конечно, это всё происходило в течение секунды, двух, но для меня всё словно бы остановилось, и время мерилось мгновениями. Деревья в лесу принялись пригибаться, ломаться и гореть, машины на улице, горя, сами собою покатились по дорогам, бегающие люди, словно бы по волшебству, поднялись в воздух и разлетелись в разные стороны. А дома, в том числе и дом отца, как-то странно накренились в сторону, задрожали, у некоторых из них обвалились стены, подъезды и перекрытия между этажами. Миг, и самые ближние к лесу дома разлетелись на части, прячась за клубами пыли. А я вновь прыгнул под воду, увлекая за собою отца... Что было дальше, я плохо помню. Помню только, что я куда-то летел и падал. И пришёл в себя в зарослях камыша, в клубах пара и дыма. Помню, как брёл наугад, в одних лишь трусах и уже совершенно сухой. До сих пор не понимаю, как я набрёл на тот самый пруд, продираясь сквозь стену густого пара, по всей видимости, пруд как таковой перестал существовать. Одежда моя конечно же сгорела, но по счастливой случайности, свой телефон я нашёл в дупле сломанного дерева и, о чудо, он даже работал! Протерев ладонью треснувший экран, я хотел было позвонить маме, но она позвонила раньше. — Кость! Что там у вас случилось?! Мы услышали громкий хлопок, и закачалось здание. Мы подумали, что землетрясение, а потом кто-то сказал, что взрыв. Мы все кинулись к другой стороне здания и увидели там, ну, где мы живём, вдалеке высокий-высокий столб чего-то и ещё, кажется, горели дома... — сбивчиво затараторила мама. — Мам, у нас с отцом всё нормально, только, по всей видимости, мы все теперь бездомные, — горько пошутил я и осёкся. У нас с отцом? Я сдержано попрощался и принялся бродить среди дыма и пара, пытаясь найти хотя бы тело. Кажется, я его звал, звал и позвонил Ире. Из её сбивчивого рассказа я понял, что они доехали почти до конца линии, когда встали поезда. То есть они не совсем встали, просто затруднилось движение, составы скопились на линии и наблюдаются неполадки с электроснабжением и сотовой связью. Я слушал, ощущая, как на моих глазах наворачиваются слёзы радости, и при этом холодеет тело, и к горлу подступает ком. Я слушал жену и продолжал звать папу. Отца я нашёл здесь же, в зарослях камыша, услышав его крик. Взрывная волна выбросила его из воды и унесла далеко на берег, у него была сломана нога. Я понимал, что в таком состоянии мы не сможем двигаться и покинуть зону поражения, придётся сидеть здесь и ждать помощи, попутно ловя рентгены, хотя, всё могло быть гораздо хуже. Мы так и сидели на дымящейся земле, я и стонущий отец, пока не услышали звуки приближающихся вертолётов, а затем мы все находились в больнице. Мама, Ира и дочь - на обследовании, папа - в хирургии, врачи пытались сохранить ему ногу, а я - среди специалистов химической защиты. Люди в плотных резиновых костюмах вновь и вновь брали у меня кровь, желая определить, сколько зивертов я успел схватить, находясь в непосредственной близости от ядерного взрыва. Утром мне сказали, что не мало, но до лучевой болезни не добрал, так что жить, в принципе, должен...* * *
Тем вечером, в экстренном выпуске новостей, диктор, волнуясь и запинаясь, рассказал, что утром на окраине Москвы, в лесном массиве произошёл ядерный взрыв, равный по мощности не очень мощной ядерной бомбе, и назвал сколько-то там килотонн в тротиловом эквиваленте, я не запомнил. Ещё диктор сказал, что пока непонятно, что случилось, но есть предположение, что это был метеорит или маленькая комета. А потом, сделав особенно серьёзное лицо, сообщил, что почти полностью разрушено четыре района города, и ещё погибло и пострадало, по меньшей мере, от пяти до семи тысяч человек...
