Незабудка подо льдом

      На кухне во всю кипела работа: миссис Патмор лавировала из стороны в сторону, только успевая что подгонять Дейзи с приготовлением десерта, а та в свою очередь срывалась на свою молодую помощницу за излишнюю медлительность. Хотя, никто не мог уличить пташку Дейзи в злопамятности или высокомерии, но когда исполняется самая заветная мечта стать наконец по настоящему полезной, то грех не воскресить в памяти былые времена когда сама была не опытной, то и дело попадая под горячую руку. Это конечно не со зла — Дейзи успела привязаться к Айви даже несмотря на то, что она наверняка не нарочно переманивает внимание Альфреда, не собираясь отвечать ему взаимностью. С другой стороны, девушка её в этом вовсе не винила. Значит, такая судьба, если ей не везёт в делах любви, и откровенно обсудив это с миссис Патмор, пришла к выводу что наверное, единственный кто любил её по настоящему, это Уильям и другого на ближайшее будущее ей всё-таки не хочется. Некогда забивать голову, когда день ото дня столько работы. — Айви, ты уже почистила овощи для рагу из телятины? — обратилась она к помощнице, ловко взбивая мусс. — Да, уже закончила. — ответила немного сонным голосом девушка, принимаясь нарезать картошку. — Вот, только что, а телятина почти подошла. — Только не спи, хорошо? Делай чуть быстрее, а то не управимся к ужину. — тараторила Дейзи в ответ, уделяя всё своё внимание десерту. Всё, как учила миссис Патмор: мусс должен быть нежнейшим, потому взбивать его тщательно и только вручную, без всяких там миксеров, который Дейзи сама покупала исключительно во благо, чтобы немного облегчить им работу. За работой они не сразу заметили возню в общем коридоре, шаги и довольно громкие разговоры. — Ты что, специально что ли, ходишь как на ходулях и под ноги не смотришь? — первым вошёл недовольный Альфред, подошёл к столу, чтобы поставить пустой поднос. Дейзи отвлеклась от работы и с недоумением взглянула на молодого человека. — Да пошёл ты к чёрту! — следом послышался голос вошедшего Джимми. — Сам ты на ходулях, каланча! — огрызнулся, а на лице сквозила гримаса злости и смущения. Щёки, уши и даже кончик носа, и тот горел, а светло-пшеничная длинная челка предательски выбилась из причёски на лоб скрывая половину лица, не давая возможности заметить лихорадочно блестящие глаза. Ну вот и что ему приспичило переводить часы в гостиной именно до полудня?! Зачем вообще было заходить туда без крайней необходимости? Прикасаться к этим часам, ведь с ними все в норме, ещё рано их перезаводить, или же нет? Мистер Барроу ведь учил его что недопустимо подходить к часам только в до обеденное время или в позднее, вечернее. А он подошёл как раз перед тем как подавать чай для позднего завтрака. Это ведь приемлемо? Как раз прошло немного времени с раннего утра и они были вполне уже готовы к тому чтобы на них настроили время, ох, да какая в сущности, разница, если он всё равно умудрился сделать всё не так, как надо. Это ведь именно его обязанность, а он так глупо облажался и собственная рука подвела его предательски словно в насмешку, неожиданно и юноша просто не знал что ему делать, ведь часы так и не завелись. Просто чудо что этого ещё не заметил мистер Карсон или того хуже милорд или миледи. Мысли о неудаче преследовали мучительно, а признаться в собственной несостоятельности было ниже его достоинства, по этой причине Джеймс срывался на всех, кто только мог попасться на пути, панически боясь что с минуты на минуту о его провале станет известно. Хотя, только в этом ли дело? Конечно в этом, что ещё могло быть? Можно было попросить о помощи мистера Барроу, да вот только как именно ему следует это сделать, чтобы не выглядеть глупее, чем есть на самом деле, Джимми не имел ни малейшего представления. Да и стоит ли? В прошлый раз, когда они виделись то неловко сговорились на том, чтобы всё-таки быть друзьями, однако скорее всего теперь его не захотят больше видеть и мистер Барроу уже не станет благоволить ему как прежде, от одной только мысли об этом становилось прохладно прямо в районе солнечного сплетения, дрожали губы, заходились от тремора пальцы, сбивалось дыхание. Было очень страшно, нетипично, сюрреалистично понимать, вернее даже более не ощущать рядом за столом, за плечом позади баюкающее тепло, цепкий взгляд и ощущение абсолютной безопасности от присутствия мистера Барроу. Током, которого все так опасаются, прямо по венам била тоска по таким привычным прикосновениям невзначай и если бы он тогда только знал об истинной причине их происхождения, то наверняка не нашёл бы сил отказаться, но он не знал. Незнание страшит и убивает. Нехватка чувствуется только после утраты. Всегда. Джеймс даже представить себе не мог такого, однако сам не заметил как стал задумываться все чаще, анализировать скрупулёзно, тщательно. Вспоминать, естественно не нарочно, не намеренно изящные пальцы Томаса, сквозь повязку опоясывающую кисть, его взгляд, тягучий словно горячая патока голос, тепло тела под ливреей, уверенную стать, степенные, немного усталые, отточенные движения и внутренний благородный стержень, который был заметен далеко не всем. Боже, стойкий запах сигарет и одеколона так намертво впечатались в подсознание, что хотелось беспомощно всхлипнуть от бессилия. Плакать хотелось, бить кулаками о стену от стыда, безысходности, злости, собственной трусости потому, что только посмел воображать себе мужской образ в неподобающем ключе. Юноша изо всех сил ругает самого себя, одёргивает, не допускает, проклинает, буквально заставляя себя более не встречаться ни коем образом с мистером Барроу, думая что его наваждение пройдет, морок схлынет и все станет по прежнему. Они смогут быть друзьями, действительно смогут, но пока нужно немножко времени. И спасибо господу, что эта самая передышка все-таки наступила — он более не навещал Томаса в его комнате после случившегося избиения, а Барроу свою очередь не покидал комнаты до той поры, пока не был уверен, что готов к работе. Таким образом, прошло примерно трое суток, за которые Джимми буквально сошёл с ума, вместо получения желаемого облегчения. Это не давало покоя, ровно как не получалось сконцентрироваться на работе, да ни на чём не получалось, в сущности. Юноша громко сопел вздувая ноздри, только и думая о том, куда ему деться чтобы только избежать ненужных вопросов и разговоров. — Я тебя к нему раньше отправлю, если вздумаешь опрокинуть на меня поднос с чашками! — незамедлительно отреагировал Альфред на повышенных тонах, одаривая приятеля недобрым взглядом. — Что у вас происходит то снова? — к ним подошла миссис Патмор под удивлённые взгляды Дейзи и Айви. — Этот болван витает в облаках, и едва кипятком меня ни ошпарил! — поделился негодованием Альфред, пока сам Джимми стоял поотдаль напоминая нахохлившегося под дождём воробья. — Ну и подумаешь, немного дрогнул в руках поднос! А нечего было на пути вставать. — фыркнул он, на что Дейзи закатила глаза, а миссис Патмор покачала головой. — Вы двое, как кошка с собакой! Неужели нет шанса, что у вас наконец то настанет мир? — вопрошала искренне она. Альфред скрестил руки на груди, а Джимми недовольно буркнул: — Не в этой жизни. Ненадолго воцарилась пауза, как вдруг юноша невольно вздрогнул от женского голоса, который буквально разрезал эту тишину ножом: — А что здесь, собственно говоря, происходит и почему лакеи праздно подпирают столы?