Красный капюшон: История Хантера

***

Сирены прорезали ночной воздух, окрашивая тёмные улицы в красно-синие всполохи. Хантер мчался вперёд, его дыхание срывалось на рваные вдохи, а сердце гулко стучало в ушах. Ноги гудели от усталости, но он не мог остановиться. Если они поймают его, всё закончится. Узкая аллея встретила его глухими кирпичными стенами и запахом мусора. Он метнулся влево, перепрыгнув через переполненный контейнер, и оказался на заднем дворе какого-то полузаброшенного дома. Позади слышались крики полицейских и топот их ботинок. «Сюда, быстро!» — что-то внутри подсказывало, куда бежать, хотя путь был полон рисков. Он схватился за железную лестницу пожарного выхода, обжёг ладони о ржавый металл, но всё же начал карабкаться вверх. Взлетев на крышу, он на мгновение остановился, ловя дыхание. Ветер бил в лицо, заставляя слипшиеся от пота волосы прилипать к коже. Отсюда видны были мигающие огни патрульных машин, их водители явно не собирались сдаваться. – Чёрт… – выдохнул он и огляделся, выискивая путь. Рядом был соседний дом, крыша которого находилась чуть ниже. Секунды на раздумья не было. Разогнавшись, Хантер прыгнул, в последний момент ухватившись за край. Ладони снова обожгло, но он подтянулся, переползая через край. Сзади уже слышался шум – преследователи шли по его следу. Он знал: если задержится ещё на секунду, будет окружён. Но ноги несли его вперёд, как будто двигались сами. Он нашёл пожарный люк, ведущий внутрь здания, и нырнул туда, едва успев захлопнуть за собой крышку. Узкий коридор встретил его затхлым воздухом и слабым светом. Хантер прижался к стене, затаив дыхание. Звуки шагов и голосов приблизились, но затем начали удаляться. Полицейские разошлись по разным направлениям. Он, наконец, выдохнул, но расслабляться было рано. Хантер двинулся дальше, по памяти представляя карту этого района. Он знал, что выход здесь должен быть ближе к реке. Если ему удастся её пересечь, то, возможно, он уйдёт от погони. Когда он выбрался наружу, ночь встретила его звуками текущей воды. Река была близко, но до неё нужно было дойти через освещённые улицы. Стиснув зубы, он метнулся в тень. Полицейские машины курсировали вокруг, а лучи фонарей метались в поисках беглеца. Хантер прятался за мусорным баком, потом перебежал к кустам, держась ближе к стенам. Он чувствовал себя, словно загнанное животное, но страх только разжигал решимость вырваться. Наконец, он достиг воды. Старый мост, над которым не светили фонари, казался единственной возможностью для побега. Хантер оглянулся. Никого. Он побежал, переходя мост так быстро, как мог. Когда он оказался на другом берегу, огни полиции уже были далеко позади. Хантер остановился, прислонился к дереву и тяжело дышал. Его толстовка была пропитана потом, а ладони жгли от рваных ран. Но он был жив. Пока что. – В следующий раз будет ещё сложнее... – пробормотал он, всматриваясь в пустоту ночи. Парень отправился в небольшой заброшенный дом, который стоял немного в глубине леса. Наверное, кто-то хотел себе уютное жильё рядом с природой, но что-то не сложилось, и теперь это здание пустовало. Окна покрылись пылью и паутиной, а дверь слегка скрипела, как если бы сама по себе она помнила долгие годы одиночества. Хантер не был здесь случайно. Этот дом был укрытием — местом, где он мог спрятаться от мира, от людей, от себя самого. Он зашёл в комнату с потрёпанными обоями и выбитыми стеклами. В воздухе витал затхлый запах сырости и давно потухших воспоминаний. В углу валялась пара старых вещиц, забытых и заброшенных. Седые крысы, кажется, давно заняли свою территорию в тени угрюмых стен. Тусклый свет пробивался через грязные окна окрашивая пол в серые тона. Хантер сидел на полу, прислонившись спиной к холодной стене. В руке он держал нож с зазубренным лезвием, который крутил между пальцами, как безобидную игрушку. Тишина давила, прерываемая только слабым звуком капающей воды где-то в углу. Хантер поднял взгляд на треснувшее зеркало, стоящее рядом. Его уставший взгляд скользил по собственному отражению, будто он пытался разглядеть в нём кого-то другого. Бледная кожа на правой стороне резко контрастировала с красными пятнами, покрывающими левую часть лица и немного шеи. Рубцовые пятна казались неровными, будто горели даже сейчас. Свет падал так, что акцентировал его светло-зелёные глаза — правый был немного прикрыт, а левый, со шрамами вокруг, казался холодным и пустым, незрячим. Его взгляд останавливался на деталях — на тоннелях в ушах, которые выделялись на фоне светлых волос, растрёпанных и вечно торчащих в разные стороны. Два металлических кольца, украшающих нижнюю губу с обеих сторон, едва заметно поблёскивали в тусклом свете, подчёркивая строгую линию его губ. На нём была простая чёрная толстовка с красным капюшоном, надвинутым на голову, из-под которого выбивались пряди выгоревших волос. Он медленно поднял правую руку, на внешней стороне которой расползалось такое же красное пятно, как и на его лице. Оно охватывало три первых пальца и уходило куда-то под ткань рукава. Осторожно, почти задумчиво, он провёл пальцем по трещине на зеркале, словно пытаясь услышать ответы на вопросы, которые сам не мог сформулировать. Вдохнув глубже, Хантер прищурился, его губы дрогнули, складываясь в едва заметную кривую усмешку, будто он пытался спрятать за ней всё, что разъедало его изнутри. Но уже через миг он отвёл взгляд, не выдержав встречи с собственным отражением — с той болью и виной, что отпечатались на его лице. «Они всегда смотрели на меня, как на чудовище», — горькая мысль пронзила его разум. Он прикрыл глаза, позволяя усталости овладеть им, и откинул голову назад, касаясь холодной поверхности стены.

***

Хантер родился в небольшом, почти забытом богом городке. На первый взгляд, их семья могла бы жить скромно, но стабильно — обычный дом, невысокая, но достаточная зарплата отца. Однако эту хрупкую иллюзию разрушало одно «но»: оба его родителя были заядлыми любителями выпить. Пустые бутылки на столе, громкие крики по ночам, запах перегара, пропитавший дом — всё это стало для него привычной частью детства. Первые три года Хантер прожил у бабушки. Она старалась оградить его от семейной нестабильности, несмотря на свой возраст и слабое здоровье. Женщина учила его читать простые слова, кормила горячими обедами, защищала от всего, что могло его ранить. Её ласковый голос и тёплые руки были для мальчика единственной формой любви, которую он знал. Но её смерть стала поворотным моментом, который навсегда изменил жизнь Хантера. Его вернули в дом родителей, где царили безразличие, агрессия и холод. Ему было всего четыре года, когда он впервые узнал, что такое настоящая боль. Вечер, пропитанный запахом перегара и криков. Пьяная мать на кухне размахивала руками, кричала что-то бессвязное. Её неуклюжее движение задело кастрюлю с кипящей водой. Жидкость обожгла часть его лица и местами кожу на теле. Невыносимая жгучая боль. Крик, который срывал голос. Больница стала временным убежищем, но не спасением. После выписки никто не обрабатывал раны. Никто не перевязывал их. Шрамы остались — и на коже, и глубоко внутри, как немое напоминание о том, что забота в этом доме была чуждым понятием. Дома становилось невыносимо. Постоянные нападки родителей, их презрение, укоры. Они постоянно твердили, что его рождение было ошибкой, что он только тратит их деньги. «Ты нам не нужен. Ты — обуза» вот что слышал мальчик чуть ли не ежедневно. С каждым годом слова становились жёстче, удары — сильнее, алкоголь — крепче. Хантер научился молчать, глотая обиды, потому что дать отпор было невозможно. Он рос сам по себе, избегая дома, насколько мог. Улицы стали его убежищем, а заброшенные дома и пустые дворы — единственными местами, где он чувствовал себя более-менее свободно. Внутри него росло ощущение ненависти и отчуждения. С каждым днём он всё сильнее презирал этих людей, которые должны были быть его семьёй, но при этом знал, что не способен противостоять им. Он был лишь ребёнком, обременённым шрамами — как физическими, так и душевными. Вот ему уже шесть. Хантер сидел на старой детской площадке, где краска на качелях облезла, а песок давно превратился в грязные лужи после недавнего дождя. Он медленно раскачивался на скрипящей качели, смотря вниз. Дома снова пьянка, крики, запах дешёвого алкоголя. Оставаться там было невозможно. Его взгляд упал на свои кеды, облезшие и потёртые, которые он давно уже износил. Он не обращал внимания на шепчущихся неподалёку мам с детьми. Ещё одна из них, перехватив его взгляд, поспешно забрала свою дочь за руку и увела подальше. Это происходило часто. На него всегда так смотрели — настороженно, с жалостью или откровенной неприязнью. «Урод», «странный», «сын тех алкашей» — он привык к этим словам. Они звучали за его спиной в школе, на улице, да и дома тоже. Никто не пытался узнать, каким он был на самом деле. Для всех он оставался лишь мальчиком с плохой репутацией и шрамами, которые бросались в глаза. Скрип качели замер, когда он заметил тень сбоку. Подняв голову, Хантер увидел перед собой девочку. Её он уже где-то видел — может, в школе или просто на улице, но раньше они никогда не разговаривали. Она была одета в спортивные штаны и розовую кофту, под которой виднелась футболка такого же цвета. Длинные чёрные волосы были заплетены в две косички, а её большие голубые глаза смотрели на него с каким-то... странным теплом. — Привет! — сказала она весело, её лицо озарила добрая улыбка. Хантер уставился на неё, настороженно молча. Он привык, что к нему подходили только для того, чтобы что-то сказать обидное или просто потыкать пальцем. — Меня Луна зовут, а тебя? — она продолжала говорить, будто его молчание её не смущало. — Хантер... — пробормотал он наконец, сжимая ладонями холодные цепи качели. — Мне нравятся твои пятна, — вдруг сказала она, сделав шаг ближе. Её голос звучал искренне. — Ты выглядишь крутым. Он нахмурился, пытаясь понять, шутит ли она. Но Луна выглядела безобидной. Её улыбка стала ещё шире, когда она протянула руку, пытаясь коснуться шрама у него на лице. — Не трогай! — резко сказал он, отстранившись. Настороженность и лёгкая паника отразились в его взгляде. — Прости! — она подняла руки вверх в знак извинения, но продолжала улыбаться. —Мне просто стало интересно какие они на ощуп. Хантер молчал, не зная, что сказать. Обычно к нему либо подходили с насмешками, либо вовсе избегали. А тут эта странная девочка, которая не испугалась ни его вида, ни его замкнутости. — Хочешь, я покажу тебе секретное место? — вдруг предложила она, наклонив голову набок. — Там есть здоровенное дерево, и туда никто не ходит. — Зачем? — пробормотал он. — Ну...чтобы не скучать одному! — Луна хихикнула. — Идёшь? Хантер колебался. Всё это было непривычно. Но, смотря на неё, он видел что-то другое. Как будто она была искренней. Как будто ей не всё равно. — Ладно, — наконец выдавил он, вставая с качели. Так началась их дружба. Вскоре Луна стала той, кто всегда его вытаскивал из темноты. Она не боялась ни его шрамов, ни его упрямого характера. Она видела в нём человека, а не ту репутацию, которая была приклеена к его семье. Через месяц она, как обычно, тянула его за руку по улице. — Пойдём ко мне! — сказала она, глядя на него с энтузиазмом. — Твои родители... они... — Хантер замялся, но Луна перебила его: — Они нормальные. Знают про тебя и хотят познакомиться. — Они будут смотреть, как остальные... — пробормотал он, оглядываясь, будто ища способ сбежать. — Они не такие! — уверенно сказала Луна. — Ты сам всё увидишь. Пойдём! Луна тянула Хантера за руку, не обращая внимания на его сопротивление. Она казалась такой уверенной, будто ничего в мире не могло её остановить. Но Хантер, шестилетний мальчишка с упрямым взглядом и натянутыми плечами, двигался вперёд как на эшафот. — Ты точно уверена, что им всё равно? — спросил он, стараясь отстать. Его голос был тише обычного, почти шёпот. — Конечно! — с улыбкой ответила Луна, её тёмные волосы плясали вокруг лица, когда она обернулась. — Мои мама и папа добрые. Они тебя полюбят! Полюбят? Это слово кольнуло Хантера сильнее, чем он ожидал. Он знал, как люди обычно смотрят на него и его семью. Достаточно было одного взгляда на его одежду — местами порванную, с пятнами, которые не отстирать, или на его руки, покрытые грубыми ожогами. И сразу же — брезгливые взгляды, шёпот за спиной. Подойдя к двери, Луна быстро позвонила. Хантер замер, чувствуя, как потные ладони прилипают к штанам. Он сжал кулаки, готовясь к очередному разочарованию. Дверь открылась, и перед ними появилась высокая женщина с мягким, добрым взглядом. Её глаза скользнули по Хантеру: сначала лицо, потом руки. Она заметила ожоги — Хантер был уверен в этом. Её взгляд задержался на них всего долю секунды, но мальчик напрягся, ожидая обычного вопроса: «Что с тобой случилось?». Но вместо этого женщина улыбнулась. — Привет, Хантер. Я мама Луны. Зови меня Мэри, — сказала она, мягко опускаясь на уровень его глаз. — Луна много о тебе рассказывала. — Здравствуйте, — пробормотал он, неуверенно глядя куда-то в сторону. — Проходите, — она открыла дверь шире, приглашающе махнув рукой. Хантер вошёл, вжимаясь в себя, словно боялся, что светлый, уютный дом Луны обрушится на него. Внутри пахло чем-то сладким, домашним — печеньем, наверное. Он замер в прихожей, не зная, куда деть руки и как себя вести. Из кухни вышел высокий мужчина с густыми бровями и внимательным взглядом. Он замер, заметив Хантера, и оглядел его с ног до головы. Этот взгляд был другим: не злобным и не осуждающим, скорее оценивающим, настороженным. — Папа, это мой друг Хантер! — воскликнула Луна с такой гордостью, будто представляла самого короля. — Привет, Хантер, — спокойно сказал мужчина. — Я Том — Здравствуйте, — пробормотал Хантер, стараясь не встречаться с ним взглядом. Мэри и Том обменялись короткими взглядами. Мать Луны чуть нахмурилась, как будто пыталась понять, как сильно мальчик запуган. — Хантер, ты голоден? Мы только что испекли печенье, — предложила Мэри, стараясь придать своему голосу лёгкость. — Я не... — начал было он, но Луна перебила: — Конечно, он хочет! Ему точно понравится, мам! Хантер почувствовал, как Луна снова схватила его за руку и потянула на кухню, откуда можно было выйти на задний двор. Но на самом деле его мысли были далеко. Он почти не слышал её болтовню. Всё, что он мог думать, — это об их взглядах. Когда дети выбежали во двор, Том сел за кухонный стол и провёл рукой по подбородку. — Это он? — тихо спросил он. — Да, — ответила Мэри, наклоняясь к окну, чтобы наблюдать за детьми. — Сын Роузов. — Господи, Мэри, ты видела эти ожоги? И как он смотрит на нас? Как будто мы его съедим. — Я видела. И знаешь, что я ещё вижу? Как он хватается за Луну, словно она — его единственный свет. Том молчал, его взгляд был тяжёлым. — Если он будет рядом с ней, он втянет её в неприятности. Ты знаешь, что говорят про их семью. — Я знаю, — ответила она твёрдо, повернувшись к мужу. — Но и знаю нашу дочь. Она выбрала его. И если он для неё важен, то нам придётся это принять. Женщина взяла небольшую тарелку с печеньем и вышла во двор, где Луна смеялась, качая Хантера за руку. Он стоял неловко, не зная, куда себя деть, но в уголках его губ мелькнула улыбка — первая за весь день. К десятилетнему возрасту Хантер и Луна стали лучшими друзьями. С её помощью он впервые понял, что значит быть услышанным и принятым. В то время как он оставался тихим и закрытым мальчишкой, Луна была полной его противоположностью — яркой, шумной, способной на любую безумную идею. Она вносила в его жизнь нечто, что он никогда не знал, — стабильность, пусть и неформальную, и веру в то, что он достоин дружбы. С годами их дружба становилась только крепче. Луна всегда защищала Хантера, если кто-то из одноклассников осмеливался дразнить его из-за внешности или семьи. Но её защита не всегда была эффективной. В средней школе издевательства усилились. Хантер становился всё более замкнутым. Фразы вроде «ты сын алкоголиков», «чудовище», «шрамированный урод» били по нему сильнее, чем он хотел признать. Он начал отвечать на насмешки драками. К четырнадцати годам его репутация хулигана закрепилась прочно. На каждый выпад он реагировал кулаками, а не словами. С годами он стал физически сильным, но его гнев часто выходил из-под контроля. В глубине души он ненавидел себя за то, что был тем, кого ненавидели другие. Луна оставалась единственной, кто мог его остановить. Только её голос мог вернуть его к реальности, когда он начинал терять контроль. Но даже она не могла вылечить его внутренние раны. К пятнадцати годам Хантер начал сталкиваться с тем, что позже назовут галлюцинациями. Иногда он видел лица людей, которых не существовало, или слышал насмешливые голоса, шепчущие из темноты. Это случалось чаще всего после сильных ссор с родителями или, когда он оставался один в своей комнате. Он не рассказывал об этом никому, даже Луне. Её семья, напротив, была ему как спасательный круг. Том и Мэри всегда были добры к нему. Они видели, как Хантер относился к их дочери, и знали, что он никогда бы не сделал ей ничего плохого. Они не спрашивали его о семье, не судили за его прошлое и внешность. Её отец часто подбадривал его, говоря, что сила человека не в том, чтобы бить первым, а в том, чтобы удержать кулаки. А мать иногда давала ему еду, когда догадывалась, что дома у него нечего есть. К шестнадцати годам, их дружба обрела новые оттенки. Они стали как брат и сестра. Хантер, несмотря на свою агрессивную манеру поведения, оставался до боли привязанным к Луне. Она была для него не просто другом — она была его лучиком света. Его миром. Той, кто удерживал его на плаву.

***

Хантер стоял под лестницей, прислонившись к холодной стене, и механически пролистывал ленту соцсетей на телефоне. Он старался сосредоточиться, найти хоть что-то, что отвлечёт его от тяжёлой атмосферы коридора, но всё выглядело пустым и бессмысленным. Его пальцы двигались по экрану сами по себе, а взгляд был расфокусирован, словно он смотрел сквозь телефон. Весь его вид говорил о том, что он здесь, но его будто и нет. Сегодня Луны в школе не было. Это делало день невыносимо долгим. Её присутствие всегда было для него якорем, пусть даже она просто находилась где-то поблизости. Сейчас же он чувствовал себя полностью обнажённым перед миром, и это заставляло мышцы на его плечах сжиматься до боли. Он знал: рано или поздно кто-нибудь заметит его одиночество. И этот момент наступил. — Ну что, шрамированный, опять затаился? —голос одного из парней прозвучал сбоку, наполняя коридор зловещей насмешкой. Хантер медленно выдохнул, стиснув зубы. Он узнал этот голос. Дэмиан и его два приятеля, те самые, кто с первого класса делал его жизнь невыносимой. Он стиснул зубы, стараясь не выдать ни раздражения, ни страха. Руки крепче сжали телефон, словно тот мог защитить его. Он не повернулся, зная, что это только усугубит ситуацию. — Эй, я с тобой разговариваю! — настаивал Дэмиан, подходя ближе. Его рука хлопнула Хантера по плечу, резко и с издёвкой. Мир вокруг замер, звук удара эхом отозвался в голове Хантера. Ещё одно прикосновение — и он сорвётся. — Отвали, — пробормотал он тихо, всё ещё не поворачиваясь. — Что? Говори громче, урод, а то не слышно! — вмешался второй из компании, подхватив издевательский тон Дэмиана. — А то что? — с усмешкой добавил третий, переглянувшись с друзьями. Хантер молчал, но внутри всё кипело. Он чувствовал, как его тело сжимается, готовясь к удару, даже если он сам этого не хотел. Он пытался удержаться, но злость уже переполняла его, как вода, рвущая плотину. — Чего застыл? Страшно стало? — насмешливо продолжал Дэмиан, шагнув вперёд и толкнув Хантера в плечо. — Ну давай, покажи нам, на что ты способен! Хантер резко вскинул голову. Его взгляд был полон ярости, глаза метали молнии. Внутри бушевал ураган — желание врезать этому ублюдку, сбить его с ног, заставить замолчать раз и навсегда. Руки сами собой сжались в кулаки. Но тут же накатила другая волна, ещё более мощная — паника. Мир вокруг начал сжиматься. Шум коридора, смех, шаги — всё слилось в один мучительный гул, который забивал уши. Лица людей превратились в размытые пятна, как будто он смотрел на них через мутное стекло. Воздух стал густым и вязким, как вода. Ему стало тяжело дышать. Горло сдавило невидимой удавкой, и каждая попытка вдохнуть давалась с усилием. Сердце билось так громко, что звук отдавался в голове, заглушая всё вокруг. «Слишком много людей... слишком много звуков...» — в голове Хантера пронеслась паническая мысль, но даже она тонула в хаосе. Он отступил на шаг, споткнувшись о собственные ноги, и резко развернулся. Бросив Дэмиану и его приятелям всего один взгляд, полный ненависти и ужаса, он двинулся прочь, почти бегом. Его цель была одна — выбраться. Уйти. Найти место, где можно дышать. Хантер почти бежал по коридору, будто от этого зависела его жизнь. Воздух стал плотным, казалось, он заполнял лёгкие с трудом, словно это был не воздух, а густая пелена страха. Школьный гул за спиной будто стал чужим, далёким, но колючие смешки и издевательские голоса трёх парней всё ещё звенели в ушах, несмотря на то, что он ушёл достаточно далеко. Парень ворвался в туалет, захлопнул за собой дверь так сильно, что глухой стук эхом разлетелся по пустому помещению. Его дыхание было рваным, неровным, он жадно хватал воздух, но его лёгкие не слушались. Казалось, ещё немного — и он задохнётся. Хантер упёрся руками в раковину, пытаясь успокоиться. Ледяная керамика под пальцами была единственным, что хоть как-то соединяло его с реальностью. Вода. Если включить воду, станет легче. Он рывком повернул кран, и холодные струи тут же ударили в ладони. Но облегчение не пришло. Вода стекала по раковине, смешиваясь с алыми каплями, которых не должно было быть. Хантер моргнул, но картина не исчезала: его руки были покрыты кровью, густой и липкой, как сироп. Он отшатнулся. — Нет...этого не может быть, — пробормотал парень, чувствуя, как мир вокруг становится зыбким, словно иллюзия. Лицо в отражении было чужим: бледная кожа, налитые кровью глаза, тёмные круги под ними. Он не узнавал себя. Внезапно свет в помещении начал мерцать. Сердце Хантера замерло, а дыхание окончательно сбилось. За его спиной, в углу зеркала, что-то промелькнуло. Он резко обернулся, но позади была только пустота. — Это... это не по-настоящему... — пробормотал он, хватаясь за край раковины, словно она могла удержать его в реальности. Но мир вокруг него уже начинал рушиться. Тени в углах туалета начали сгущаться, словно собирались в плотные чёрные сгустки. Они шевелились, извивались, как живые, и медленно двигались к нему. Из глубины этих теней послышался тихий, хриплый шёпот. — Ты думаешь, можешь сбежать? — слова, едва различимые, эхом отдавались в его голове. — Заткнитесь! — выкрикнул Хантер, но голос прозвучал глухо, будто воздух вокруг стал вязким. Он зажмурился, прижав ладони к ушам, желая, чтобы всё исчезло, но это только усилило кошмар. Когда он открыл глаза, перед ним стояла фигура. Человеческая, но не совсем. Сутулая, с вытянутыми конечностями, чёрной кожей, испещрённой трещинами, из которых сочилась густая жидкость. Голова существа была непропорционально большой, а вместо глаз — пустые, зияющие провалы. — Ты ничтожен, — прошептала фигура, и её голос был похож на треск сломанного радио. — Ты всегда был ничтожен. Хантер попятился, ударившись спиной об раковину. — Нет... это не реально, — прошептал он, продолжая зажимать уши руками, будто это могло заглушить голос. Но фигура приближалась, её длинные пальцы тянулись к нему, извиваясь, как змеи. Комната казалась огромной, но тьма вокруг сужалась, заполняя всё. — Ты не можешь скрыться. Тебе никогда не сбежать. — Уйди! — он сорвался на крик. До него донёсся скрежет. Пол словно начал двигаться, превращаясь в бурлящую черноту. Его затягивало. Картинка перед глазами то сгущалась, то рассеивалась, пока он окончательно не перестал различать, что было реальностью, а что его собственным адом. В этот момент дверь туалета скрипнула, и вошёл один из его одноклассников. —Эй, всё нормально? — Съеби отсюда! — рявкнул Хантер, даже не оборачиваясь. Его голос был полон злости, но она явно была направлена не только на того парня. Тот что-то пробормотал и вышел, оставив Хантера одного. Он опустил голову, опёршись лбом о холодное зеркало. Его отражение смотрело на него так, будто это и был его настоящий враг. Хантер пропустил следующий урок. Он стоял за небольшим магазинчиком недалеко от школы, прижимаясь к холодной кирпичной стене. Ему хотелось сбежать — от школы, от дома, от самого себя. Холодный ветер пронизывал до костей, но он не обращал на это внимания. Пальцы дрожали, когда он достал сигарету, закурил и уставился в пустоту, наблюдая, как прохожие спешат мимо, погружённые в свои заботы. Звук шагов сбоку заставил его обернуться. Из-за угла появился Лукас — высокий парень с растрёпанными тёмными волосами, который когда-то предложил ему сигарету за школой. Они не были друзьями, едва ли обменивались парой слов на уроках, но Лукас был из тех редких людей, кто не смотрел на Хантера с жалостью или презрением. Ему просто было всё равно. — Опять здесь прячешься? —Лукас стал рядом, доставая свою зажигалку. Хантер лишь коротко бросил через плечо: — А ты что тут делаешь? — Отлыниваю, как и ты, — Лукас усмехнулся и закурил, щёлкнув зажигалкой. — Только у меня причина повеселее. Мне просто лень там сидеть. Хантер молча затянулся, продолжая смотреть перед собой. — Ты всё время убегаешь, — заметил Лукас после короткой паузы. — Думаешь, это что-то решит? — А тебе-то какое дело? — Хантер наконец повернулся к нему, взглянув исподлобья. — Просто интересно, — пожал плечами Лукас, глядя на него беззлобно, даже с какой-то ленивой улыбкой. — Все знают, что ты... ну, не самый приветливый человек. Ты никого к себе не подпускаешь. — И что? — Хантер напрягся, чувствуя, как нарастающее раздражение смешивается с тревогой. — Да ничего, — Лукас задумчиво выдохнул дым. — Просто странно. Ты подпустил только Луну. Она же единственная, кому ты доверяешь, да? Хантер напрягся ещё больше, не сразу найдя, что ответить. — Лукас, если ты сюда пришёл, чтобы пофилософствовать, то лучше проваливай, — холодно сказал он, отворачиваясь. — Да брось, я не философствую. —Лукас придвинулся чуть ближе, и Хантер почувствовал его тепло, смешанное с запахом дешёвого табака.— Просто интересно, почему ты всегда всех отталкиваешь. Боишься, что кто-то увидит, какой ты на самом деле? Хантер резко повернулся к нему, его глаза сузились. — Я не боюсь, понял? К тому же, они сами относятся ко мне как к мусору. — Правда? Не боишься? — Лукас наклонил голову, рассматривая его, как будто пытался докопаться до сути. — Тогда почему ты сейчас выглядишь так, будто хочешь спрятаться? — Может, потому что меня достали все эти вопросы, — огрызнулся Хантер, чувствуя, как у него перехватывает дыхание. Лукас усмехнулся, его взгляд был пронзительным, как будто он видел Хантера насквозь. — Знаешь, ты интересный. Ты весь такой закрытый, колючий. Но, по-моему, это просто маска. Ты держишь всех на расстоянии, потому что боишься, что кто-то приблизится слишком близко. — Чушь, — бросил Хантер, но голос его дрогнул. — Может быть. — Лукас выкинул сигарету и медленно выпрямился, его лицо всё ещё оставалось спокойным. — Но знаешь, что? Думаю, однажды ты сам поймёшь, что держать всех на расстоянии — это хуже, чем подпускать. В мире есть люди, которые зла тебе не желают. Его слова резанули сильнее, чем Хантер ожидал. Лукас развернулся и направился прочь, но, проходя мимо, слегка толкнул его плечом, будто между делом. — Увидимся, Хантер. Он ушёл, оставив Хантера стоять у стенки, сжимая окурок дрожащими пальцами. Сердце всё ещё колотилось, а мысли были хаотичными. Хантер провёл рукой по лицу и шумно выдохнул. Всё, что он чувствовал, не укладывалось в привычные рамки. Это не было обычным раздражением, злостью или даже теплотой дружбы, которую он знал с Луной. Это было что-то другое. Глубже, сильнее. И это его пугало.

***

Тишина в доме была обманчивой. Едва Хантер вошёл в дверь, как на него обрушился резкий запах алкоголя, смешанный с табачным дымом. Он машинально задержал дыхание, проходя вглубь квартиры. Отец сидел на диване, обхватив рукой бутылку пива. Телевизор гудел на фоне, транслируя какой-то старый боевик, но мужчина смотрел не на экран. Его взгляд сразу упал на сына. — Где шлялся? — прорычал он, не дожидаясь ответа. Хантер молча снял кроссовки и попытался пройти мимо в свою комнату, но отец резко встал, пошатнувшись, и перекрыл ему путь. — Я с тобой разговариваю! — выкрикнул он, брызнув слюной. — Ты думаешь, можешь просто исчезать на весь день, а потом возвращаться, как ни в чём не бывало? — Мне не обязательно отчитываться перед тобой, — бросил Хантер, не глядя ему в глаза. Его голос был тихим, но в нём слышалась сдержанная ярость. Отец ухмыльнулся, но в этой ухмылке не было ничего дружелюбного. — Ах ты, наглый щенок, — процедил он, делая шаг ближе. — Кто тебя кормит? Кто за тебя платит, а? — Ты называешь это «кормить»? — Хантер резко посмотрел на него, его глаза горели гневом. — Что ты, что мать сливаете деньги на бухло, а не на еду. — Замолчи! — рявкнул отец, замахнувшись. Рука взметнулась в воздухе, но Хантер был готов. Он схватил её на лету, сжав запястье так сильно, что у мужчины помутнел взгляд. — Хватит, — процедил Хантер сквозь стиснутые зубы. Его руки дрожали, но он не отпускал хватку. — Ты больше не посмеешь поднять на меня руку. — Ты что, угрожаешь мне? — отец вырвался, пошатнувшись, но удержал равновесие, ухватившись за край стола. — Думаешь, ты уже вырос? Думаешь, стал сильным? Да ты никто! Всегда был и останешься ничтожеством! Слова резали, как нож. Но Хантер стиснул зубы, удерживая гнев, который вот-вот мог вырваться наружу. — По крайней мере, я не спился и не превратился в жалкое подобие человека, — бросил он, отступая назад. Это было последней каплей. Отец, громко выкрикнув что-то бессвязное, схватил пустую бутылку и замахнулся, но Хантер уже отступил в коридор. — Давай! — выкрикнул он, глядя на него с вызовом. — Сломай её об стену, как всегда. Только меня этим больше не испугаешь. Отец остановился, пошатнувшись. Его лицо перекосило от злости, но в глазах мелькнула тень растерянности. Хантер воспользовался этим моментом и развернулся, хлопнув дверью своей комнаты. Там он опустился на кровать, его грудь тяжело вздымалась от сбившегося дыхания. Руки всё ещё дрожали, а в голове звучали отголоски отцовских криков. «Я никто...» — эти слова снова и снова крутились в его сознании. Он закрыл лицо руками, борясь с ощущением, будто задыхается. Его гнев начал сменяться глубокой, разъедающей болью. Комната Хантера постепенно погрузилась в полумрак. Ещё несколько минут назад в доме раздавались крики его отца, но теперь стояла тишина. Слова "Ты никто! Никчёмный, ненужный урод!" продолжали звучать в голове, словно застряли в замкнутом круге. Хантер сидел на кровати, закрывая лицо руками. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Он пытался сосредоточиться на своих мыслях, на каком-то одном образе, чтобы сбежать от нарастающей паники, но тишина становилась давящей, почти зловещей. И тогда он услышал это: тихое шептание из углов комнаты. — Никто... Никто... Никто... — будто эхом повторяли стены. Хантер резко поднял голову. Ему показалось, что за дверью кто-то стоит. Сначала фигура была смутной, как тень, но через несколько секунд она обрела очертания — это был его отец, но лицо у него было нечётким, как размытая фотография. — Ты думал, что можешь убежать от меня? — голос был низким, скрипучим. — Ты никогда не станешь кем-то. — Нет... — Хантер сжал голову руками, его дыхание сбилось. — Это неправда! Но фигура не исчезала. Напротив, она начала приближаться, а за ней появлялись новые тени — силуэты других людей. Они окружали его, шепча всё громче и громче: «Урод...», «Никчёмный...», «Зачем ты вообще живёшь?» Хантер вскочил, задыхаясь, и метнулся к окну, чтобы открыть его и вдохнуть свежий воздух. Но окно не поддавалось, будто заперто изнутри. Его руки дрожали, паника нарастала. Тени начали растягиваться, их руки тянулись к нему, хватая за плечи, за шею. Он отмахнулся, но их прикосновения были холодными, почти реальными. — Оставьте меня! — выкрикнул он, но голос сорвался, звуча почти как стон. Хантер в отчаянии схватил со стола нож — тот самый, что всегда хранил поблизости, — и замахнулся им на пустоту. — Убирайтесь! На мгновение наступила звенящая тишина. Тени, что кружили перед глазами, растаяли, но мир остался неправильным. Хантер опустил взгляд на свои руки и почувствовал, как его сердце упало. Они были покрыты кровью. Алые капли медленно стекали с кончиков пальцев и капали на пол, оставляя тёмные следы на деревянных досках. Он замер. В голове загудело, как будто время остановилось. Медленно, будто во сне, он повернулся к зеркалу. И тут его дыхание сбилось: из отражения на него смотрело его собственное изуродованное лицо. Но это был не он. Улыбка растягивалась по его отражению, хищная и чужая. — Хантер, — прошептало отражение, голос был тихий, но будто шипящий в глубине его разума. — Посмотри на себя. Ты же знаешь, кто ты. Ты — никто. Ты — монстр. Слова эхом разносились по комнате, а голос становился громче, наполняя собой каждую её часть. Хантер попытался отвернуться, но не смог. Глаза его застыли на отражении. И вдруг оно зашевелилось, двигалось по-другому, не так, как он. Рука его двойника поднялась, указав на него пальцем, с презрением. — Никому ты не нужен, — продолжило отражение. — Ты всегда был обузой. Посмотри, что ты сделал. Посмотри на свои руки! Кровь стекала быстрее. Её запах становился удушающе резким, почти реальным. В этот момент нож, который он не помнил, как взял, выпал из его ослабевших пальцев. Глухой звук металла о пол заставил его вздрогнуть, но ничего не изменилось. Он сделал шаг назад, его ноги подкосились, и он тяжело опустился на пол. Его спина ударилась о холодную стену, но это было будто через ватную завесу. Хантер хватал воздух, пытаясь остановить бешеное биение сердца, но мир вокруг него становился всё более и более чужим. Когда приступ начал стихать, Хантер заметил, что кровь исчезла. Его руки были чистыми, нож лежал там, где он всегда был, на краю стола. Но от осознания этого легче не стало. Его пальцы дрожали, когда он провёл ими по лицу, как будто проверяя, настоящее ли это. Он начал тихо всхлипывать, лицо спрятал в ладонях. Горло сжималось, воздух в комнате казался тяжёлым, как свинец. — Никто… — повторил он дрожащим голосом, не зная, говорил ли это вслух или в его голове всё ещё звучал чужой шёпот.

***

Следующий день в школе был такой же как и обычно. Уроки тянулись бесконечно, но он едва слушал учителей, уставившись в тетрадь или за окно. Шёпот, насмешки и косые взгляды преследовали его, но он привык пропускать их мимо ушей. На переменах он держался рядом с Луной или просто в стороне, предпочитая место под лестницей или пустую часть школьного двора, где никто не мешал. После уроков школьный двор уже опустел, когда Хантер пересёк его быстрыми шагами, надеясь избежать лишних глаз. Он не хотел возвращаться домой, так что просто бродил по окрестностям. Позади раздались насмешливые голоса. — Эй, шрамированный урод, куда это ты собрался? —знакомый голос звучал язвительно и издевательски. Хантер остановился, его плечи напряглись. Он уже знал, кто это. Медленно обернувшись, он увидел Дэмиана, Майка и Джоша. — Чего вам? — спросил он, стиснув зубы. — Да так, решили навестить тебя, — Майк усмехнулся, крутя в руках ветку, найденную у обочины. — Что, страшно? Или всё ещё думаешь, что ты тут крутой? — подхватил Джош. Хантер почувствовал, как гнев вспыхивает внутри. Он знал, что драки не избежать. Парень быстро оглянулся, ища пути к отступлению, но понимал: бежать бесполезно. В глазах пылал вызов, когда он шагнул вперед. —Я? Боюсь? Это вы втроем решили подойти. Слабо один на один? — он посмотрел прямо на Дэмиана. Дэмиан шикнул и замахнулся, но Хантер увернулся и ударил его кулаком в скулу. Тот отшатнулся, с рычанием кидаясь снова. Тут же вмешались Майк и Джош. Майк попытался схватить Хантера за плечо, но тот резко развернулся, ударив его в челюсть. На секунду Хантер почувствовал прилив адреналина. Он был быстр и точен. Джош прошипел, замахнувшись ногой. Удар пришелся в бок, выбивая воздух из легких Хантера. Но даже тогда он не остановился. Он перехватил руку Майка и со всей силы толкнул его назад, так что тот чуть не упал. Однако силы были слишком неравными. Дэмиан уже поднимался на ноги, лицо его было перекошено от ярости. — Ты заплатишь за это! — заорал он, бросаясь на Хантера и сбивая его с ног. Майк и Джош тут же навалились, удары сыпались один за другим. Хантер пытался закрыться руками, но трое против одного — слишком много. — Ну, где твоя сила, Роуз? — издевался Майк, нанося удар в живот. — Ты ведь думаешь, что круче нас, да? — добавил Дэмиан, ударяя по лицу. Хантер попытался подняться, ударив Джоша локтем в бок, но тот лишь застонал и тут же врезал ему в челюсть. Кровь из разбитого носа стекала на подбородок, но Хантер всё равно пытался встать. Он с трудом поднялся на колени, бросая взгляд на их довольные лица. — Что, ещё хочешь? — усмехнулся Дэмиан. Хантер бросился вперёд, ухватив его за воротник. Удар кулака пришелся точно в щеку Дэмиана, но тот быстро оправился и толкнул Хантера обратно на землю. Майк наступил на грудь, прижимая его к земле. Тело Хантера горело от боли, но он не позволял себе показать слабость. Он поднял взгляд, полный ненависти. — Ублюдки, — прошипел он, плевком вытирая кровь с губы. — А ты просто мусор, Роуз, — ответил Дэмиан, пнув его напоследок. Они оставили его лежать на холодной земле. Хантер остался один, задыхаясь и с трудом поднимаясь на локти. Каждая мышца протестовала, каждое движение отзывалось болью. Он посмотрел на свои окровавленные руки, стиснул кулаки. Где-то внутри была слабая искра гордости — он дрался до последнего. Но вместе с этим пришло глухое отчаяние. Эта драка, как и многие до неё, только напомнила ему, что он один против всех. Уже через час, Хантер сидел на полу в комнате Луны, опершись спиной о стену. Кофта с футболкой были сняты и лежали рядом с ним на полу, открывая многочисленные свежие синяки и кровоподтёки на его руках и плечах. Сквозь порез на брови сочилась кровь, оставляя тонкую линию на его щеке. Луна сидела перед ним на коленях, держа в руках ватный тампон, пропитанный перекисью. — Ты хоть понимаешь, что они могли тебя убить? — сдерживая злость, сказала она, осторожно прикасаясь к порезу. — Не волнуйся, мне не привыкать, — пробормотал Хантер, с трудом сдерживая гримасу боли. — Тебе не привыкать? — она раздражённо вздохнула. — Хан, это ненормально! Каждый раз ты приходишь в таком состоянии, и мне кажется, что однажды ты просто не вернёшься! Хантер отвёл взгляд, глядя в сторону, будто пытаясь спрятаться от её слов. — Если бы я ничего не сделал, было бы ещё хуже, — тихо произнёс он. — Что они тебе сделали в этот раз? — спросила Луна, убирая с его лица прядь волос. — Всё то же, что всегда, — пробормотал он. — Насмехались, угрожали, полезли в драку. — И ты пошёл на них? Один против троих? — она нахмурилась, не отрываясь от работы. — Я не могу просто стоять и слушать.— сказал Хантер, наконец взглянув на неё. В его глазах светился упрямый гнев. — Если я дам слабину, они сломают меня. Луна на секунду замерла, затем с тихим вздохом продолжила обрабатывать ссадины на его руках. — Ты уже не тот маленький мальчик, который должен всё терпеть, Хан. Ты сильный. Но эта сила тебя погубит, если ты будешь так разбрасываться ею. — По крайней мере, они знают, что я не сдамся, — пробормотал он, но его голос был тише, как будто он сам сомневался в своих словах. — Они знают, что ты опасный. И они не остановятся, пока не загонят тебя в угол, — тихо ответила она, прикладывая пластырь к одному из порезов. На несколько секунд наступила тишина. Луна закончила с обработкой ран и села рядом, поджав ноги. — Я просто не хочу, чтобы ты снова оказался в больнице. Или хуже...— её голос дрогнул, но она быстро взяла себя в руки. — Прости, — неожиданно для самого себя произнёс Хантер. Его глаза смотрели в пустоту, а голос был полон усталости. — Не хотел заставлять тебя волноваться. Луна наклонилась к нему и крепко обняла, несмотря на его протестующее шипение от боли. — Просто будь осторожен, хорошо? — прошептала она. Хантер не ответил, но слегка наклонил голову, касаясь щекой её волос и аккуратно обнял в ответ. На мгновение он позволил себе расслабиться, ощущая её тепло.

***

Наступили долгожданные каникулы. Хантер чувствовал смешанные эмоции: с одной стороны, он рад был не видеть ежедневно тех, кто доставлял ему боль — одноклассников, учителей с их равнодушными взглядами. С другой стороны, это означало больше времени дома. А дом был для него не местом отдыха, а настоящей тюрьмой. Теперь его дни снова наполнятся блужданиями по улицам или часами на заброшенной стройке — единственном месте, где он мог почувствовать себя хоть немного в безопасности. Конечно, он проводил много времени с Луной. Её дом был для него неким убежищем, где он мог хотя бы ненадолго забыть о своих проблемах. Но Хантер понимал: у неё была своя жизнь, свои друзья, и он не мог отнимать всё её время. Когда-то она пыталась познакомить его со своим кругом, хотела, чтобы он тоже стал частью её мира. Но Хантер категорически отказался. Он не показывал своей ревности, хотя она где-то глубоко в нём жила. Он понимал, что ей нужно общение, свобода. Она должна быть счастливой, а её счастье для него всегда было важнее его собственных переживаний. Хантер знал, что Луна его не бросит, и этого было достаточно, чтобы заглушить чувство тревоги. За время каникул Луна уговорила его на перемены во внешности. Это было её маленьким проектом, и он, сдержанно вздыхая, всё-таки согласился. У Хантера появился пирсинг: два кольца в губе и тоннели в ушах. —Это будет круто! Вот увидишь! — говорила она. Хантер сначала был равнодушен, но, увидев её увлечённый взгляд, не смог отказаться. Правда, долго ждать он не любил, поэтому решил ускорить процесс растягивания тоннелей. Уже через неделю он заменил гвоздики в губе на кольца, а расширители в ушах —менял раз в три дня. — Ты с ума сошёл! — возмущалась Луна, внимательно осматривая его уши. — Ты себе так всё испортишь, потом жаловаться будешь! — Да всё нормально, — отмахивался Хантер с привычной хмуростью. Луна ворчала, но не могла скрыть лёгкой улыбки. Ей нравилось, что он позволял ей делать его жизнь хоть немного ярче. А Хантер, пусть и не признавался в этом, чувствовал себя чуть легче, когда видел, как она сияет рядом с ним. Вскоре каникулы кончились. Школьный коридор заполнили шум и суета. Ученики торопились к урокам, хлопали дверцами шкафчиков, переговаривались, смеялись, создавая хаотичную симфонию, которая раздражала Хантера. Он шёл вдоль рядов, стараясь держаться ближе к стене. Его капюшон был натянут почти до глаз, а руки спрятаны в карманы. Шаги были уверенными, но взгляд упёрт в пол — классический сигнал: «Не подходи». Однако игнорировать его сегодня оказалось сложнее. Взгляды учеников цеплялись за него, задерживались дольше обычного. Некоторые перешёптывались, кто-то кидал косые взгляды, а кто-то откровенно глазел. Хантер чувствовал каждую пару глаз на своей коже, но старался не подавать виду, хотя его челюсть заметно напряглась. Он понимал, в чём дело: изменения во внешности было сложно не заметить. Эти перемены выглядели резко, даже для него, но Хантер не сожалел. Когда он проходил мимо одного из шкафчиков, знакомый голос прорезал шум: — Хей, Роуз! Хантер замер. Медленно обернулся и встретился взглядом с Лукасом, который стоял у своего шкафчика с раскрытой книгой в руках. Лукас выглядел немного удивлённым, будто сам не ожидал, что заговорит. — Чего тебе? — бросил Хантер холодно, привычно натянув оборонительную маску. Лукас прищурился, оглядывая его с головы до ног, потом остановился взглядом на лице. — Не знал, что ты решился на пирсинг, — заметил он с лёгкой усмешкой, кивая на его губы. — А тоннели... Это сколько — 16 миллиметров? Зелёные глаза Хантера прищурились с подозрением, но в глубине мелькнуло лёгкое удивление. — Ага, — коротко ответил он, снова убирая руки в карманы и отворачиваясь. — Не больно было? Особенно сушами? — продолжал Лукас, его голос был ровным, почти небрежным, но в глазах читался искренний интерес. Хантер хмыкнул, чуть опустив голову. — Больнее было после пары встреч с Дэмианом и его друзьями, — бросил он сухо, без тени эмоций в голосе. Лукас усмехнулся, качнув головой. — Тоже верно. Но, знаешь... тебе это идёт. Правда. Хантер остановился на мгновение, бросив на него изучающий взгляд. — А если бы не шло? Сказал бы, что я выгляжу как идиот? — Может быть, — пожал плечами Лукас, и в его голосе мелькнуло лёгкое веселье. — Но серьёзно. Это выглядит так, будто ты делаешь то, что хочешь, а не то, чего от тебя ждут. Это круто. Хантер помедлил, его взгляд стал чуть менее колючим, но губы всё ещё оставались сжатыми. — Ты странный, — пробормотал он, развернувшись и направляясь дальше по коридору. — А ты выглядишь очень даже круто, — крикнул ему вслед Лукас с улыбкой. Хантер не ответил, не обернулся, но Лукас заметил, как уголок его губ дернулся, будто парень пытался скрыть едва заметную улыбку.