Still best friend

Впервые за долгое время в подвале дома Уилеров собралась такая большая и шумная компания. В душном воздухе витала атмосфера всеобщего предвкушения— Лукас задорно звенел бутылками в руках, едва ли не подпрыгивая от счастья, Дастин уже во всю расставлял настолки, скрупулёзно перемещая фигурки по клеточкам полей, Оди и Макс хихикали, разбирая кассеты с фильмами и размышляя какой из них лучше будет посмотреть на их предстоящей ночёвке. Все суетились, галдели, перекрикивая друг друга и уже понемногу дурашливо покачивались в такт ритмичной музыке. Не разделял их задора только Уилл, расположившийся с краю дивана— как всегда тихий и меланхоличный, он тактично поддерживал общую атмосферу, хоть его и не воодушевляла перспектива напиться, в отличии от остальных. Ему просто было приятно наблюдать за тем что все его друзья в сборе и похоже искренне веселятся. За разговорами о будущем, мечтах и планах, перебранках и ностальгии о ярких совместных воспоминаниях время текло незаметно, а пиво которое Уилл медленно потягивал весь вечер расслабляло, развязывая язык. Приятно было откинуть свербящий страх и отдохнуть в компании людей, понимающих твою боль,и ровно как и ты, не желающих ворошить прошлое. Те уродливые ноющие шрамы которые оно оставило, пожалуй, не нуждались в обсуждении. По крайней мере сейчас. Сейчас самое время наслаждаться молодостью, тусоваться, искать себя и строить грандиозные планы. Уилл пытался и получалось неплохо— он громко смеялся с Дастином над пьяным бредом, который он нёс, участвовал во всех активностях, и осушал уже третью бутылку, несмотря на то, что хмельной медовый вкус успел немного надоесть. Не давало покоя только одно — поведение Майка. Тот вроде улыбался, болтал со всеми, но стоило Уиллу случайно столкнуться с ним взглядами, как он замечал тень тоски в его глазах. Иногда его губы слегка дергались, будто он сдерживал готовые вот-вот нахлынуть слёзы, а затем прятал лицо за стаканом, выпивая его содержимое залпом. С каждым часом Уилл все больше терял нить оживленной беседы и застывал, всматриваясь в лицо лучшего друга. Майк в очередной раз с непривычки кривился от большого глотка спиртного, обжигающего горло. Он выглядел таким уязвлённым, подавленным— будто погряз в каком-то своём горе и безбожно заливал его алкоголем, не зная меры. Несколько раз Уилл порывался подойти к нему и поговорить, а точнее, попросить остановиться, ведь тот выпил уже тревожно много, но стоило ему встать— Майк тут же с кем-то заговаривал или показательно отводил взгляд, будто совсем не замечал присутствия Байерса в этом помещении. В груди скрежетало какое-то недоброе чувство. Их отношения.. Были мягко говоря непростыми в последнее время. Густое напряжение между ними напоминало табун холодных мурашек у загривка и бурлящий под кожей страх, предвещающий наступавшую на пятки беду. В пылу боя, на краю пропасти, когда мир буквально раскалывался на части— последнее о чем они думали это выяснение отношений. Их недомолвки, разлады и всплески клокочущей обиды сами по себе затихли, временно погрузившись в шаткое перемирие. Вся эта спесь была ни к чему, ведь какой бы бардак не происходил у них в головах, ясно было одно — ради друг друга они готовы опуститься в самый настоящий ад, не утешая себя мыслью что из него найдется выход. И по началу казалось что испытания пройденные вместе, сотрут всё что было раньше, позволят начать сначала, но нет. Они продолжали как дети ссориться по мелочам и неловко отмалчиваться когда собирались всей компанией. Слова друг для друга если и находились, то больно кололись язвительным упрёком или злой иронией. Такое случалось не часто, но если процесс был запущен, они начинали литься как из рога изобилия, пробирая досадой до самых костей. Мелочь, превращалась в чудовищных размеров беду, которую они, каждый по своим причинам, отказывались решать. Так и застряли они в этой трясине, лишь изредка совершая удачные попытки на пару сантиметров вынырнуть из застоя, четко осознавая одну простую вещь — победа всегда означало то, что через секунду засосёт ещё глубже. И конечно, легче было бы смириться, но они продолжали бесцельно барахтаться. Может надеялись что в один прекрасный день всё вернётся на круги своя, и они как ни в чем небывало, заговорят без тени напряжения и обиды друг к другу. Все станет легко и просто— как было раньше. Только вот это давно пройденный ими урок— они уже не дети, и помирится, просто соединив мизинцы не получится, пора взрослеть и брать ответственность за свои поступки. Они оба понимали это, но страха это не умаляло. Кажется только попытаешься всё наладить и то что они строили годами, разлетится как карточный домик. Байерс все ещё часто и ярко видит во сне Майка в тот день: его залитый чернотой зрачок, испачканные копотью Изнанки волосы и потрескавшиеся губы. Жаркое дыхание парня близко-близко сталкивалось с его, опуская тугое напряжение куда-то ниже живота. Этот сон в точности повторял реальность, словно в голове Уилла на пленку записался этот момент и сознание просто прогоняло его раз за разом. Их испуг, бьющие искры взаимного притяжения и чувство будто только подмёрзший слой льда трещит под ногами— всё это было с ними по-настоящему. Майк выглядел так будто хочет впечататься в губы Уилла своими, и остановил его от этого лишь оглушительный треск молний на кровавом небе и вынуждающий зажать уши писк тысячи ужасающих летучих мышей. Проснувшись Уилл подрывался с кровати залитый потом и не мог уснуть всю оставшуюся ночь. В вылазках на Изнанку с ними происходило многое. Возможно это и стало их яблоком раздора. Казалось что-то между ними должно было измениться, Уилл считал что иначе и быть не могло. Но видимо просчитался. На глаза его упала пелена, стоило ему увидеть как Майк после всего что было, как только они вернулись, только завидев Оди снова прижался к ней в многозначительных объятиях, трогательно заглядывая девушке в глаза. Эта сцена так и говорила: "он вернулся к своей любимой". И от этого у Уилла на скулах злобно заходили желваки. Оди и Майк конечно так и не сошлись, оставшись друзьями, но это едва ли что-то меняло для Байерса. Уилл чувствовал себя так, будто об него вытерли ноги— им грубо воспользовались и выбросили за ненадобностью. Для Майка похоже их задушенные сорванные голоса, суетливые изучающие ласки и смазанные поцелуи навсегда останутся в доме Рика— как что-то незначительное, как минутное помутнение или выброс искрящего адреналина. А вот для Уилла это было всё. То, что показало кто он такой и чего хочет. Продолжать быть для Майка другом было ещё отвратительнее, чем раньше. Теперь не выходило усмирять пыл тем, что его чувства невзаимны— он видел Майка в ту ночь, знал что он причина, его залитого румянца лица, до самых ушей и сорвавшегося высокого всхлипа. Это не могло быть невзаимно. Потому Майк раздражал своим молчанием, и тем что делал вид будто не он первый таки потянулся к Уиллу и соединил их губы, будто не он дёрнул пряжку ремня и нырнул рукой под плотную ткань джинс. Уилл жалел что пошёл на поводу эмоций и полез куда не должен был, а ещё безумно сердился на Майка за то, что тот сначала перевернул его мир с ног на голову, а затем малодушно проигнорировал этот факт, будто он здесь не причем. А Уилл не знал как теперь быть. Как сестре в глаза смотреть и не чувствовать себя моральным уродом? как натыкаться на отражение в зеркале и не видеть там жалкого отчаявшегося идиота, который придаёт так много значения случайно вспыхнувшей страсти? Майк похоже и наполовину подобными вопросами не терзался или может лишь делал вид. Уилл в какой-то момент перестал хоть что-либо понимать и даже пытаться бросил. Они просто больше не те, кем были раньше. Пора уже это понять. — Уилл, а ты что думаешь? — Задорный голос Дастина резко вырывает из неприятных размышлений, заставляя слегка вздрогнуть. Байерс растерянно окидывает взглядом комнату, цепляясь за несколько пар глаз, уставившихся на него. Только один человек не смотрел в его сторону, а поникше опустил голову, изучая дно своего стакана. — А? Дастин уточнил что хотел узнать его прогнозы о том как они все написали подготовительный тест, и он вяло промямлил что-то про то, что они все несомненно с ним справились. Это был действительно важный вопрос, тест влиял на допуск к экзамену, но в данный момент это мало беспокоило Уилла. Между ребятами завязался разговор, в котором Уилл участвовал без особого интереса. Липкие воспоминания ушли, оставив после себя тёмные следы, игнорировать которые получалось с большим трудом. А потом раздался противный скрип стула и все оглянулись на Майка, который резко сорвался с места, и шатаясь поплёлся к лестнице. Кажется Лукас, сидевший с ним рядом, попытался его остановить, предлагал помочь добраться, но тот отмахнулся, пробурчав что-то невнятное в ответ. Уилл внимательно следил за тем как Майк тяжелыми шагами поднимался по ступенькам, но так и остался сидеть на своем месте. Ну не идти же за ним следом, в самом деле. Возможно ему нужно побыть одному. Вот только с каждой минутой нервозность нарастала, да так, что Уилл до боли изламывал пальцы в ожидании. Друг всё не возвращался, но похоже беспокоило это только Уилла. Хохот и постоянные помехи по радио, перебивающие громкую музыку, понемногу начинали раздражать. Уилл кажется уже прожог взглядом дыру в пустом табурете, агрессивно перебирая бутылку в руках. Нехорошо это всё. Нехорошо. Уилл подгадал момент когда все будут отвлечены и постарался тихо встать с места, тенью проскользив через друзей. Но когда он уже почти совершил свой триумфальный побег, ребята всё же поймали его глазами, испытывая терпение своими вопросительными взглядами. — Я.. Схожу посмотрю как там Майк. Что-то его долго нет— неловко жестикулируя, объяснил Уилл. Этот ответ вполне удовлетворил всех, кроме Лукаса. Тот как-то многозначительно усмехнулся, будто видел его насквозь. Уилл давно понял, что Синклер похоже замечал больше, чем остальные, но не знал что с этим знанием делать. Поэтому предпочитал делать вид что не замечает. Он уверенно двинулся к лестнице, и сразу понёсся на второй этаж. Деревянный пол мрачно скрипел под ногами и Уилл, не найдя выключателя, практически наощупь бродил по темному коридору. Заглянул в одну комнату, вторую, третью. Никого. Затем дошёл до ванной и увидел пробивающийся из щелей свет. Уилл пару раз постучал по двери, но ответа не последовало. Сердце испуганно забилось. Стук стал настойчивее и чаще. — Майк? Ты тут? — Уилл прильнул к двери, вслушиваясь в давящее молчание. Раздались какие-то невнятные шорохи, природу которых он не мог разобрать. — С тобой всё хорошо? Все переживают что ты пропал. В голове ехидно раздаётся: "вообще то переживаешь здесь только ты". Но говорить Майку что лично он беспокоился за него теперь кажется неуместным. И от этого становится немного гадко. — Уилл уйди. Оставь меня в покое— Уилл дергается от шипящего крика, и резко убирает руку от двери, будто она накалилась и обожгла пальцы. Тревога больше не свербит где-то в далеке, она в панике режет и скоблит душу. С Майком что-то не то. — Извини, но я зайду— Уилл взмокшей ладонью опускает ручку и заходит в ванную. Яркий свет заставляет зажмуриться и ему нужно время чтобы черные точки прекратили бегать перед глазами, застилая обзор. Проморгавшись, Уилл застаёт неприглядную картину того как Майка тошнит в унитаз. Он скрючивается над ним, извергая в него всё то, что с трудом заливал в себя весь вечер. Спустя пару секунд замешательства, Уилл подлетает к другу, придерживая его волосы. Байерс устремляет взгляд в потолок, сморщившись от неприятных звуков. Майк надорвано закашливается и сильно дрожит. По его щекам текут горячие слёзы. Спустя несколько накативших приступов, он тяжело вздыхает, нажимая на смыв. Уилл чувствует как он сотрогается всем телом, словно его только что окунули в ванную со льдом, и не может вернуть себе ровный ритм дыхания. Майк вытирает подсохшие слёзы со щёк и хватается за его джинсы, глухо прошептав: — Уилл..— он произносит его имя так, будто не прогонял пять минут назад— Помоги встать, пожалуйста. Рот ополоснуть надо— Майк презрительно корчится, зачесывая назад прилипшую к взмокшему лбу чёлку. — Конечно. Сейчас. Уилл опускается за ним и приобнимая за спину тянет наверх. Непослушные руки Майк свешивает на его шею, уткнувшись лбом в чужую щеку. Байерс тащит его к умывальнику и предусмотрительно сам открывает кран. Майк склоняется над ним, подставляя лицо под струйку холодной воды. Дважды прополоскав рот, он облегчённо вздыхает и напоследок щедро умывает лицо, освежаясь. Уилл все это время мягко придерживает его за плечо. Майк оборачивается и впивается потухшим взглядом в лицо Уилла, пронзая печалью его сердце. Сейчас друг был похож на маленького ребёнка, которого сразила лихорадка и он отчаянно искал утешение, ждал что кто-то нежно прикоснется к горячему лбу и пообещает сделает сладкий чай с лимоном. Уилл приподнимает руки в желании заботливо сгрести его в объятья, но они возвращаются на место, расставленные по швам. Майк сжимает переносицу и морщится от пульсирующей головной боли и разворачивается на негнущихся ногах. Но стоит ему сделать один нетвёрдый шаг, как он валится Уиллу в руки. Он с грохотом придавливает его к стене, крепко обвивая руками и прячет голову в изгибе плеча парня. Уилл жмурится от того что больно влетел в угол. — Прости.. Прости, Уилл. Голова закружилась— голос парня дрожит и он жалобно всхлипывает. Уилл обеспокоено гладит его по намокшим волосам. Он начинает дрожать ещё сильнее чем раньше. — Все в порядке. Ты.. Как? Он рванно дышит и его слезы остаются на горловине футболки вместе с каплями с мокрых прядей. Пускай. Он редко позволяет себе плакать, особенно так надрывно и открыто, даже при близких. — Извини, Уилл. Не знаю чего я так расклеился— его горячее дыхание жжёт шею— после всего что произошло.. На меня накатывает иногда. Не могу с этим ничего поделать. Уилл очень ясно осознаёт о чем он. Порой он тоже чувствует нечто похожее— приступы паники, страха, накатившие вдруг слёзы и ощущение что ты вот-вот задохнёшься. За столько лет он так к этому и не привык. Одно успокаивает— в последнее время такое с ним происходило редко. Уилл подбадривающе хлопает Майка по спине: — Брось, Майк. Друзья должны выручать друг друга. Ты можешь положиться на меня. Майк загнанно вздыхает и прижимается к Уиллу крепче. Он буквально виснет на нём, не в состоянии самостоятельно держать своё тело в вертикальном положении. Их объятия по всем дружеским меркам, явно затянулись, но Майка похоже этого не замечал, а Уилл свою очередь был не в силах их разорвать. Так и стояли, еле дыша, под звук звонко падающих с крана капель. Удивительно, но Уилл совсем не чувствовал неловкости, находясь в плену его рук. Наверное сейчас был тот самый момент когда они оба забывали что когда-то не ладили. Даже если это когда-то было буквально меньше часа назад. — У нас ведь.. Всё нормально? — спрашивает Майк, поднимая глаза на Уилла. Взгляд Байерса беспощадно спускается с трепещущих ресниц на алые влажные губы. Уилл искренне хочет оставаться честным с Майком, несмотря на напряжённость между ними, особенно когда тот очевидно нуждается в нём, но.. Он не знает ответа на этот вопрос. Молчание затягивается, потому Уилл идет на сделку с совестью, при этом стараясь звучать уверенно: — Да. Да, конечно. Произнеся это, он думает что возможно и не лукавит, ведь это действительно довольно подходящее определение для того что между ними происходит. Это ни хорошо, ни плохо. Нормально. На губах Майка расцветает расслабленная улыбка. И она почему-то отрезвляет. Уилл, не без труда, убирает его руки от себя и выскальзывает из объятий, под разочарованный взгляд друга. — Я.. Спущусь к ребятам, они наверное уже потеряли нас. Не переживай, скажу им что тебе стало плохо и ты лег спать. Уилл уже было потянулся к ручке двери, но Майк перехватывает его руку, останавливая. Холодные пальцы пускают дразнящую дрожь по коже. — Ты ведь вернёшься? — Уилл как загипнотизированный смотрел на трогательный излом бровей Майка и чувствовал как кровь приливает к щекам. — Не оставляй меня одного, Уилл. У Уилла в сердце что-то громко трескается. Возможно это его ребра ломаются под натиском нахлынувшим чувств. — Я вернусь. Подожди меня здесь. Майк кивает и нехотя отпускает его руку. Уилл бежит вниз, и забегая в подвал в общих чертах объясняет друзьям что Майк себя неважно чувствует и ему нужно чтобы кто-то побыл с ним рядом. Они сочувственно вздыхают и сходятся во мнении что возможно им всем пора расходиться. Они в любом случае неплохо посидели и все итак понемногу начинали уставать. Уиллу это не нравится, но в душе само по себе зарождается облегчение. Компания торопливо прощается, и договаривается на то, что они снова соберутся на этих выходных. Скорее все уже без алкоголя, потому что Майк был далеко не единственным кто с ним переборщил и тут же пожалел об этом. Уилла эти планы действительно радуют и он машет друзьям вслед рукой. Байерс остаётся на крыльце один и его волосы треплет щипучий ночной ветер. Он даёт себе секунду, чтобы собрать мысли в кучу, но те не щедя его, разбегаются по разным углам. Что ж, видимо не судьба. Уилл захлопывает за собой дверь и снова оказывается в доме. Его потряхивает. С каких пор оставаться с лучшим другом наедине стало так нервно? Понимает что затягивает неизбежное— он бы никогда не бросил Майка одного— но все равно идёт сначала на кухню, медленно набирая воду в стакан. Он стоит с ним в руках ещё минуту, и пробурчав себе под носом что-то наполненное недовольством, поднимается на второй этаж. Уилл оставляет стакан в комнате Майка и идёт за другом. Тот сидит на холодной плитке, задрав голову, и его лицо какое-то уж очень бледное. — Тебе не стало хуже? Ты неважно выглядишь, приятель— обеспокоенно спрашивает Уилл и берёт того под руку, ведя к спальне. Стоит он уже уверенне и это радует. — Нет, нет.. Все хорошо— Уверяет Майк и Уилл надеяться что он не храбрится, а говорит правду. Зайдя в комнату, он бережно укладывает парня на кровать, скромно присев рядом. Майк свешивает ногу с постели, в попытке немного заземлиться, и жадно вдыхает свежий воздух, обдаюший его из приоткрытого окна. Его футболка задирается, оголяя впалый живот и узкую дорожку редких волос, спускающихся под резинку шорт. Чёрт. Уилл стыдливо прячет глаза в глухой темноте, ощущая как тепло разливается по телу. Они молчат. Долго и тянуще. Происходящее ощущается так сумбурно, что Уилл предполагает что возможно, на самом деле он лежит сейчас где-то на в полу в подвале и сопит, а всё это лишь его полупьяные грёзы. Майк встает с кровати и приваливается к её изголовью. — Майк, тебе лучше лежать сейчас. Он отрицательно мотает головой. — Я должен кое-что сказать тебе— его рука ненавязчиво касается предплечья Уилла и почему-то там и остаётся. Байерс одним взглядом говорит что готов слушать. Майк нервно сглатывает и прячет глаза. — Я давно хотел сказать, но всё не решался.. Знаешь, мне стыдно что я столько раз был хреновым другом для тебя— Майк знает что Уилл попытается отрицать то, что он озвучил, потому слегка сжимает его руку, как бы говоря: "не спорь, я знаю что это так". — Особенно стыдно за то.. Что я заставлял тебя думать что с тобой что-то не так. Прямо как, те ублюдки что дразнили тебя, только хуже. Потому что должен был поддерживать тебя, а в итоге вёл себя в точности как они и.. — ему очевидно тяжело собирать слова в предложения и он раздосадовано закрывает лицо руками. Уилл просто ждёт. Он даёт ему время. — Просто, хочу чтобы ты знал. Я никогда не считал что с тобой что-то не так— Майк заглядывает Уиллу в глаза так, будто вкладывает своё сердце прямо ему в руки— Это чистая правда. Ты, черт возьми, лучший человек которого я знаю. Уилл трижды проклинает себя за то, что не может противиться словам Майка. Внутри разливается горячая преданность к его темным вдумчивым глазам, россыпи веснушек на носу и мягкому изгибу губ. Он не может быть равнодушен, не может не верить ему. — На самом деле эти слова были про меня. Я говорил их про себя. И я виню себя за то, что столько раз позволял себе рушить наши отношения из-за своих комплексов. Уилл не совсем понимает о чём он, скорее чувствует. Что-то схожее с тем, о чем он думал в очередную из своих бессонных ночей. Майк в отчаянном порыве сплетает их пальцы и шепчет тихо-тихо, так, что Уиллу кажется что это всё неправда. Он наверное правда давно отключился и видит сон. До жути реалистичный сон в котором Майк приближает их лица и пылко произносит: — Всё это время это я был тем, кому никогда не нравились девушки, Уилл— он запинается на последних слова и его голос звучит тоньше обычного, а в уголках глаз собирается влага. Сердце стучит как заположное, в ушах кровь шумит со звоном. Уилл не уверен что в состоянии пережить это. Апокалипсис пережил, это не сможет. — Майк.. — единственное, что он может сделать, опустить пугливо свою ладонь на его щеку, к которой тот провоцирующе льнёт. Что-то ядовитое разливается в его глазах. Почти демоническое. Майк степенно двигается вперёд, сокращая расстояние между ними. Очевидно, с желанием поцеловать. И как бы не ликовало всё внутри от предвкушения, Уилл отворачивается, низко опустив голову. Нутро не просто говорит, оно истерично визжит, как сигнализация: "Не надо". И Уилл с ним согласен. Так будет правильно. Принципы ему не позволят, даже несмотря на то, что порыв Майка кажется искренним. Он в любом случае пьян и не ручается за то, что делает. Уилл хотел бы отдаться этому мимолётному порыву, но по опыту понял,— спонтанность часто оказывается с душком. Подобные разговоры, а тем-более действия требуют трезвого сознания. Иначе к вороху их сожалений добавится ещё одно. Майк застывает на несколько секунд, но понятливо отстраняется. — Не хочешь? — его вопрос сквозит отвращение к самому себе. Уилл не понаслышке знает как оно звучит — Тебе противно? Если бы дело было только в одном лишь желании, Майк. Всё было бы так просто. До сахарного хруста на зубах. — Я хочу — его тон не оставляет места сомнению и глаза Майка загораются. Но с выводами он не спешит, оставшись на месте, за что Уилл ему бесконечно благодарен — но знаю что на утро ты об этом пожалеешь. Как и я. И вот этого я уже не хочу. Майк выглядит разочарованным, но спорить не пытается. Кажется он даже, скрипя сердцем, соглашается с решением Уилла. Его лицо густо краснеет от нелепости ситуации в которую он сам же себя и загнал: — Прости, прости, прости, Уилл.. Я как обычно всё порчу— он горько усмехается, прикрываясь руками— всё в порядке если ты хочешь уйти. Мне уже лучше, так что.. Черт, уже ведь поздно, да? Вообще-то ты можешь остаться в комнате Нэнси, её всё равно не будет до завтрашнего вечера. Или можешь лечь на диване в.. — Майк. Уилл гладит его пальцы, успокаивая: — Всё хорошо. Мне ведь ничего не мешает побыть с тобой рядом как со своим лучшим другом, так? Майк ненадолго застывает, а затем его губы растягиваются в улыбке. Печальной, но умиротвореной. Возможно их обоих немного коробит от этого обращения. Друг.. Наверное странно, так хорош и явственно помнить вкус губ того, кого называешь другом. Но, если подумать, в их жизни происходило столько безумных вещей, что понятие нормы стало очень уж растяжимым. — Да, думаю ты прав. Майк валиться на кровать и тянет Уилла за собой. Они беспричинно посмеиваются, смотря друг другу в глаза. Волосы Майка разметались по подушке, и пара прядей падает ему на глаза. Уилл может хотел бы оправдать себя тем, что рука сама потянулась к его лицу, но он совершенно точно знает что делает. Пальцы ласково касаются лица и Майк прикрывает глаза. Его лицо такое расслабленное сейчас, открытое к касаниям, что прекратить их сравнительно пытке. — Мне кажется будет лучше если ты повернёшься ко мне спиной. Майк краснеет пуще прежнего, застывает на мгновение. Вспоминает, точно эта фраза ударом тока возвращает его в тот день, в тот момент. Он криво ухмыляется и всё же послушно отворачивается. Уилл берёт его за руку и крепко её сжимает. Это их небольшой компромисс. — Спокойной ночи, Майк. На Уилера вдруг накатывает усталость, которую он до этого в упор не замечал. С Уиллом рядом спокойно. Хорошо. Хочется чтобы он всегда был где-то под боком. Ему этого так не хватало. — Спокойной ночи, Уилл. Утром Майк еле как разлепляет веки и долго жмуриться от раздражающе яркого утреннего солнца. Горло раздирает сухость, а голова гудит, будто его вчера хорошенько приложили о бетонную стену. Да уж. Никогда не пил и начинать не надо было. Немного придя в себя, он скользит по постели рукой, но натыкается лишь на смятую простынь. Это ожидаемо, но больно бьёт острым колом прямо в грудь. Сквозную дыру, которую он оставил холодит свистящий ветер вины. Он думает что не должен был устраивать весь этот цирк перед Уиллом, даже если был не в себе. Как-нибудь потом он посокрушается на свою глупость удовлетворительное для успокоения совести количество раз. После чего непременно извинится ещё раз сто. А прямо сейчас нужно привести себя в порядок и спуститься позавтракать с семьёй, потому что запах тостов, глазуньи с овощами и свежезаваренного крепкого кофе отца он чувствует даже в своей комнате. Майку невероятных усилий стоит поднять туловище с кровати и потянуться. Кости ломит так, будто он бежал кросс. Парень оглядывает комнату и та кажется ему такой одинокой и отталкивающей. Единственное что выбивается из её привычного вида, стакан воды, стоящий на тумбочке, под которым торчит какой-то клочок бумаги. Майк залпом выпивает его и хватает в руки записку. Медленно разворачивает. Обычный тетрадный лист, неаккуратно оборванный по краям. Знакомый, родной почерк. Он любовно гладит скрупулёзно выведенные буквы, перечитывая слова на нём уже седьмой раз:

***

" Поправляйся. Всё ещё твой лучший друг. Уилл".