Сгореть до тла

      Горные эльфы Эсшая не придерживались традиций предков и не следовали матриархату. Но Тисс кажется это больше расстраивало, чем приходилось по вкусу. Потому что в ее жизни появился мужчина, к ногам которого ей хотелось сложить весь мир. Необходимо действовать.       Не поднимешься в горы – не узнаешь высоты неба.       

***

      — Леди эя Вэдтри, это ваши первые успехи в освоении дракона, думаю вас можно поздравить.       — Тогда вы должны мне выпивку, хотя насколько я знаю, вино – это слабая сторона Ро’од – ухмыльнулась Тисс.       — Оо готов вас заверить, что вы ошибаетесь.       — Хорошо, попробуйте Лорд со Генэш – эсшайка попыталась скрыть улыбку от возможности провести вечер со столь приятной для нее компанией.       Подумав, что леди лишь шутит, Ша’арнез пригласил ее к себе. Но кто же мог представить, что эта сумасшедшая эльфийка воспримет все всерьез. И вот когда солнечный диск в очередной раз был жадно съеден горизонтом, имперец услышал стук двери.       На самом деле со Генэш не был расстроен столь поздним визитом гости, ведь ее улыбка все чаще дарила наслаждение среди его серых будней главного летуна. Последние несколько лет единственным товарищем и другом для Ша’арнеза была верная дракониха. И он совсем позабыл, как хорошо можно провести время с кем-то себе подобным.       Вечер шел неплохо, ведь ничего лучше не раскрывает человека, чем кубок другой хорошего имперского вина. Беседа за беседой так проходило время, и вдоволь охмелевшие эльфы не заметили, как море вина обмелело.       — Наверное наш пир подошел к концу – неуверенно и с толикой грусти заявил лорд, вставая из-за стола, чтобы прибрать следы пребывания гостьи.       — Правда? А мне так вовсе не кажется – поднимаясь за ним, прощебетала девушка.       

***

      Тисс подходит к нему вплотную и смотрит прямо в его глаза, напоминающие поля лаванды, где-то далеко в горах. Горный эльф чувствует, как напрягается всем телом под этим чересчур внимательным взглядом. Шаг назад, и ее шаг. Еще один и бежать некуда, Ша’арнез упирается в стену своих покоев. Эсшанка кладет руку ему на грудь, не теряя зрительного контакта. Сердце имперца словно пытается выпорхнутьиз груди, как птица из клетки.       «Глаза Тисс правда почернели или всегда были такими, словно сажа» – проноситься в мыслях со Генэша.       Вторая рука магички упирается в стену, рядом с головой имперца. Он, кажется, начинает терять сознание от такого напора. От прежнего язвительного и самоуверенного мужчины постепенно не остается и следа. Но и немудрено, ведь в таких делах опыта он не успел набраться. Возможно, не столь яро мужчинам горных эльфов предъявляли подобные требования, но все-таки среди них ценилась чистота и непорочность до брака, как у женщин других рас. Поэтому реакция Ша’арнеза была вполне естественна.       Тем временем рука с груди плавно поползла к плечу, и немного сжала, для того чтобы вернуть в чувства эльфа. Он слегка дрогнул, но продолжил просто смотреть, и возможно немного желать продолжения. Ее взгляд переместился на его губы и обратно. Кожа, кажется, начала покрываться мурашками, а в паху начал завязываться какой-то узел. Ее лицо все ближе и ближе. Глаза закрываются. Ее мягкие губы, сначала нежно и едва ощутимо. Но не почувствовав сопротивления, эльфийка углубляет поцелуй, он обретает настойчивый характер.       «Я словно горю. Имперские драконы сжигали до тла деревни и города ее родины, а она заставляет гореть меня. И я сгорю для нее без остатка, если на то ее воля.»       Тисс целует щеку, и прокладывает себе новые дорожки касаниями губ. Чуть прикусывает шею. Тело под ее напором слегка расслабляется и вот вот падет, словно крепость некогда великой державы. Руки начинают блуждать по подтянутой фигуре имперца, она очерчивает ими грудь и талию, возвращаясь к губам. Ша’арнез осторожно касается ее, и охотнее отвечает на поцелуй. Эсшанка забирается под одежду. Его накатывает новая волна стеснения и неловкости. Кровь снова начинает приливать к лицу. Слишком рано. Тисс, будто извиняясь, оставляет новые едва уловимые поцелуи на его шее, и кажется спускается ниже.       — Это кажется таким неправильным…       — Почему? – спокойно интересуется она – ты хочешь, чтобы я прекратила? Только скажи, и я остановлюсь – произносит эльфийка, спустившись перед ним на колени.       Немного погодя, она осторожно касается шнуровки брюк. Смотрит прямо в глаза и тянет за ленты, освобождая его налившуюся кровью и желанием плоть. Он не может прийти в себя. Неужели все его грязные фантазии выбрались наружу. Тис не отводит взгляд еще пару мгновений и касается губами головки. Из груди имперца вырывается тихий сдавленный стон, который он пытался скрыть всеми возможными способами. Эсшайка, распаленная столь высокой оценкой своей работы, берет член глубже, помогая себе нежными ручками.       В глазах Ша’арнеза яркие пятна пляшут национальные танцы и водят хороводы под пошлую симфонию звуков. Он не знает куда деть руки, они пускаются впляс по каменной стене в след за огоньками, пока язык эльфийки без стыда блуждает по его плоти. Контраст нежных, но таких горячих и невыносимо желанных касаний и холодных стен замка за его спиной и его отчужденной натуры – это танец, танец льда и пламени.       Кульминация настигает, стоны все громче, огни все ярче. В пекло все эти предрассудки. Он хочет ее, она желает только его. Тисс беспощадна, этот бой заранее проигран. Ша’арнез извивается в предсмертных муках. Словно победный кубок вина он наполняет ее без остатка. Ноги подкашиваются, и он спускается к ней на колени. Их губы сливаются как в последний раз в жадном и страстном поцелуе.