Сказочная Чушь

      Му Цин удачно проходит собеседование на новую работу. Он счастлив. Ещё никогда он так не радовался новой работе, как сейчас. Фэн Синь всячески его поддерживал, успокаивал и говорил, что могут спросить, чтобы Му Цин не так сильно волновался. И это ведь подействовало. И, кажется, вампир радуется за Му Цина больше, чем он сам. Это всегда так бывает у новоиспечённых друзей?       Проходят дни, недели, месяцы. И вот уже 1 декабря. За эти почти что полгода парни хорошо сблизились. Весело проводили время. Да, не без ссор, конечно, ну куда без них? Зачастую ссоры были из-за характеров обоих. Му Цин вечно себя накручивал, словно шашлык на шампуре, строил какие-то немыслимые догадки, что-то неправильно понимал. А Фэн Синь наивная душа, привыкшая всё говорить в лоб и ожидать того же и от других, бесился от того, что первый не мог нормально что-либо сказать и вечно слышал эти отговорки от него: всё хорошо, всё нормально.       Бывало, что из-за недопониманий они не общались неделю, даже не смотрели в сторону друг друга на работе или когда шли туда. — Скоро новый год, надо бы купить всё необходимое. — Весело говорит Фэн Синь из-под красного шарфа, коим его укутал ворчащий про холод и простуду Му Цин. — До него целых 30 дней. — Отвечает Му Цин, приподнимая левую бровь и убирая телефон в карман толстой куртки.       Ворчит, на секундочку, на вампира, а сам ходит без шарфа, шапки и перчаток! — Ну и что? — Возмущается вампир. — Я не хочу потом стоять в многометровой очереди, чтобы купить ёлку и украшения! Нет, в этом есть, конечно, свой вайб, но нет! — Вайб?.. Ладно, и что ты предлагаешь?       Фэн Синь хватает Му Цина за тонкое запястье и тянет к магазинам: — Пошли покупать всё сейчас! Будем праздновать у тебя, зал-то побольше моего будет. — Купить-то купим, но с чего ты взял, что я буду праздновать? Может, я просто тебе помогу и уйду спать.       Фэн Синь останавливается и поворачивается лицом к парню, заглядывая прямо в глаза. — Ты хочешь отпраздновать этот волшебный праздник. Со мной. — С нажимом на последнее слово говорит Фэн Синь и, широко улыбнувшись, заходит в магазин, вывеска которого светится разными огоньками.       Му Цин закатывает глаза, а щеки становятся ярко-розовыми уже не от холода. — Нам по-видимому съехаться надо. Ни ты, ни я не ночуем в своих квартирах. — Я только за!       Му Цин ещё больше смущается.       Спустя два часа они наконец выходят из очередного магазина с множеством полных пакетов всякой всячины: от продуктов до самой ëлки. — Мы разве не должны были купить только ëлку и украшения для неё? — Спрашивает Му Цин, пыхтя от тяжести. Фэн Синь решает промолчать, идёт себе дальше спокойно, не сильно-то уж и ощущая тяжесть пакетов и ёлки соответственно.       Вечер 31 декабря.       Под новогодние песенки Фэн Синь устанавливает ëлку, Му Цин доделывает салаты. Вроде их всего двое, а еды столько, словно какая-то большая семья празднует. И это ведь ещё зелёную хтонь украшать. Тяжело вздохнув, Му Цин ставит приготовленные салаты на стол, а после идёт за шампанским.       А Фэн Синю весело. Ему нравится вся это суматоха: украшать квартиру, ëлку, помогать в уборке, готовке. Да, усталость накатывает, но для него это приятно. Как только всё готово он чувствует удовлетворение и гордость за себя и за других, кто помогал.       Напевая под нос мотив песни, Фэн Синь распутывает гирлянду. Му Цин садится на корточки напротив и отбирает гирлянду. — Сам распутаю, а то сейчас будешь торчать тут до самого нового года. Иди лучше снежинки на шторы наклей. — Хорошо, мама. — Отвечает Фэн Синь и, взяв коробку с вырезанными снежинками, идёт к шторам.       Му Цин закатывает глаза и принимается за дело. Ему потребовалось не более пяти минут, чтобы полностью распутать гирлянду, после чего начать вешать её на ëлку. Закончив своё дело, Фэн Синь присоединяется к Му Цину. Вдвоём они украшают ëлку игрушками разных форм и цветов. Кое-где повесили пару красных небольших бантов. А под саму ëлку поставили коробки с подарками, которые приготовили друг другу.       Му Цин выключает свет в зале, а Фэн Синь включает гирлянды на ëлке и на стенах, которые они приклеили ещё пару дней назад. Зал сразу озаряет мягкий тёплый свет от маленьких лампочек. Так и веет какой-то доброй сказкой, уютом и домом.       Тихо вздыхая, Му Цин снова идёт к ëлке и убирает бант, начиная причитать: — Я же говорил, что он лишний! Совсем не вписывается! — Да всё вписывается, верни обратно! — Вторит ему Фэн Синь, отобрав бант и прицепив его обратно. — Не вписывается! — Вписывается! — Нет! — Да почему ты опять споришь со мной? — Кладёт руки на бока Фэн Синь.       Телефон начинает вибрировать и издавать противный звук будильника. — Ох, осталось всего 30 минут до Нового года! У нас всё готово? — Му Цин осматривает весь зал. — Да, всё готово, — спокойно отвечает Фэн Синь, с лёгкой улыбкой любуясь тем, что они создали за этот вечер. — Нет, не готово. Мы не готовы. — Фэн Синь вопросительно смотрит на Му Цина. — Ты что, будешь в этой футболке, которую моль поела, праздновать? Иди и надевай то, что я тебе купил. — Не ела её моль!       Спустя какое-то время Фэн Синь наконец выходит из комнаты. С волосами он не знал, что делать, поэтому просто распустил и расчесал. Немного непривычно, что его шея и грудь так раскрыты, но ладно. Му Цин подобрал для него белую рубашку с большим воротником и без первых четырёх пуговиц, чёрный пиджак прямого кроя и длиной ниже бёдер и кожаные брюки. — Му Цин, мог бы и обычные брюки подыскать, а не кожаные…       Подняв глаза на парня, Фэн Синь кончается как личность в который раз за всё время знакомства с Му Цином. Последний одет в обычные чёрные брюки с ремнем, в которые заправлена белая рубашка (у которой есть пуговицы на воротнике!), на груди которой есть вырез в виде небольшого сердца. Это сердце по контуру обшито гранатом, неважно настоящий это драгоценный камень или нет, а от него идут несколько линий в стороны, словно кровеносные сосуды. Волосы у Му Цина доходят до ягодиц. И идут небольшой волной, видимо слегка накрутил себе. Небольшие прядки от висков собраны в хвостик и завязаны красным бантиком.       Этот нереальный красоты человек поворачивается к нему и говорит: — Что ты мне тут претензии предъявляешь? А ну садись давай уже, дольше меня прихорашивался.       Но Фэн Синь совсем этого не слышал. Его глаза прикованы к накрашенным в тëмно-алый цвет блестящим губам. — Я… Да… — Открывая и закапывая рот как рыбка, Фэн Синь садится за стол.       Ещё раз взглянув на Му Цина, он замечает, что у того ещё и глаза подчёркнуты чёрным карандашом, от чего его и так чёрные манящие глаза, стали ещё более глубокими и таинственными. Ловля шок, Фэн Синь кладёт ладонь на лоб, упираясь локтем в стол. — Осталось пять минут, — спокойно говорит Му Цин, словно не замечает состояния своего друга.       Сделав звук телевизора потише, Му Цин наливает обоим шампанское в бокалы, поглядывая на сидящего в шоке мужчину и растягивая уголок губ в ухмылке.       Му Цин не может не отметить, что Фэн Синь хорошо слажен физически. Так как сейчас его тело никакие изменения не сможет претерпеть, то значит, при жизни он активно ходил в спортзал. Так же он не может не смотреть на широкую шею и немного выпирающие ключицы. Сильные бёдра он ещё заметил в самом начале.

«А у меня хороший вкус.»

Думает Му Цин и неважно, имеет он в виду вкус одежды или… — Ты убить меня решил? — Очухавшись, спрашивает Фэн Синь, осмелясь вновь поднять глаза.       Му Цин кладёт подбородок на сложенные ладони и хитро улыбается в ответ своими блядскими тëмно-алыми губами, пристально смотря в карие щенячьи глаза.

«Ëб твою мать.»

      На этот раз думает Фэн Синь и, больше не сдерживаясь, встаёт на ноги и тянется к Му Цина через узкий стол. Му Цин в свою очередь делает то же самое. В мгновение ока они сливаются в чувственном жарком поцелуе. Ладонью Фэн Синь чувствует тепло щеки парня. Движет ею ниже, к задней стороне шеи, чтобы там её и оставить. А вторую руку кладёт на тонкую талию. Краем уха он слышит бой курантов.       Фэн Синь хочет прижаться всем телом к этому невообразимо красивому человеку, но мешает этот чёртов стол. Когда он был готов уже залезть на него, Му Цин отстраняется с улыбкой на губах, негромко говоря: — С Новым Годом.       Фэн Синь отвечает такой же лёгкой улыбкой: — Да, с Новым Годом.       После такой внезапной, горячей и нежной сцены они преспокойно садятся обратно и принимаются за еду и алкоголь. — Эх, а я хотел успеть желание загадать. — Вздыхает Фэн Синь. — Большой ребёнок.       После трапезы они раскрывают подарки из-под ёлки, сидя плечом к плечу с улыбкой до ушей. Радуются как самые настоящие маленькие дети. Из колонок негромко заиграла музыка. Фэн Синь берёт Му Цина за руку и тянет танцевать.       Кладёт большие руки на талию, почти что обхватывая её полностью. Му Цин же кладёт руки на плечи мужчины. Не торопясь, они танцуют, наслаждаясь компанией друг друга. — Могу тебя поцеловать? — Спрашивает Фэн Синь. — Конечно. Сколько душе угодно.       Фэн Синь тянется к губам. Му Цин ему охотно отвечает. Поцелуй не такой горячий как в первый раз, но не менее приятный. В этом поцелуе высказываются все чувства, что они друг к другу испытывают. В какой-то момент они перестают танцевать. — Вроде я тут вампир и должен быть самым привлекательными тд и тп, а оказывается совсем наоборот. — Говорит Фэн Синь, отстранившись. — Ну что ты себя принижаешь? — Закатывает глаза Му Цин. Кладёт ладонь на щеку мужчины, поглаживая прохладную кожу большим пальцем. — Какой вампир? Я вижу перед собой такого же привлекательного и потрясающего человека. — Это ты и себе комплимент сделал? — Смеясь, интересуется Фэн Синь, не ожидая ответа.       Поменяв местоположение своих ладоней с талии на поясницу, Фэн Синь прижимает к себе Му Цина ближе и снова соединяет их губы в поцелуе. Му Цин обнимает его за шею, желая прижаться ещё ближе, но между их телами и так уже нет расстояния.       Поцелуй перерастает в жаркий танец, где каждый пытается взять главенство. И это продолжается до тех пор, пока Фэн Синь первым не пускает в ход язык, переплетая его с чужим. Му Цин от переизбытка чувств постанывает в поцелуй, отдавая всего себя.       В постели Му Цин извивается, касается и царапается. Фэн Синь всё принимает. Продолжает вбиваться в горячее растянутое нутро, откуда идут пошлые звуки. Тяжело дышит, его низкие стоны сливаются в унисон с высокими нотами, которые тянет Му Цин, прогибаясь в пояснице и впиваясь короткими ногтями в кожу на спине мужчины.       От удовольствия в уголках глаза скапливаются солёные капли, Фэн Синь нежно их сцеловывает, замедляя темп. Му Цин мотает головой, прося не останавливаться. Через мгновение он уже сидит верхом и сам насаживается на член, попадая им точно по чувствительному месту внутри себя.       Шлепки голых потных тел смешиваются со стонами и раздаются по всей комнате. Фэн Синь гладит подтянутое тело, проходит большими пальцами по чувствительным стоячим соскам, оглаживает дрожащие бёдра. Му Цин упирается руками в грудь Фэн Синя, встречается с ним глазами, не переставая двигаться. Это неловко — смотреть друг другу в глаза при сексе, но не менее интимно и заманчиво. Фэн Синь сжимает мягкие упругие ягодицы, раздвигая из в стороны, Му Цин скребет по коже. Ему становится тяжело самому двигаться, Фэн Синь помогает: подмахивает бёдрами в темпе, который установил Му Цин, доводя и себя, и своего любимого до пика.       Му Цин прогибается в спине, взводит голову наверх, хватается за руки Фэн Синя. Дрожит всем телом, пока кончает на живот последнего, испытывая, наверно, самый лучший в своей жизни оргазм. Фэн Синь упирается стопами ног в матрас, изливаясь в презерватив. Крепко сжимает ягодицы так, что стопроцентно останутся потом синие следы. Му Цин, обессиленный, ложится на Фэн Синя, тяжело дыша. Грудь вампира хоть и не так часто, как у Му Цина, но тоже тяжело вздымается.       Нежась в постели, Фэн Синь выцеловывает лицо Му Цина, который хоть и с улыбкой, но морщится и слабо отталкивает. Улыбнувшись, Фэн Синь крепко обнимает его, зарываясь носом в мягкие волосы. — Нужно сходит в ванную. — Говорит он. — Потом… — Слабо ему отвечают, обнимая в ответ. — Потом ты будешь ворчать, что всё липко и неприятно. — Ну это же будет потом?..       Улыбаясь, Му Цин очень быстро засыпает, уставший за целый день. Мельком в его голове проносится мысль о том, как у вампира мог встать член, но он уже не вспомнил об этом. Фэн Синь поглаживает любимого по спине, и за этим действием не замечает, как сам погружается в царство Морфея.       После обеда на следующий день Фэн Синь слышит ворчание над ухом о том, что всё липкое и противное и вообще Фэн Синь дурак, почему не заставил сходить в ванную сразу. Мысленно вздохнув, он переворачивается на другой бок и снова проваливается в сон.