Осколки

Косой Переулок всегда был полон жизни, магии и чудес. Это место было настоящим центром магического мира, где можно было найти всё: от редких ингредиентов для зельеварения до волшебных существ и невообразимых артефактов. Здесь было всё, о чём можно было мечтать. Роксана, Джордан и дети шли по этому знакомому маршруту, обсуждая, что купить. Адриан с нетерпением разглядывал витрины с книгами, а Амелия, хоть и была увлечена покупками, всё же чувствовала себя немного потерянной в этом потоке людей. И вот, когда они подошли к магазину, продающему редкие зелья, Амелия заметила фигуру в углу глаза. Он стоял у стенда, рассматривая несколько упаковок трав. Это был он — её отец, Северус Снейп. Её сердце забилось быстрее, и все мысли в голове померкли. Она застыла, глядя на него. Он был здесь. Амелия сделала шаг вперёд, готовая подойти к нему, чтобы хотя бы попытаться что-то сказать. Но в этот момент из толпы выскочил маленький ребёнок, лет трёх, с радостным криком: «Папа!». Он подбежал к Северусу, и тот, не раздумывая, поднял его на руки. В ту же секунду женщина, стоявшая рядом с ним, поцеловала его в щеку. Амелия замерла, глаза наполнились слезами. Она почувствовала, как её сердце сжалось в груди, а боль, которую она так долго пыталась подавить, вернулась с удвоенной силой. Северус был с другой семьёй. Он был чужим. Он был с ними, но не с ней. Амелия стояла, не в силах двигаться. Она пыталась сдержать слёзы, но они всё равно начали катиться по её щекам. Она повернулась, собираясь уйти, и заметила, как её рука дрожит. Её шаги становились всё быстрее, но в этот момент она услышала его голос. Тихий, знакомый, но такой чужой: — Амелия. Её сердце остановилось. Она замерла на месте, но не могла повернуться. Она не хотела, чтобы он видел, как она страдает. Но её силы были исчерпаны. Она почувствовала, как всё внутри неё разрывается. Она повернулась и увидела его глаза, такие же, как у неё. Он стоял там, с маленьким ребёнком на руках, и просто смотрел на неё. Женщина, которая была рядом с ним, заметила её взгляд и спросила: — Кто это? Северус не сразу ответил. Он просто взглянул на неё, как будто пытался понять, что произошло. Затем, с таким выражением лица, которое она так хорошо помнила, сказал: — Неважно. Это слово, это пренебрежение, окончательно разрушило последние иллюзии Амелии. Она чувствовала, как её сердце разрывается, как весь мир становится пустым. Она сделала шаг назад и побежала, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Она не могла больше находиться там, в этом месте, рядом с этим человеком. Слишком долго она верила в то, что он когда-то вернётся, что всё наладится. Но теперь, стоя перед ней, он был чужим. Он был с другой семьёй, с другим ребёнком, и не хотел даже поговорить с ней. Слезы, которые она пыталась сдержать, теперь свободно текли по её щекам. Она подошла к родителям, которые стояли неподалёку, и все увидели её состояние. Джордан сразу понял, что произошло. Он подбежал к ней и, не говоря ни слова, взял её на руки. Он чувствовал, как её тело дрожит, как она пытается сдержать свою боль, но это было уже невозможно. Он тихо шептал ей на ухо, успокаивая её, но Амелия не могла остановиться. Она обняла его, пряча лицо в его плечо, и позволила слёзам свободно литься. Роксана, стоявшая рядом, не знала, что сказать. Она тоже заметила Северуса, который стоял, не двигаясь, рядом со своей новой семьёй. Она почувствовала, как её сердце сжалось, но в отличие от Амелии, она смогла сохранять спокойствие. Она подошла к своему мужу и, взяв его под руку, прошла с ним дальше, не сказав ни слова. Но её взгляд, устремлённый на Северуса, был полон боли и сожаления. Она видела, как он и его новая семья продолжали идти дальше, как будто ничего не произошло, как будто их жизни не пересекались. После того как они немного отошли, Джордан продолжил успокаивать Амелию, которая всё ещё продолжала плакать, уткнувшись в его грудь. Он знал, что ничего не может вернуть ей того, что было потеряно. Он знал, как это трудно — увидеть человека, которого ты любил, с кем-то другим. Но он был рядом, и это было важным. Он был тем, кто мог поддержать её, кто мог дать ей любовь и внимание, когда всё казалось разрушенным. — Всё будет хорошо, — шептал он ей. — Ты не одна. Амелия, наконец, приподняла голову, посмотрела ему в глаза и, всхлипывая, сказала: — Почему он нас не любит? Почему он ушёл? Джордан молча смотрел на неё, а потом просто обнял её крепче. Он знал, что слова не могут утешить её. Но он мог быть рядом, он мог дать ей понять, что она не одна в этом мире, что она будет любима, независимо от того, что произошло. В это время Адриан стоял немного в стороне. Он внимательно наблюдал за происходящим, но его глаза не сверкали злостью. Он, как всегда, был спокоен. Он знал, что не имеет смысла держать злобу на человека, который ушёл. Но, несмотря на свою спокойность, он не мог молчать. Когда дети, Джордан и Роксана продолжали свой путь по Косому Переулку, атмосфера оставалась насыщенной и живой, как всегда. Магический мир никогда не прекращал существовать в своей суматохе: со всех сторон раздавались звуки колокольчиков, шуршание магических предметов, и в воздухе витал запах восторженных восклицаний. В этот раз их поход был связан с покупками, ведь Рождество уже близилось, и все готовились к торжествам. Джордан держал Амелию за руку, её ладонь была тёплой в его, а его взгляд был полон заботы. Амелия, не слишком охотно, вела беседу с ним, но всё-таки чувствовала, как она снова оказывается в безопасности. Адриан бежал чуть впереди, заглядывая в витрины магазинов, увлечённо рассматривал игрушки и магические предметы, которые продавались в многочисленных лавках. Он был по-своему сосредоточен, но постоянно оглядывался назад, чтобы убедиться, что его семья не отстаёт. И вот в этот момент, когда они подошли к одной из лавок, которая продавала редкие книги, их взгляды пересеклись с чьими-то знакомыми глазами. В тот момент времени мир как будто замедлился. В конце переулка, на фоне яркой витрины, стояла фигура, которую Амелия знала слишком хорошо. Он был рядом. Северус Снейп шёл с новой семьёй, его жена и сын двигались в его сторону, а он сам, как всегда, казался потерянным в своих мыслях. Амелия застыла, почувствовав знакомое беспокойство, смешанное с волнением. Роксана, которая шла рядом с Джорданом и детьми, заметила их встречу и, не затягивая момент, поздоровалась с Северусом. — Здравствуй, Северус, — сказала она тихо, слегка приподняв бровь. Северус, как и всегда, был непроницаем, его выражение лица не выдавало никаких эмоций. Он коротко кивнул и ответил, даже не взглянув на Амелию и Адриана. — Привет, Роксана, — сказал он. Его голос звучал сдержанно, и он избегал взгляда на детей. Жена Северуса, которая стояла рядом, выглядела чуть напряжённой, возможно, не привыкшая к такому открытию на людях. Она мимоходом взглянула на Амелию и Адриана, но её взгляд сразу же отвёл. Вдруг её взгляд остановился на своей собственной семье, и она сказала: — Ну что ж, двое детей... Это же слишком сложно, правда? Особенно, когда приходится на самом деле всё держать на себе. Она произнесла это без какой-либо злобы, скорее с лёгким сожалением, как если бы её жизнь с ребёнком напоминала ей трудности, которые она уже пережила. В её голосе не было злости, но эта реплика вызвала в Амелии ком в горле. Она невольно почувствовала обиду. Эта женщина не понимала, что значит быть матерью, которая не могла справиться с тем, что её муж ушёл, оставив её с двумя детьми. Роксана, стоявшая рядом, тихо вздохнула, но не вмешивалась в разговор, зная, что это было не её дело. Она почувствовала, как снова начало нарастать напряжение в воздухе. Северус, как и прежде, не реагировал на её слова, но его взгляд оставался отстранённым. Он держал свою руку на плече маленького мальчика, который с увлечением тянул его за руку, требуя, чтобы ему купили игрушку. — Папа, купи мне игрушку! — завопил он, бегая вокруг. Северус, не глядя на кого-либо из присутствующих, ответил: — Всё будет сделано. Для тебя, сын, я сделаю всё, что угодно. Эти слова прозвучали как дань своему новому ребенку, своему новому миру, который не имел ничего общего с детьми, оставшимися в прошлом. Амелия почувствовала, как её сердце сжалось. Как могла она больше верить в его слова, если он был готов бросить её и Адриана, их мать, ради чужой семьи? Всё это вызывало гнев и разочарование. В этот момент Адриан, который до этого времени молчал и старался не вмешиваться в разговор взрослых, вдруг подошёл к Джордану, дернул его за руку и сказал: — Папа, я хочу кушать. Джордан улыбнулся, наклонив голову, и обнял его. — Конечно, что хочешь? — спросил он, поглаживая его по голове. — Амелия, ты тоже хочешь что-то? Амелия молча пожала плечами. Она не могла выбрать, что ей хочется. В её душе царила пустота, и она чувствовала, как её взгляды скользят мимо Северуса и его семьи. Это было настолько болезненно, что она предпочла просто молчать, не давая волю своим эмоциям. Но Джордан, опустившись перед ней на корточки, внимательно посмотрел на неё. — Всё хорошо, доченька? — спросил он мягко, гладила её по руке. Она смотрела в его глаза, и на лице появилась слабая улыбка. Она не могла скрыть свою благодарность за то, что он был рядом. — Да, папуль, — ответила она с улыбкой, хотя в её глазах стояли слёзы. Она не хотела показывать свою боль, но в тот момент всё, что она могла сделать, — это улыбнуться ему. Джордан в ответ прижался к ней, подняв с колен, и крепко обнял. В это время его взгляд мельком пересёкся с взглядом Роксаны. Она слегка кивнула ему, и, почувствовав её поддержку, он снова посмотрел на Амелию, стараясь быть для неё опорой в этот момент. Тем временем разговор между супругами Северусом и его женой продолжался, но ни один из них не обратил внимания на близнецов. Их отношения с Северусом и его новой семьей стали для них настоящей пустотой, которая только продолжала расти. Когда жена Северуса заметила, как их сын снова что-то требует от него, она сказала, сквозь лёгкую иронию: — Ну, хорошо что у нас один ребенок, мы бы, наверное, не справились с двумя... — Нам не нужен такой отец, — сказал тихо Адриан, смотря на Северуса. Северус, услышав эти слова, только взглянул на них на мгновение. Его глаза были полны непонимания, но он не сказал ничего в ответ. Его губы искривились в незначительной ухмылке, но эта ухмылка не несла в себе сожаления.