Пришелец

      Они остались вдвоем. Кошмар, сидящий будто кол проглотивши, и пришелец, лицо которого наконец приобрело хоть какую-то эмоциональную окраску.       — Продолжим?       — В этом нет необходимости, — принц надеялся, что голос его не дрожит, потому что внутри него, казалось, все ходит ходуном. И он уверял себя, что не от предвкушения... чего бы там ни было.       — Отдашь мне победу? — искренне удивился Инк: судя по всему, такой ответ он точно не ожидал и даже вызвал... раздражение. Вот она, маленькая победа; Кошмару только и осталось, что встать, развернуться и... — Не поверю, что ты так легко отдашь первенство. Не-ет, — Художник встал вслед за принцем, — ты ненавидишь быть вторым.        Найтмер в бешенстве сжал спинку стула, едва не кроша бедное дерево. Этот сукин сын знал куда давить.        Дыши, Найтмер, давай: вдох-выдох.       — Обожаю смотреть, как ты бесишься, — хихикнул художник, словно хищник, подкрадываясь к Хранителю, и Кошмар на своей шкуре ощутил, какого быть жертвой. Не сказать. что ему понравилось. — Мой Найтмер тоже ненавидит, когда им манипулируют, — вдруг он почувствовал, как к его щупальцу прикоснулись – морозный холод пальцев от неожиданности обжег, – и только благодаря колоссальному усилию остался стоять на месте. Найт не заметил, как Инк оказался так близко.        — Чего ты хочешь? Поиграться?       — Конечно, ведь по-другому я не умею выказывать интерес. А Найтмер всегда был интересным, — чужая рука мягко надавила, слегка помассировав основание, и двинулась выше. — С одной стороны, такой логичный, правильный: каждое действие имеет четкий смысл, очевидные предпосылки и конкретные последствия. Но с другой, — ледяные пальцы оттянули край кофты и мягко огладили открывшееся остистые отростки шейных позвонков, — в любой момент существует вероятность чего-то... неожиданного, — теперь холод прикосновения еще чувствовался на пояснице, круговыми движениями впиваясь через одежду в попытке остудить, казалось, горящее тело Кошмара. — Не поддающееся выстроенной логике. Это, признаться, добавляет особый шарм. И сейчас я с уверенностью могу сказать, — череп опалило ледяным дыханием в районе слухового отверстия, — ты ничем не хуже.        — И как же, — чужие прикосновения проходились по зажатым магическим каналам, даря облегчение, из-за которого мысли расплывались, — я, по-твоему, должен сейчас поступить? Логично или импульсивно?       — Ну, Найтмер бы…       Раздраженно рыкнув, Найтмер резко развернулся, оказавшись лицом к лицу с Художником, в глазах которого светился розовый триумф. Ведь больше, чем быть вторым, Кошмар ненавидел, когда его с кем-то сравниваюсь.        И сукин сын знал об этом!       — Бесишь!       — Знаю.        Больше что-либо сказать Хранитель не дал, резко дернувшись вперед и сталкиваясь зубами. Инк быстро втянулся, тут же углубляя поцелуй и дергая того на себя, тем самым дезориентировав Найта. Резко усадив того на первую попавшуюся поверхность, оказавшуюся столом, тот увеличил напор, перехватывая главенство. Не желая так быстро сдаваться, Кошмар обвил щупальцем чужую шею в попытке отстранить обнаглевшего Творца, но в ответ лишь почувствовал, как тот улыбается сквозь поцелуй, и в следующее мгновение Принца прошибла дрожь от нового чувства, заставив в немом крике раскрыть рот, куда тут же проникли пальцы Творца.        Найту казалось: через него будто провели одно из его щупалец, что была недалеко от правды: одна из дополнительных конечностей, что обхватывала художника, в одно мгновение втянулось в тело Хранителя.        — У Найтмера в первый раз тоже было такое лицо, — Инк жадно всматривался в перекошенное от удовольствия лицо. Вторая рука мягко огладило место, где только что был усик, и переместилась ниже, к следующей «жертве». — Он тоже был весьма удивлен, обнаружив, что у него есть особые точки. И что, если на них воздействовать, — он снова нажал куда-то в основание щупальца и то с хлюпающим звуком втянулось, заставив Кошмара проскулить от столь ошеломляющих ощущений, — то отростки тут же втянутся.        Не дав тому очухаться, пришелец нажал на уже третье щупальце.        — Хва… Хватит, — прохрипел Кошмар. — Слишком... много.       — Осталось всего два. Потерпи, сладкий, — чужие слова уже воспринимались словно через толщу воды. Казалось, еще чуть-чуть и он отключится от сенсорной перегрузки, но прижатое к нему тело отрезвляло своим холодом. — Так дрожишь... А ведь до самого интересного мы еще не дошли. Готов?       Ответить «нет» ему не дали – очередной усик, а потом, без передышки, и последний исчезли, заставив их хозяина вскрикнуть и обмякнуть в чужих объятиях.        — Уже? Так быстро, — Инка одарили буквально затраханным взглядом, на что тот лишь усмехнулся. — Это действительно настолько приятно? Даже интересно стало самому почувствовать, какого это.       — Нет… Не интересно, — тяжело дыша, выдавил Найтмер. Оргазм застал его врасплох, до сих пор дрожью отдаваясь в теле – он даже не заметил, что его кости давно обтянуло лазурное экто, которое с силой мяли в районе бедер, доставляя дискомфорт.       — Ты прав, — не стал спорить Творец, расстегивая кофту и стягивая с чужих плеч, но до конца так и не сняв, тем самым зафиксировав руки Хранителя за спиной, и задирая футболку до подбородка, оголив мягкие груди с призывно торчащими сосками. — Но вот что мне точно интересно – сколько раз ты сможешь кончить до того, как твои стоны разбудят бедного Хоррора.       — Что?! — Кошмара уронили на стол, заставив прогнуться в пояснице, прямо у головы спящего Блада. Паника накрыла сознание, и Найт попытался отпихнуть от себя наглого скелета, на что тот лишь тихо рассмеялся, поймав ноги и закинув себе на плечи, и одним слитым толчком проникая в неразработанное лоно.       Того количества смазки, что выделилось при первом оргазме, хватило для того, чтобы сделать проникновение безболезненным, но из-за сумбура ощущений магические стенки конвульсивно сжались, приятно массируя темно-серый член. От прошившего удовольствия оба скелета застонали, а Инку пришлось упереться рукой на стол, прямо между лицами Найта и Хоррора, складывая любовника практически пополам и едва контролируя себя, оставив выемку от ладони на поверхности. А Найтмера вдруг так повело от этой демонстрации силы, что, поддавшись инстинктам, выгнулся, еще сильнее насаживаясь на чужое достоинство.        — Жадный, — довольно протянул Художник, ласково стирая выступившие слезы с чужого лица. — Знаешь, что делает тебя таким особенным? — скелет на пробу сделал первый толчок, практически полностью выйдя резко двинувшись обратно, вырвав крик из Найта, который в последний момент смог заглушить его: — Твоя выносливость! — убедившись, что стенки более не сжимают так плотно, Творец начал непрерывно толкаться в горячее нутро, с каждым разом становясь все нетерпимее и жестче. — Ты единственный, кто может вынести такого эгоистичного любовника как я, — Инк снова выпрямился, на мгновение не останавливаясь двигаться и проникая еще глубже, и перехватил лазурные ноги, которые инстинктивно обхватили его торс. — Ты способен вынести целый марафон, а твоя поразительная регенерация восстановит любые повреждения. Это же такой простор для фантазии!         Кошмар бы и хотел что-либо ответить, но понимал: стоит открыть ему рот, так из него тут же польются его звонкие стоны. Он не умел быть тихим; даже сейчас на каждый движение он мычал, не способным полностью заглушить себя.        А этот засранец явно знал об этом – как и о том, что его член был будто создан для Кошмара, ведь задевал все сладкие пятна внутри, а его кончик, будто целуя, доставал до шейки матки. Не удивительно, что вскоре по кухне разносились звуки шлепков и хлопания смазки, которая уже стекала по столу на пол, и все это как аккомпанемент к сопению Хоррора, который, слава Создателю, все еще спал.        Инк сделал пару рваных движений, который мигом довели Найта до очередного оргазма, но, вместо того чтобы дать тому успокоится, лишь ускорился, трахая сжавшееся лоно и заставляя Найтмера метаться по столу, едва не задевая спящего скелета. Наконец, сжалившись, Инк остановился и вышел, однако не дал принцу перевести дух, тут же перематывая на бок и едва не сталкивая лбами с Хоррором.       — Такой чувствительный, — художник не отказал себе в желании пройтись по бархатному экто, обтянувшее даже ноги. — Ты пока неплохо держишься для того, у кого, судя по тому, как ты сжал меня в начале, уже давно не было секса. Усложним задачу? — Творец снова вошел в уже достаточно мягкое нутро, закинув одну ногу себе на плечо. Давление на стенки увеличилось, сильнее стимулируя удовольствие, но поза была еще не удобней, так как теперь Найту пришлось держать равновесие на плече, из-за чего он не мог до конца расслабиться и полностью отдаться порочному чувству. Без щупалец было непривычно; он буквально ловил диссонанс, не имея возможности помочь себе своими дополнительными конечностями, что лишь вносило дополнительную пикантность ситуации.        А еще Хранитель благодарил себя за предусмотрительность и любовь к роскоши, ведь стол был сделан из добротной древесины и имел массивные ножки, что делало его невероятно устойчивым. Но под колоссальной силой Художника даже он не мог устоять, слегка сдвигаясь от каждого толчка. А вместе с ним сползал и Хоррор. Липкое ощущение отчаяния подкралось незаметно.        В какой-то момент удовольствие стало болезненным: непрерывная стимуляция не умалило чувствительности Кошмара, а лишь усилило. Перед глазом, зрачок которого принявшего форму сердца, все расплывалось – под его лицом уже образовалась небольшая лужица из слез и слюны, что непрерывно текли; Найтмер уже давно перестал контролировать свои стоны, которые уже стали хриплыми: он и голос сорвать успел. Все, о чем он мог думать, – о члене, терзающий его нутро, и руках, буквально насаживающих на все еще крепко стоящий неон.       — Да когда же ты кончишь?! — жалобно проскулил принц, в очередной раз приходя к финалу. Он уже давно перестал считать их количество.       — О, забыл тебе сказать, — голос пришельца звучал все также ровно, будто не его владелец трахал Кошмара уже Создатели знают сколько времени: — Из-за моей особенности, при правильной дозировки краски я могу полностью контролировать свое тело, — Инк наклонился и, взяв его лицо за подбородок, затянул Хранителя в короткий поцелуй. — Я сам решу, когда кончить – а до тех пор ты будешь принимать все, что я тебе дам.        — Сука-а...        — Сука сейчас как раз-таки ты, сладкий, — Художник снова перевернул принца на спину. Ноги безвольно свисли со стола, из-за чего Найт буквально повис на чужом члене, который стал проходить прямо по передней стенке магического нутра. Хранитель зажмурился: ощущения от непрерывной стимуляции так и не притупились, – однако сами толчки замедлились, став более тягучими. — Но, так уж и быть, пожалею тебя. В конце концов, так тебя имеют впервые.