Пришелец

      — Найтмер! Я прошу тебя подумать еще раз!       — Нет.       — Да зная твою природу, произошедшие можно назвать чудом, не иначе!       — Я сказал нет! Куда мне лечь?       — Сюда. Но все же, почему? Для нашего вида это и так редкость. Я… я не могу просто взять и…       — Можешь. Это твоя работа.       — Черт, Найтмер! В конце концов, это безответственно!       — Саенс! — не выдержал Кошмар, щупальца за его спиной угрожающе взвились, намекая ученому сбавить обороты. — Как раз будет безответственно его оставить. Слушай, — уже спокойней добавил он, аккуратно ложась на спину, расположив усики так, чтобы они не мешали чужой работе, — в других обстоятельствах я бы не стал этого делать. Но именно ответственность за миры не позволяет мне этого в данном случае.       — Но Найт!.. У тебя может больше не получится…       — Я знаю, — устало согласился принц. — Я готов.       Саенс сокрушенно покачал головой, но молча приступил к настройке оборудования. И вот, все было готово.       Последнем, что увидел Найт, перед тем как провалиться в искусственный сон, была маска, накрывшая рот.       

***

      Парни скучали. Найт это чувствовал и с удовольствием поглощал чужую тоску, обиду и разочарование. В таком состоянии они не могли кошмарить миры, поэтому Хранитель довольствовался тем, что было. Все-таки, этот пришелец Инк смог внести сумятицу в их души.       Мог ли то же самое сказать и про себя?       И да и нет. Хранитель не сильно переживал, однако даже он смог ощутить пустоту в замке, что образовалась после ухода Творца. Словно краски стали менее яркими и насыщенными.       А, ну, еще теперь абсолютно каждый угол напоминал Кошмару, что тот творил с ним все то короткое время.       Найтмер остановился напротив одной из гостевых комнат – зачем они ему в замке, никто не знает. Той самой, где жил Художник. Он некоторое время стоял, слепо уставившись в двери; вскоре он все же решился и открыл двери.       Комната была темной: даже шторы были задернуты. Скелет нащупал на стене выключатель, переключил и… обомлел.       В помещении стояли четыре мольберта; на каждом из них было по портрету. Найт несмело прошел вглубь комнаты, всматриваясь в знакомые черты с педантичностью переданный на холст. Вот Киллер, изображенный с таким редким, сосредоточенным выражением лица; усталый Хоррор, несмело улыбающийся; полностью расслабленный Даст, что событием было крайне необычным; вечно серьезный Кросс с довольной, смущенной мордашкой. В собственный портрет Найтмер всматривался долго: не думал, что он мог выглядеть… таким: спокойным, уравновешенным… Найт бы даже сказал, что он тут похож на какого-то мудреца – смеяться с этого почему-то не хотелось.       И как только Инку удалось так точно передать эмоции, сам будучи не способный их испытывать?       Надо бы отдать картины ребятам: может, быстрее восстановятся и они наконец смогут вернуться к вылазкам. Приподняв собственный портрет, Найт с удивлением проследил за бумажкой, вдруг вылетевшей из-под нее и приземлившись возле его ноги. Аккуратно подобрав щупальцем, он пробежался взглядом по строчкам:       — «Дрим все-таки смог вбить мне хоть какие-то правила приличия, поэтому примите эти портреты в качестве благодарности за ваше гостеприимство, — и чуть ниже был постскриптум: — Первый ящик справа от стола», — и подмигивающий смайлик.       Заинтригованный, Найт тут же нашел упомянутое место. Там лежал среднего объема скетч-бук; скелет открыл на середине и тут же закрыл. Сделал вдох-выдох и снова открыл, уже в другом месте, но стон разочарования все равно вырвался из него: на каждой странице был изображен он. В самом непотребном виде, в разных позах, и все как один передавали то сумасшедший экстаз, что тот получал во время их соития.       Кошмар потихоньку начал вскипать, однако по мере просмотра альбома, гнев сменялся интересом и даже некоторым восхищением. В конце концов, Найтмер усмехнулся.       Что ж, в этом действительно есть что-то… прекрасное.