Кожа и кровь

Логан расстёгивает пряжку ремня, вместе с ней и пуговицу и молнию на джинсах, обнажая то, как тёмная «блядская дорожка» волос, густой шерстью покрывающих его торс, продолжает свой путь с живота к паху, исчезая за плотной тканью боксеров. Взгляд Уэйда сам падает ниже, заинтересовано оценивая уже крайне впечатляющий бугор в зоне видимости. Вместо того, чтобы утолить любопытство и окончательно избавиться от штанов, Логан явно затеял какую-то другую игру. С животной ухмылкой, абсолютно точно осознавая, как именно он действует на Уэйда, Логан уверенным движением вытягивает из шлевок ремень, соблазнительно дергая бёдрами в процессе, якобы пытаясь себе помочь, но кажется, все же, ещё больше издеваясь над Уэйдом. Он складывает ремень пополам, зажимая обеими руками, сводит их вместе, резко разводит. Визг как от удара хлыстом разрывает воздух, когда тугая кожа на внутренней стороне ремня схлопывается в рывке. Уэйд сглатывает. Что ж, этот звереныш хочет поиграть пожёстче? Уэйд уверен, что сможет ему угодить. Логан затягивает ремень вокруг шеи Уэйда как ошейник, пряжка впивается в шею, грубая кожа ремня врезается в его шрамированную кожу, несомненно оставляя следы, которые его регенерация неустанно пытается исцелить. Не тут-то было, Логан настроен решительно. Удавка затягивается, Логан с садистской целеустремлённостью тянет за свободный конец, лишая возможности дышать. Уэйд давится, чувствует, как тело не даёт ему умереть или потерять сознание, сопротивляясь. Самое время ностальгически окунуться во флешбэки времен какашки Френсиса, когда он днями был заперт на тонкой грани возможности сделать очередной вздох в стеклянном боксе, и словить паническую атаку. Но не выходит. Кислород уже не поступает в мозг, не даёт мыслям формироваться, и член так и не принял сигнал о смертельной угрозе и всё по-прежнему стоит, бесстрашно, болезненно и нетерпеливо налившись возбуждением. В голове ни одной здравой мысли, только предобморочная лёгкость, дрейфующий бриз, отказ функционировать, бесконечный эффект феникса, умирающих и воскресающих клеток мозга. Ощущение круче любых наркотиков, которые ему довелось попробовать, пока он ещё был человеком и вещества его ещё вставляли достаточное количество времени. Теперь с регенерацией веселье длится недолго и требует слишком больших доз. Ну, что сказать, когда ты бессмертный, вероятно смерть может стать твоим новым наркотиком. Да и теперь он в полной мере готов понять жертв аутоэротического удушения. Эти ребята явно знали, о чем умирают. Логан явно не намерен останавливаться на достигнутом. Тянет сильнее, упираясь рукой в спину Уэйда для рычага. Уэйд, наверное, мог бы услышать, как ломается его трахея, если бы в ушах уже не гудело. Вместе со слюной, и без того непрерывно стекающей по его подбородку с самого начала этого нового любопытного сексуального опыта, теперь из его рта явно вырываются сгустки крови. Оставаться в сознании становится сложнее, регенерация справляется всё хуже с таким напором, вот-вот готовая сдаться и ненадолго выключить свет. Логан будто чувствует, что дошёл до грани, и видимо некрофилия не входит в перечень его кинков, потому что он внезапно резко полностью ослабляет петлю. Ошарашенный притоком кислорода, Уэйд находит в себе силы жалобно простонать, отплевывая на подушки кровь. Реальность резко ощущается чётче, один кайф сменяется другим. Он способен соображать хоть как-то, фиксировать что происходит, слышать что-то кроме звона и пульсации замедляющегося кровотока, видеть что-то кроме расплывающейся тьмы и вспыхивающих в закатном сознании помех, как на шипящем экране сломанного телевизора. Уэйд слышит рычание позади, сильные руки обвивают его торс, уверенные растирающие поглаживания по груди, животу, выше-ниже, но полностью игнорируя никак не потерявший форму во всех этих извращениях член. Логан утыкается лицом ему в шею, дышит глубоко, загнанно. Проводит ладонью по лицу Уэйда, размазывая оставшуюся кровь по щекам, отрывается от сгиба шеи, и Уэйд вдруг с благоговейным шоком осознает, что Логан облизывает свои пальцы. Слизывает его кровь. Запах и вкус крови Логана явно заводит. Грязное животное, Уэйд усмехается сам себе. Вампирский блядский котёнок. Горло ещё саднит и комментировать вслух не тянет. Кажется, Логан нашел крайне эффективный способ ненадолго заткнуть его болтливый рот. Сам бы Уэйд в первую очередь предложил бы для этих целей засунуть ему член в рот, но Росомаха оказался немного креативнее. Крови с лица Уэйда похоже недостаточно. Логан слизывает не засохшие остатки уже непосредственно с щек с утробным урчанием. Неудовлетворенно вздыхает и возвращается к шее. Облизывает на пробу пару раз, заставляя Уэйда подрагивать и, абсолютно неожиданно, хотя это должно было и быть очевидно, Логан впивается зубами. Уэйд протяжно стонет, неосознанно дёргаясь, будто пытаясь вырваться. Кольцо рук вокруг его торса тут же сжимается так же, как усиливается хватка зубов. Рычание нарастает, предупреждая, что дёргаться бесполезно. Уэйду остаётся только принять свою судьбу. Острые зубы прокусывают кожу до крови, и Логан принимается агрессивно её слизывать, словно стараясь успеть урвать как можно больше, прежде чем раны затянутся. Впрочем, как только это происходит, Уэйда ожидает повторение вампирского поцелуя. Боль мешается с возбуждением. Уэйд чувствует стекающую кровь по коже, остроту клыков Логана и ласку его языка, как свисающий конец ремня касается холодной от пота шрамированной спины, как неустанно ноет эрегированный член, умоляя к нему прикоснуться. - А теперь ещё раз и с чувством, - Логан мурчит ему на ушко, сжалившись. - Можешь кончить, приятель. Толстая кожа ремня снова затягивается на его шее, зубы впиваются в кожу плеча, и наконец-то долгожданные пальцы обхватывают многострадальный член. Уже, блядь, пора. Уэйд не знает, отчего наступает смерть. От нехватки воздуха или сломанной трахеи или от разрывающего мозг оргазма. Но он встречает её с удовлетворенной улыбкой в руках своего Росомахи.