sweet boy

— Джисони, всё хорошо? — Минхо открывает дверь в спальню. Пусто. Ночник немного освещает комнату, бросая лёгкие тени по стенам. В ванной слышно, как льётся вода. Кран чуть скрипит, когда Джисон выключает воду, и воцаряется полная тишина. Минхо присаживается на край кровати в ожидании парня, скинув кофту на кресло. Дверь, ведущая в ванную, распахивается, и перед взором Минхо появляется Джисон. Голый Джисон, который на ходу обворачивает бёдра полотенцем и откидывает голову назад так, чтобы мокрые пряди убрать назад с глаз. Голый Джисон, у которого в руке почему-то тюбик со смазкой. Минхо сглатывает и облизывает неосознанно губы, совершенно не скрывая того, что беззастенчиво пялится и поедает глазами торс своего парня. Вроде выпил немного, а голова уже кружится. Или это влияние разгорячённого после душа тела Джисона и «блять, смазка?». — Джисон, — парень дёргается от отклика и тут же заводит руки за спину. — Ты так быстро пришёл… — Джисон отводит взгляд в сторону, переминаясь с ноги на ногу. — Я думал, ты валяешься на кровати, — Минхо поднимается и подходит к парню в упор. — потому что устал, — кладёт руки на ещё влажные плечи и ведёт ладонями вниз по рукам. Джисон чуть дёргается от холодных после улицы рук, но молчит и совершенно не двигается, всё ещё не смотря на парня. — Но нашёл в себе силы даже сходить сейчас в душ? — Минхо наклоняет голову вбок в ожидании ответа. — Ну… Я… Устал от шума, — Джисон покусывает собственные губы, смотря в потолок, — а от тебя нет. И запах костра стоит в носу, так захотелось помыться. Мой день ещё не закончился ведь… — Каждый день — твой день. — Хён! — Джисон наконец-то поворачивается и пихает Минхо в бок кулаком, — хватит быть таким слащавым. — Тебе же нравится, — Минхо притягивает Джисона к себе так, чтобы тот удобно расположил свою голову у него на плече, и целует в шею. — Я, может, тоже хочу, — Джисон расслабляется в чужих объятиях, обнимая в ответ, и шепчет: — Спасибо за праздник. — Пожалуйста, сладкий, — Минхо трётся носом об обнажённое плечо. Майка в некоторых местах прилипает к телу, впитав в себя капли воды с Джисона, На самом деле он и сам устал от шума — он ведь этой ночью почти не спал. Хорошо ещё Джисон хоть отдохнул немного в дороге. Они провалялись несколько часов, крутя снова и снова по кругу единственные две пластинки, которые Минхо купил в придачу к проигрывателю, целовались до боли в губах и просто лежали в обнимку, смотря в потолок, подняв руки: кончиками пальцев ловя друг друга и лунный свет, что проникал через окно. — Я не могу обещать, что каждый твой день сделаю лучше, — Минхо оставляет лёгкий поцелуй в изгибе шеи, — может, иногда я буду причиной твоих расстройств, — трётся щекой о щеку. — Я надеюсь, что такого не будет, но никогда не знаешь, что может вообще произойти, — и целует около уха, кончиком языка чуть подцепив висящую серёжку. — Так вот, — Минхо отстраняется, чтобы посмотреть Джисону прямо в глаза, — я хочу тебе пожелать, чтобы ты всегда помнил, что единственный человек, который всегда будет рядом с тобой — это ты сам. Даже я не смогу всегда находиться поблизости, как бы мне этого не хотелось. Береги себя. Цени себя. Гордись собой. Минхо обхватывает лицо Джисона руками. — Для начала полюби себя так, как любишь меня. А после и чуточку больше. Ты меня слышишь? — Минхо чмокает Джисона в губы и трётся кончиком носа о его. Джисон лишь утвердительно мычит в ответ, потому что ему кажется, что, если он откроет рот и начнёт что-либо говорить, то точно заплачет. — И вообще, — Минхо опирается своим лбом о Джисона, — что это за смазка у тебя всё это время в руке? Слёз в глазах как не бывало. Джисон вырывается из чужих объятий, босыми ногами, оставляя влажные следы на полу, убегает в сторону кровати и плюхается на матрас, пряча тюбик со смазкой, который Минхо всё же заметил, под подушку. — Ты о чём вообще? — Ты такой… — Минхо смотрит за тем, как Джисон ёрзает на кровати в полотенце, которое вот-вот слетит с бёдер, — «Джисон». — Да, я Джисон, — кивает, — и у меня сегодня день рождения. А ещё… — Джисон запинается, прикусывает губу, снова отводя взгляд в сторону, потому что Минхо, кажется, одним взглядом может считывать весь рой мыслей, что бушует у него в голове. Полотенце сжимает в руках, а во рту становится сухо. Хочется пить. — А ещё, хён… — шепчет себе под нос. Вдох-выдох. Собирается с духом, находит в себе силы посмотреть Минхо прямо в глаза и выпалить: — Я хочу тебя в себе. В комнате воцаряется тишина. Минхо смотрит на Джисона прямо в упор, пока тот прячет за ладонями горящие от стыда щёки. Почему ему сейчас так стыдно, если до этого они уже были близки, Джисону непонятно, хотя были близки не настолько ведь? Ему хочется всё отмотать назад вплоть до момента, где он сам себя растягивал в ванной. — О… — шестерёнки в голове Минхо до сих пор не могут встать на свои места. — Ты… — он выпил лишь одну баночку пива, чтобы быть в более-менее ясном уме в этот вечер, но сейчас ему кажется, что даже она была лишней, раз его мозг способен так реалистично воспроизводить в жизни то, чего он не ожидал, но хотел. — Ты уверен? — Уверен, — отвечает громко, не убирая рук с лица. Минхо стягивает кроссовки, откидывая их в сторону, снимает с себя футболку и тянется к поясу на штанах. Джисон всё же убирает руки от лица, внимательно следя за тем, что делают пальцы Минхо. К низу живота приливает кровь, что через ткань полотенца можно увидеть уже вставший член. Когда Минхо стягивает с себя боксёры, оставаясь полностью голым, Джисон, не долго думая, убирает полотенце в сторону. Минхо забирается на кровать, но не торопится. Приподнимает ногу Джисона за щиколотку и оставляет невесомый поцелуй на косточке. Ведёт носом вверх по икре, из-под чёлки смотря в упор на Джисона, которого немного потряхивает от возбуждения, но он продолжает сидеть, затаив дыхание, не двигаясь, и наблюдать за действиями старшего. Кожа у Джисона мягкая, нежная, её лишь целовать, гладить и оставлять рисунки на этих тонких ногах. В тишине комнаты улавливать сбившееся дыхание и видеть в глазах отражения себя и бесконечной любви. — Ты в любой момент можешь мне сказать остановиться, — Минхо целует колено и лижет по внутренней стороне бедра. — Не скажу, — голос чуть подрагивает от нетерпения, — я же сам… — Джисон на пару секунд теряется. Щёки всё ещё окрашивает предательский румянец, заметный даже при свете ночника. Минхо думает в тысячный раз за день, что Джисон милый. А ещё Джисон — неогранённый алмаз, который сам до сих пор не осознал своей ценности. — Сам тебя утащил сюда, — Джисон заканчивает фразу, пока Минхо гладит бедро, и целует всё ближе к паху. Вторая нога тоже оказывается на плече Минхо, что его голова теперь зажата между бёдрами. Его всё устраивает. Он приближается к головке, языком слизывая предэякулят и губами охватывает плоть, вбирая в себя, случайно цепляя нежную кожу зубами. Языком очерчивает крайнюю плоть и выпускает головку изо рта, улавливая разочарованный стон сверху. Довольно улыбается и двигается вверх дальше. Ноги Джисона приходится скинуть со своих плеч, расставив по бокам. Кончики пальцев находят торчащие соски, пока язык мажет по вздымающемуся от тяжелого дыхания Джисона животу. Минхо ловит себя на мысли, что Джисона хочется целиком облизать. Он мажет губами, кусает, облизывает ареолы сосков, втягивая их в рот и царапая зубами, впивается пальцами в кожу так, что Джисон выгибается в спине, крепко цепляясь за чужие плечи. — Поцелуй меня, — просит Джисон, пытаясь притянуть к себе Минхо. Того на самом деле и просить не надо. Он жадно впивается в губы, рукой пробираясь под подушку в поисках спрятанной ранее Джисоном смазки. Быстро находит нужную вещь и выдавливает немного смазки себе на пальцы. — Я уже подготовился, — выдаёт Джисон, когда Минхо отстраняется от него и спускается ниже, удобно расположившись между ног. — Я знаю, но, думаю, мне стоит проверить, — и давит пальцем на колечко мышц, обводя его и с легкостью проникает им внутрь. — Блять, — Минхо тут же добавляет второй и давит на стенки. Ощущения от собственных пальцев и пальцев Минхо у себя в заднице — совершенно две разные вещи. В момент добавления третьего пальца, Минхо ладонью накрывает изнывающий от отсутствия внимания член Джисона и сдавливает в руке, большим пальцем давит на уретру и довольно улыбается, когда парень под ним громко стонет, выгибаясь в спине то ли чтобы Минхо стал двигать рукой быстрее, то ли в попытке насадиться на пальцы ещё больше. Но Минхо не даёт. Достаёт пальцы с хлюпающим звуком и тянется чистой рукой за подушкой, чтобы подложить её под поясницу Джисона. Пристраивается и всё же решает снова спросить: — Ты уверен? — Блять, Минхо. Я лежу тут перед тобой с раздвинутыми ногами и стекающей по моей жопе смазкой, как ты думаешь, уверен ли я? Ох ты ж… — Минхо проникает внутрь лишь головкой и останавливается, хоть это даётся ему очень трудно. Внимательно наблюдает за выражением лица Джисона, его сжатыми кулаками и губами. За тем, как морщинки на его лице разглаживаются, и как он молча кивает, тем самым говоря продолжать. Минхо аккуратно двигается, чтобы дать возможность Джисону привыкнуть и доставить ему как можно меньше дискомфорта, и при этом до сих пор не верит, что происходящее реально. Каким образом Джисон заставляет его нервничать, как будто он неумелый девственник — не поддаётся объяснению. Но вот он входит на всю длину, крепко сжимая ягодицы и сам протяжно стонет от того, как Джисон его сдавливает. В нём так хорошо. Минхо теряет связь с реальностью, когда Джисон сам начинает двигаться на нём, снова и снова просит поцеловать, ускориться, скулит каждый раз, когда Минхо попадает по простате и между тем умудряется выругиваться: — Ты пиздец большой. Ноги на плечи Минхо обратно закидывает, подгибая колени, и крепко цепляется за волосы, царапая загривок. Перед глазами Джисона звездопад, загадывай сколько хочешь желаний. Чтобы Минхо был всегда рядом, чтобы всегда целовал его до подгибающихся пальцев на ногах, до искусанных в кровь губ и тёплой неги на душе. Чтобы любил самозабвенно, хоть это и эгоистично. Но сейчас, ощущая Минхо в себе, его руки, что не могут найти себе места, потому что и обнять хочется, и прижать к себе, и придавить к кровати; ощущая власть Минхо над собой, Джисон растекается в своих ощущениях безмерной благодарности, неописуемой любви и восхищении к человеку, который готов сделать всё для него. — Ты моё вдохновение, — вырывается у Джисона в порыве, что Минхо на пару секунд замирает, нежно касается щеки Джисона и мягко целует в губы, в этот раз не пытаясь углубить поцелуй. Целует в уголок губ, чмокает в щёку, дует на веко, что Джисон морщится и закрывает глаза. Минхо оставляет след и там. Целует в выпирающую косточку на коленке, трётся щекой о неё. Джисон не верит в своё счастье. Вот оно: обнажённое, потное нависло над ним, улыбается ярче солнца и побуждает пробудиться в районе рёбер давно уснувший вулкан чувств любви, нежности и безнадёжного доверия, которое, кажется, в этот раз будет бережно храниться в чужом сундуке под сердцем, а не валяться как давно забытая тряпка в шкафу. Минхо двигается мягко, гладит невесомо до мурашек, оставляет бордовые следы на икрах ног. Ускоряется, помогая Джисону рукой в такт толчкам. Забывается, сильно кусая Джисона за ключицу, доведя почти одновременно себя и его до кульминации, выдыхая в районе груди «я люблю тебя», тяжело дыша. — Я люблю тебя, — лбом опирается. — Я люблю тебя, — кажется, Минхо сейчас заплачет. — Я люблю тебя, — сердце всё не может унять свой бешеный танец в груди. — Я люблю тебя, — выходить из Джисона совершенно не хочется. Хочется вот так вот, склеившись, с ним провести всю свою оставшуюся жизнь. — Ты… — Минхо приподнимается. Бессвязный тайфун в голове всё никак не может улечься на языке. — Ты просто невероятный, — Минхо не может удержаться от того, чтобы снова поцеловать своего парня. — Я люблю тебя, — кажется, скоро уже потеряет весь свой смысл, но не для Джисона. — Я тебя тоже, — Джисон шепчет, прекрасно понимая все чувства старшего, и уже громче: — Но можешь, пожалуйста, слезть с меня, у меня ноги начали затекать.