Выручай-комната.
29 декабря 2024 г., 20:31
Четверо друзей, иначе известные как мародеры, сидели в кругу посреди небольшой спальни, окруженные раскиданными книгами Римуса, который он обещал прибрать, но в свою очередь приходит с новой стопкой; кучей одежды Джеймса, которая, в свою очередь, мешает больше книг, ведь они как конструктор, а грязная куча лишь мешает пройти; учебными пергаментами, которых давно не касались руки четверки и пустыми обертками от шоколадных лягушек, которые нещадно поглощал Сириус на пару с Питером.
Джеймс лениво бросил прозрачный кубик на пол, откуда преждевременно был убран ковер (из цели удобства), согнув ногу в колене. Кубик покатился, глухо ударяясь о доски, и, остановившись на одной из граней, засветился шоколадным. Раздался оживлённый, струящийся юношеской энергией голос, который невозможно было спутать с другим — Сириус. Кубик заговорил, наконец оглашая участника (или очередную жертву), на "фоне" донёсся смех и Бродяга воскликнул: "Лунатик!"
Хвост тут же оживился, нетерпеливо заглядывая то на кубик, то на Римуса. Он ерзал на месте, словно не мог дождаться, когда игра продолжится. В противоположность ему, Сириус выглядел расслабленным, но его взгляд лукаво вспыхнул, когда он услышал знакомое прозвище. Потеревшись плечом о плечо Римуса, он весело поддразнил:
— О-о, Лунатик, — игриво протянул он с неприкрытым удовольствием. В его глазах сверкнули озорные огоньки.
Римус, застигнутый врасплох Сириусом, невольно пошатнулся. Он на короткий миг потерял равновесие, но успел опереться рукой о пол, предотвратив падение. Джеймс, который до этого выглядел скучающим, выпрямился и с усмешкой взглянул на Сириуса. Этот вечер обещал быть интересным, по крайней мере, он должен.
— Лунатик, правда или действие? — Джеймс хитро прищурился, поправляя очки на переносице.
— Выбирай действие, так веселее будет, — подбодрил Сириус и в игривой манере потерся плечом о плечо Римуса.
Римус кашлянул в кулак, пытаясь не выдать лёгкого смущения, благо при тусклом свете ночи не видно покрасневших ушей. Несколько томительных секунд он молчал, раздумывая, а друзья, затаив дыхание, ждали его ответа.
— Правда, — наконец произнес он, прерывая затянувшуюся тишину.
— Черт! Ну ты и скучный, Лунатик! — Воскликнул Сириус с явным разочарованием, вызывая согласное кивание от Хвоста.
— В правилах указано, что можно брать до трёх правд, — попытался оправдаться Римус.
— Душнила, — бросил Джеймс, раздражённо приглаживая свою извечно растрепанную челку. — Ладно. Расскажи тогда самую постыдную историю за этот учебный год.
— Но вам и так всё известно, — начал было Римус, но не успел договорить.
— О которой мы ещё не знаем, — тут же уточнил Сириус, подхватывая слова друга.
— А, ну… хорошо, — нехотя согласился Лунатик. Он глубоко вздохнул, смиряясь с неизбежным. Немного подумав, он начал свой рассказ.— Это было прошлым Рождеством...
* * *
В рождественскую ночь мародёры, наперекор всем школьным правилам, решили провести её так, как им хотелось: без надоедливых учителей, без правил, без скуки. Они собрались в пустой гостиной Гриффиндора, где мягкий свет камина отражался на полках с книгами и портретах старых волшебников, глядящих на них с неодобрением (но когда их смущали кроме взглядов?). В отличие от большинства учащихся, отправившихся в Хогсмид или мирно спящих в своих спальнях, они задумали кое-что более захватывающее: создание зелья, которое даровало бы ощущение праздника без традиционного сливочного пива. — Нам нужно что-то особенное, — легко сказал Джеймс, развалившись на диване и крутя в руках пузырёк с дымящейся жидкостью. — Что-то... — Чтобы башню сорвало и опомнился лишь через недели две, — добавил Сириус с ухмылкой, на которую Джеймс лишь хмыкнул. Сириус Блэк, сидя за низким столиком, уже раскладывал перед собой ингредиенты. На столе стояли стеклянные баночки с корнем асфоделя, засушенной полынью, яркими порошками и маленькими пузырьками с разноцветными жидкостями, на которых были едва заметные названия. Римус Люпин, держа в руках старинную книгу по зельеварению, нахмурился. Меря комнату шагами, невольно бормотал себе под нос, будучи не способным читать про себя. Он аккуратно перелистнул страницу, боясь ненароком навредить учебнику и поднял взгляд на друзей. — Вы уверены, что это хорошая идея? Мы даже не знаем, как правильно варить такое зелье. И если кто-то узнает… — Никто не узнает, — перебил его Сириус, подняв пузырёк с порошком, который выглядел подозрительно как толчёная карамель. — Ну же, Римус, это просто для веселья. Питер Петтигрю сидел рядом, явно нервничая, но стараясь не отставать от друзей. Он пододвинул ближе к Джеймсу крошечный сосуд с чем-то ярко-фиолетовым. — Я…еще я нашёл это в кладовой. Кажется, это должно сделать зелье… эээ… пузырящимся? — Отлично, хвост! — Джеймс хлопнул его по плечу, заставив того чуть не опрокинуть свой стакан. Работа началась. Джеймс размешивал основу зелья в массивном котле, который они притащили (если быть точнее украли) с кухни, добавляя ингредиенты по мере того, как Сириус выкрикивал идеи. — Щепотку корицы! — крикнул Сириус. — Нет-нет, три щепотки, это же Рождество! — А теперь сироп, — тихо добавил Римус, не отрывая глаз от книги. — Только осторожно, иначе всё может взорваться. Котёл неприятно зашипел и разразился искрами, после чего по комнате распространился сладкий аромат, напоминающий смесь горячего шоколада и сливочного пива. — О да, это работает! — Радостно воскликнул Джеймс, наблюдая, как жидкость в котле начинает переливаться всеми цветами радуги. — А теперь самое главное, — ухмыльнулся Сириус, вынимая из кармана маленькую фляжку с какой-то прозрачной жидкостью. — Немного веселья. Римус посмотрел на него с подозрением и неприкрытым недоверием. Вопрос не заставит себя ждать. — Что это? — Эээ… секретный ингредиент, — уклончиво ответил Сириус и не теряя ни минуты, вылил содержимое в котел. Когда зелье наконец было готово, они разлили его по кружкам и выжидающе уставились на него. В воздухе повисли немые вопросы, безопасно ли, можно ли, не застукают ли их прямо сейчас. Тишину прервал лидер компании: — За кем первый глоток? — С интригой в голосе произнес Джеймс. — Барабанная дробь, — подхватил его настрой Сириус, постукивая пальцами по краю стола. Расплываясь в улыбке, он неожиданно указал в сторону Питера Петтигрю. — Хвост! Всем было невероятно интересно каким на вкус получилось их зелье, но рисковать своей жизнью не хотелось. Хвост, сжался в комок от страха, но раз на его плечи возложили столь важную миссию - отказаться он не имеет права. Взяв кружку в руку, он с опасением немного отпил, задумчиво распробывая. Комментировать Петтигрю не спешил, чем вызвал ещё большее негодование. Натянутая струна терпения неизбежно натягивалась сильнее и близилась к разрыву. —Ну? — Нетерпеливо отозвался Сириус. Не дождавшись ответа и, видя, что с Хвостом все в порядке, он взял свою кружку и запрокинул ее в себя. Жидкость была обжигающе тёплой, разливаясь сладостью по горлу, оставляя лёгкое покалывание на языке. Блэк удивлённо вскинул брови и расплылся в улыбке. У них получилось! Его радости и блаженства от напитка не было предела. — Черт возьми, до чего вкусно! — Восхищённо отозвался Сириус и после его радостного возгласа, остальные с нетерпением взялись за свои кубки. — Вот теперь это настоящий праздник! — Заявил Джеймс, подняв кружку.* * *
Гостиную окутала лёгкая дымка от зелья, мерцавшая в свете камина, переливаясь из одного изображения в другое. Поттер пытался палочкой нечто нарисовать дымкой, но та не поддавалась юному магу, вызывая смех компании. Веселье мародёров перешло в тот этап, когда смех звучал чуть громче, чем следовало, а разговоры становились всё менее связными. Сириус, который, казалось, выпил больше всех, беззаботно развалился на диване, одной рукой обнимая пустой кубок, а другой — лениво поправляя волосы, которые постоянно падали ему на глаза. — Это… определённо шедевр, — проговорил он, с трудом сдерживая смех. — Мы, чёртовы, гении. Римус, сидевший рядом с ним, лишь покачал головой, пытаясь подавить улыбку. Ему удалось выпить не так много, но лёгкое опьянение всё же накатило, расслабляя его обычно настороженный вид. Он перевернул страницу книги, которую всё ещё держал в руках, словно надеялся найти там объяснение, почему их зелье так действует. — Да, гении, — согласился он спокойно, хотя голос звучал чуть теплее, чем обычно. — Особенно, когда добавляют «секретные ингредиенты», даже не зная, что это. — Эй, это была блестящая идея, — вмешался Джеймс, который уже взялся за палочки, возомнив себя барабанщиком, он пытался извлечь какую-то мелодию постукивая по краю котла. Бродяга был более чем доволен, нега не покидала его, но нечто не давало ему покоя. Одна мысль неприятно зудела, не покидая его сознание. Он уже давно не обращал внимания на разговоры друзей. Внезапно Сириус повернулся к Римусу. Настолько резко, что заставил второго если не подпрыгнуть, то дернуться, уставив на друга недоуменный взгляд. Его серые глаза блестели то ли от алкоголя, то ли от загоревшейся идеи. — Лунатик, ты самый трезвый из нас. Это несправедливо, — капризно и одновременно с неприкрытым недовольством заявил он, склонив голову к нему ближе. Не давая возможности ответить или спросить, дать уйти, он показательно отпил немного из кубка. Люпин удивлённо приподнял бровь, а Сириус ухмыльнулся и внезапно, почти не задумываясь, наклонился вперёд и быстро касаясь искусанных губ. Сердце оборотня ушло в пятки и пустилось прытью по его организму. Глаза удивлённо расширились, а руки безвольно упёрлись в плечи друга. Поцелуй был неожиданным, но лёгким, скорее игривым, чем серьёзным. Эмоции вложенные в него было сложно различить, они были так же бессвязны, как мысли целующихся. Мягко и тягуче медленно сминая губы напротив, словно нарочно оттягивая время, Сириус положил руку ему на затылок и прижал к себе, тем самым не позволяя отстранится. Римус, будучи в шоке не протестовал, лишь удивлённо смотрел на "друга", поддаваясь его постепенно нарастающему напору. Руки лунатика сомкнулись на ночной рубашке, что практически висела на бродяге. Завидев их, Джеймс лишь хмыкнул, но после вид стал его озадаченным и окрылённым. Пятерней Сириус зарылся в кучерявые волосы Римуса, сминая их. Поцелуй выходил все более смазанным, а разливающийся по горлу алкоголь опьянял, но, пожалуй, меньше самого поцелуя. Неожиданно Сириус разорвал поцелуй и снова откинулся на спинку дивана, разразившись громким смехом. — Теперь ты тоже пьян, — заявил он с видом абсолютного триумфа. Пьяный Сириус, всё ещё улыбался своей фирменной небрежной улыбкой, будто ничего необычного не случилось, будто это был всего лишь очередной шалый жест. Римус замер, глядя на Сириуса, его щеки мгновенно вспыхнули, покрываясь алыми пятнами, но он тут же отвёл взгляд и, не удержавшись, тихо рассмеялся. Он не мог осознать и принять, что только что произошло. Это была галлюцинация? Он сходит с ума или неудачный магический трюк из их четверки? Они прознали о его чувствах и страхах? Может это какой-то побочный эффект от зелья? В комнате вдруг стало слишком душно, слишком тесно, слишком некомфортно, в одном месте было слишком много людей. Сердце гулко билось в груди, разъяренной птицей, намеренной разбить реберную клетку, заглушая даже весёлый гул голосов друзей. Кровь прилила к ушам, отдаваясь жаром внизу живота. Ему хотелось, чтобы сейчас плеснули в лицо воды или дали пару пощёчин, дабы отрезвить его. Он должен убедиться, что это все не правда, но все факты говорят об обратном. Джеймс кидал на них пару раз насмешливые взгляды, Петтигрю был непривычно смущён и от них отстранён, Сириус же был в прекрасном расположении духа, с легка припухшими губами, а уста самого Римуса пульсировали и было лёгкое жжение. — Чтож, братья по разуму, мне пора идти. Угощу Лили, — Неожиданно нарушил тишину Поттер. Он взял один кубок и подмигнул Сириусу. — Весьма ожидаемо. Если тебя не выгонит Макгонакалл — можешь не рассказывать как прошел прием. — Короткая пауза прервалась и он с усмешкой продолжил. — А вот, если полетишь через окно - буду рад услышать от начала до конца. — Какая забота, — парировал Поттер, закатывая глаза и с улыбкой добавил. — Если ночью не приду - обязательно ничего не узнаешь. Сириусу не дали возможности ответить на колкость и проводив друга взглядом, он краем глаза заприметил знакомую ему девушку в коридоре, из Пуффендуя. Он и забыл, что в шутку пригласил ее. Если быть честным, он и не ожидал, что она все таки соизволит прийти. Приободрившись, бродяга поспешил к ней, оставляя друзей одних. Уходя, он махнул рукой и взял с собой один кубок с их зельем. — У меня дела! — Бросил он для приличия и убежал прочь. Сверкали только его волосы, точно собачий хвост. — У меня тоже. — Римус, не сказав ни слова, вскочил с места, будто его обжёг огонь, и, стараясь не встретиться взглядом с отсавшимся, выбежал из гостиной. Шаги эхом отдавались в пустых коридорах ночного Хогвартса, и он старался не думать о том, как глупо и нелепо выглядел в этот момент. Он был растрепан, пьян, его потряхивало, ноги не могли нормально держать своего хозяина и в довершение, Римус был в весьма нелепой по общественным меркам пижаме. Наилучший вид одного из лучших учеников престижного учебного заведения, Дамблдор определено гордился бы им, что уж там родители или друзья. После нескольких минут бесцельной ходьбы по коридору, он быстро выдохся. Остановившись, он прислонился спиной к холодной каменной стене, пытаясь усмирить дыхание. Но мысли не давали покоя: Что это было? Почему он это сделал? И почему… почему я не остановил его сразу? Смущение, растерянность, и лёгкое раздражение боролись в его голове, но он знал одно — возвращаться обратно сейчас он точно не мог. Влюбленный оборотень был пойман за хвост. Ситуация была непозволительно постыдной. Точно хозяин курицы заметил, что лиса приносит ей зерна, не спеша ее есть. Погруженный в свои мысли он и не заметил, другой образовавшейся проблемы. К сожалению или к счастью, это не был какой-нибудь профессор по зельеварению или сам директор - хуже. Неожиданно, Римус понял, что жар внизу живота, стал более обжигающим и в пижамных штанах было тесно. В отчаянии, оборотень осознал, что возбуждён. Черти бы драли чувства Люпина и вседозволенность Сириуса! Какая же это нелепость! Он совершенно один, с нарушением как минимум трёх правил за одну ночь, стоит возбуждённый в коридоре Хогвартса, где любой встречный может узнать, что же такого происходит с юношей. Судорожно вздохнув, он потянул пижамную рубашку ниже, стараясь прикрыть воспрявший из "мертвых" духом орган. Он невероятно зудил и ныл, желая к себе внимания. Сириус ведь не знает какие к нему чувства испытывает Римус. Это делало больно, особенно в такие моменты. Бродяга не думал о последствиях и в свои действия вкладывал совершено иной смысл, только влюбленное сердце и его тело были абсолютно глухи к здравому смыслу. Готовый сгореть со стыда, он бегло осмотрелся по сторонам, пытаясь понять куда ему стоит деться. Желательно, конечно в объятия Сириуса с дальнейшим продолжением поцелуя, но он совершенно не воспринимал друга как любовный интерес, даже допустить подобной мысли не мог. Тяжело дыша, он прислонился затылком к стене, возведя глаза к потолку. Святой Мерлин, за что мне все это?... Стоит полагать, что даже будет у Мерлина ответ на столь щепетильный вопрос - он бы не ответил в целях правил приличия. Мерлин велик, но не абсурден, в отличие от Дамблдора, который поделиться советом вполне мог. Здесь, у глухой стены третьего этажа, не было ни дверей, ни окон, только ровная поверхность камня, которая никогда не выдавалась ничем примечательным. Но вдруг воздух наполнился странным напряжением, едва уловимым трепетом, будто стены начали дышать. Тихий шорох, напоминающий шелест страниц, заполнил пространство. Камень изменялся — он словно растекался, подчиняясь невидимой воле. На месте глухой стены проступили очертания: сначала неровные, как детский набросок, а затем всё более чёткие, вырисовывая величественную арку. Дверь, будто выросшая из самой ткани замка, засияла приглушённым светом. Неужели это выручай комната? Сейчас она как никогда кстати! Она действительно выручит одного неловкого оборотня, что стыдливо жался к стене. Её поверхность была покрыта тонкими узорами, которые сменялись и переливались, словно живые змеи. Это не была обычная дверь — она дышала магией, притягивая к себе. Римус стоял перед ней, мог почувствовать, как его сердце подстраивается под этот невидимый ритм, как желание, скрытое глубоко в душе, пробуждается. Стоило только подумать о том, что тебе действительно необходимо, как замок раздавался мягким щелчком, и дверь распахивалась внутрь. За ней простиралась комната, которую нельзя было описать одним словом. Согласно сказаниям, Выручай-комната была больше, чем просто пространство. Она была откликом на желание, мимолётным, но всемогущим. Местом, которое находило тебя, когда ты в нём особенно нуждался. Но на разочарование пьяного разума Римуса - Сириуса там не оказалось. За место этого показалась удобная двуспальная постель, по всему периметру были свечи, приятный полумрак согревал, позволяя погрузиться в свои фантазии. Он поспешил к постели, удобно устраиваясь на ней. Люпин был рад тому, что это не библиотека, в которой было легко спрятаться, и так же легко кем-то оказаться по случайности найденным, и не мужская уборная с вечно подтрунивающей Плаксой Миртл, склонная к флирту и домогательствам. Худшей попыткой на памяти Римуса была попытка сделать в их общей спальне, в отсутствие друзей, но он не успел и по итогу ещё половину ночи промучался с неунывающим другом, не желающий спать, когда это действительно нужно. Исходя из вариантов, выручай-комната была наилучшим и наибезопаснейшим вариантом. Он несколько смущённо приспустил пижамные штаны и опустил взгляд на налитый кровью орган. Он глубоко вздохнул, заверяя себя, что в выручай-комнате он находится один. Учитывая, что искать его навряд ли будут, он решил, что может позволить себе полноценно насладиться процессом, не боясь быть кем-то застуканным или вовсе обсмеянным. Он плавно огладил себя по бедру, скользнув чуть вспотевшей от волнения рукой по внутренней части. Сорвавшись на судорожный вздох, он слегка сжал, закусив губу. Откинув голову на подушку, он принялся массировать, согнув ноги в коленях. Тело отозвалось на ласку, мелко содрогаясь. Другая рука поспешно стянула с себя рубашку, не справившись с пуговицами. Мягко огладив грудь, он провел пальцами по соску слегка надавливая. Сорвавшись на короткий и крайне смущённый стон, он свёл ноги вместе. Непривычно быть в подобном положении, хотя он не смел сказать, что ему здесь не нравится. Наоброт, Люпину здесь очень нравится. Откликнувшись на подушку, он направил взгляд в потолок. Он не был столь скромным юношей каким мог показаться, но вполне способным на смущение. Прикрыв глаза, юноша продолжил плавно оглаживать бедра, слегка содрогаясь. Рука скользнула выше, оглаживая низ живота, талию, грудь, несколько минут останавливая на сосках, а после и шею. Сейчас его руки были не его руками, а его втайне возлюбленного друга; перед глазами всплывали лишь цвета морской волны излюбленные Римусом очи; аристократично-блендые губы, что распускали нежно-розовые бутоны по его телу. Он ярко представлял как Сириус будет прижиматься к нему, трогать его, касаться телом тела, смотреть в глаза и любовно шептать имена друг друга. — Сириус, — на выдохе произнес Люпин, прогибаясь в спине. Он не заметил как руки вернулись к причинному месту. Обхватив его одной рукой, он несколько резко двинулся и рвано выдохнул. Ухватившись рукой за край подушки, он перевернулся на живот. Поднявшись на коленях, он продолжил двигать рукой, постепенно ускоряясь. Его фантазии стремительно развивались, а тело преисполнилось эмоций. Тяжело дыша, он сорвался на жалобный скулеж. Сердце бешено колотилось, в забытие, он повторял имя возлюбленного, словно мантру. Двигая бедрами, он толкался в руку, позабыв о стыде. Он любит Сириуса, он хочет его, он ревнует его и нескончаемо на него злится, когда вместо Римуса, он в очередной раз избирает первую попавшуюся на его глаза юбку. Толчки стали более резкими, а стоны более громкими. Зажмурившись, он уткнулся лбом в подушку, невольно шипя. В его фантазии Блэк перешёл на иного рода ласки, стал кусаться, резче толкаться и нежно шептать, оглаживая напряжённую шею. Последний толчок и Римус излился себе в руку. Изысканным завершением данного непотребного процесса, подобно колокольчику в симфонии Чайковского прозвучал: "Сириус!"* * *
— Всего-то перепутал профессора Макгонагалл с простой кошкой... — Смущенно отозвался Римус, отводя взгляд в сторону. — Я должен был видеть это, Лунатик! — Задорно отозвался Сириус и со смехом похлопал Люпина по плечу.
