Ты мой отец?!

Ло Бинхэ было всего двенадцать лет, когда он отправился на поиски истоков своего рождения. Он был не из тех, кто хочет заботиться о незнакомых ему людях. Если бы он и мог, то не стал бы этого делать — вероятность того, что родители могут оставить его в живых или отказаться от него из-за слишком тяжелого положения, была ему не по силам, и если бы это зависело от него, он бы отдал свои поклоны только тем, кто действительно этого заслуживает. Однако он обещал своей матери, а мать не воспитывала несправедливых детей. Он сделает то, что она велела ему на смертном одре: узнает правду о своем существовании и примирится со всем, что найдет. Таково было ее предсмертное желание. Он надеялся, что ее слова о том, что его родители были культиваторами, были правдой. Секта Цан Цюн, в конце концов, крутая гора, которую нужно преодолевать, ее ежегодный набор учеников не слишком перспективен, а лорды пиков были ему практически незнакомы. Однако, по правде говоря, у него не было выбора — Цан Цюн был единственной дорогой, которую он держал в корзине с самого детства. Отвернувшись от пути, который проложила для него мать, он только удлинит время, чтобы достичь неизбежного. Он смотрит на пики, уходящие в прохладные небеса, и делает первый шаг.

***

Ученики послушно копали ямы, надеясь привлечь внимание лордов пиков, наблюдавших за ними с дальних холмов. С такого расстояния Бинхэ не мог разглядеть их лица, но мысль о том, что один или оба его родителя сейчас наблюдают за происходящим, заставляла его стараться изо всех сил. По крайней мере, именно так он и собирался поступить, пока не появился человек в желтых одеждах. Человек в желтом был невысокого роста, он явно не возвышался над остальными пиковыми лордами, но Бинхэ мог сказать, что даже когда он кланялся, пиковые лорды смотрели на него как на более близкого, более близкого человека, чем мастер и ученик. Однако не взгляд заставил его остановиться. Нет, это были мягкие локоны, лежащие на макушке мужчины, так похожие на собственные локоны Бинхэ. Он инстинктивно дотронулся до своих волос и удивился. Один из присутствующих мастеров зала, бродивших по окрестностям, тут же окликнул его, и Бинхэ, получив наконец новую подсказку, быстро взял лопату и принялся разгребать землю. Лопата оказалась настолько мощной, что вокруг места, где он копал, образовались большие пятна грязи. Он надеется, что человек в желтом обратит на это внимание. С высоты холмов он заметил, как два лорда обмениваются словами. Один из них, с высоким хвостом, пытается идти в его сторону, а тот, что в зеленом, тут же его останавливает. Наконец человек в зеленом дает указания молодой девушке, стоящей рядом с ним. После быстрого спуска девочка оказывается рядом с ним. Она улыбается, как только они встречаются взглядами. — Привет! — приветствует она, и Ло Бинхэ не может не улыбнуться. — Мой мастер решил взять тебя в наш пик Цин Цзин. Как тебя зовут? — Э-э-эм… — хотя это и было почетно, он не хотел брать этот пик. Он хотел быть поближе к этому кудрявому мужчине, который, как ему казалось, мог бы дать подсказку или даже рассказать всю правду о рождении Бинхэ. Он поднял взгляд сквозь ресницы на холмы и постарался не дрогнуть. Хотя многие лорды пиков еще присутствовали, единственный желтый, который ненадолго появился, уже ушел. Это, думает он, обмениваясь именами с Нин Инъин и готовясь отправиться на встречу со своим новым шизунем, было похоже на пощечину реальности. Зря он так надеялся.

***

Позже он осознает, что, если он действительно хотел встретиться со своим предполагаемым отцом, ему следовало сделать лишь самый минимум. Это было немного неправильно, но он видел новобранцев Ань Дин, и многие из них были всего лишь тощими детьми, которые не могли сдвинуть с места даже несколько блоков грязи во время вступительных испытаний. Теперь, наряду с явным пренебрежением, с которым к нему относится шизунь, ему приходится выдерживать смешанные чувства, которые обуревают его всякий раз, когда он встречает ученика Ань Дин. Даже несмотря на смешанные чувства, он старается подружиться с учениками Ань Дин. Он хочет больше узнать о своем отце, даже если в глубине души понимает, что может ошибаться. Это оказывается лучшим выбором, потому что, несмотря на пренебрежение Шэнь Цинцю, дружба с Ань Дин позволяет ему первым получить мантии новых учеников и настоящее руководство по совершенствованию. Поначалу он думает, что помочь ему — вполне в их характере. Когда он спрашивает об этом, чтобы подтвердить, они лишь краснеют. — Конечно, наш шизунь хорошо нас воспитал! — говорят они, смущаясь, но гордясь, и от этого Бинхэ чувствует тяжесть в груди. — Он очень эксцентричен, но эта эксцентричность сблизила нас с ним. Он учил нас, когда никто другой не хотел нас учить, и одевал нас в одежду, когда мог помочь. Несмотря на то что другие пики смотрят на нас, то, как к нам относится шизунь, компенсирует это. И, кстати, мы обычно не помогаем людям с других пиков. — Что вы имеете в виду? — Бинхэ наклонил голову, на что нынешние ученики Ань Дин дружно захихикали. — Просто иногда ты так похож на нашего шизуня, — признается ученик Мао, — а то, что к тебе так плохо относятся, напоминает нам о нас, так что и это тоже. Ло Бинхэ не хочет плакать, но в этот момент он чувствует, что близок к этому. Его отца считают хорошим даже новые ученики, у которых было мало перспектив на других пиках. Благодаря действиям отца он получал косвенную поддержку, несмотря на ужасное положение. Ради богов, он буквально живет в плохо изолированном сарае посреди бамбукового леса. Даже если в итоге лорд пика Ань Дин окажется не его родителем, тот факт, что в этой секте всё же есть что-то хорошее, заставляет его сердце желать, чтобы его предположения сбылись. (Он старается не обращать внимания на мерзкое чувство ревности и зависти, растекаются горечью под языком. Почему они? Почему не он? Если он действительно его отец, зачем было бросать его, если у него было хоть немного добра, чтобы хорошо относиться к этим детям?)

***

Впервые он встретился с Шан Цинхуа в пятнадцать лет. После тяжелых первых полутора лет в Цин Цзин Шэнь Цинцю, не в силах больше игнорировать очевидный потенциал и талант Ло Бинхэ, наконец разрешил ему поселиться в зоне внешних учеников. Это было огромным улучшением, и с самого начала он знал, что это решение было принято не Шэнь Цинцю. Он убедился в своей правоте, когда к нему подошли ученик Мао и ученик И, чтобы сообщить информацию со стороны. — Если спросят, ты не слышал об этом от меня, — хихикает ученик И, — но, судя по слухам, другие лорды пиков заметили обращение с тобой и заявили об этом на последнем собрании лордов. Бинхэ моргнул. Он не думал… ну, он не думал, что он достаточно серьезная проблема, чтобы о нем говорили на таком важном собрании важных людей. Ученик Мао замечает и смеется над его недоумением. — Лю-шишу, видимо, слегка напомнили другие пиковые лорды, чтобы он поинтересовался, что с тобой стало, перед собранием. Это привело к обвинениям, которые Шэнь-шибо не смог опровергнуть, и поэтому ты теперь здесь. Ах, это всё объясняет. Вся секта знает о вражде между Лю Цинге и Шэнь Цинцю. Она была сильнее, чем неприязнь, которую шизунь питал к Ло Бинхэ, чтобы позволить ему лучшие условия проживания, и у Бинхэ закрадывалось подозрение, что та вражда проистекает из прежнего внимания к нему со стороны шишу. Он не пытается затаить злобу на своего шизуня — судя по его виду, под его вспыльчивой внешностью скрывается множество нерешенных проблем. К тому же, у Ло Бинхэ есть свои проблемы. Лучше не доводить себя до головной боли, добавляя чьи-то чужие проблемы на свою эмоциональную тарелку. Хм, неужели на его внутренние мысли постепенно влияют люди из его окружения? — У тебя опять этот взгляд, — замечает ученик Мао, и Бинхэ моргает, возвращаясь на прежнее место. Ученик Мао выглядел немного задумчивым, и он озвучил свои мысли так. — У тебя такой же взгляд, Ло Бинхэ, когда ты о чем-то думаешь, — Ученик Мао почесал переносицу. — Он так похож на шизуня, что я мог бы принять тебя за давно потерянного сына шизуня, если бы не разница в цвете волос и глаз, — Бинхэ быстро переключил свое внимание на Мао. — У Шан-шишу есть давно потерянный сын? — в голосе Бинхэ прозвучало больше отчаяния, чем ему хотелось бы, но на данный момент он действительно хотел поскорее покончить с тем, что было связано с вступлением в секту Цан Цюн. Он заглянул на каждый пик, рассматривая каждого человека, который мог быть достаточно взрослым, чтобы родить или иметь ребенка примерно в возрасте Бинхэ. Только у семи человек были такие же пушистые волосы, как у Бинхэ, и только у пяти — такие же черты лица, как у него. Шан Цинхуа был единственным претендентом, который подпадал под обе категории. Кем бы ни был для него Шан Цинхуа, он надеялся, что это приведет к какому-то внутреннему выводу, который он сможет преподнести на могилу матери. — Мао-эр, а-И! — раздался голос. — Где эти сопляки?! Я велел им принести Шэнь-шисюну новую партию чайных листьев, а не шататься по Цин Цзин! — Ух, шизунь нас нашел! — ученик Мао смотрит вниз и видит, как мужчина топает по главной тропе, а ученик И ловко забирает их сумки и вещи. — Прости, шиди, но нам пора идти! Давай как-нибудь встретимся снова! — Подождите… — но они ушли прежде, чем Бинхэ успел закончить фразу. Вскочив на ноги, они побежали в противоположную сторону от Шан Цинхуа. Шан Цинхуа, который должен был заметить явный хруст листьев, когда два ученика бежали, только вздохнул. — Ну, по крайней мере, они возвращаются, — он потер подбородок и подумал, — мне тоже пора, все равно у меня нет никаких дел в Цин Цзин. Бинхэ не понравилось, как это прозвучало. Наверняка ученик Мао и ученик И когда-то говорили о Ло Бинхэ с Шан Цинхуа. Неужели его ничуть не интересовал мальчик, о котором шла речь на предыдущей встрече? Или он настолько выше этого, что слишком занят управлением собственным пиком, чтобы даже думать о гипотетическом пятнадцатилетнем сыне? Что ж, тогда он просто привлечет его внимание. — Извините! — окликает Бинхэ, и Шан Цинхуа заметно замирает. Идя по главной тропе, он старается естественным образом отчистить грязь с одеяний ученика. Когда он оказался лицом к лицу со спиной Шан-шишу, казалось, что мужчина вновь обрел самообладание. — Ты, должно быть, мой шичжи, да? — Шан Цинхуа поворачивается и тут же видит точно такие же глаза, как у него самого. Шан Цинхуа улыбается, а Ло Бинхэ инстинктивно задерживает дыхание. — Чем могу быть полезен? — Я… эм… — Бинхэ растерялся. Это был тот самый случай. Это был его шанс подтвердить свою правоту! Ему нужно было сказать что-то, что угодно, лишь бы не дать предполагаемому отцу вернуться на пик, хотя бы на несколько минут. Что угодно. — Я видел, как Мао-шисюн и И-шисюн спешили в ту сторону, — он указал в ту сторону, откуда пришел его шишу, сказав прямо противоположное тому, что собирался сделать. Бинхэ натянул болезненную улыбку, внутренне ругая себя, когда Шан Цинхуа хмыкнул и, неожиданно и слишком быстро для молодого ученика Цин Цзина, погладил Бинхэ по голове. — Хорошо, — лорд пика улыбается, выглядя умиротворенным, и Бинхэ чувствует, что в этот момент ему хочется, чтобы Шан Цинхуа стал одним из тех родителей, которых он ищет. — Спасибо, Ло-шичжи, за помощь. Я отправляюсь в путь. Глядя вслед уходящему Шан Цинхуа, Ло Бинхэ понял, что не говорил Шан Цинхуа своего имени. Вопреки здравому смыслу, его сердце взлетело вверх.

***

Бредни пьяного человека в большинстве своем ненадежны и неправдивы. Так было бы и с Шан Цинхуа, если бы не тот факт, что Ло Бинхэ так и не представился и не обратился напрямую к лорду пика Ань Дин. Было уже поздно, когда шизунь приказал ему в последнюю минуту доставить груз на Ань Дин. Видимо, письмо Шэнь Цинцю было настолько «важным», что он поручил его доставить именно Ло Бинхэ, несмотря на то, что перед ним были более способные старшие. Он даже не смог возразить — взгляд Шэнь Цинцю был настолько сильным, что казалось, будто он получил пощечину, несмотря на отсутствие физического контакта. С трудом и самообладанием он принял письмо и отправился на пик Ань Дин, очень далекий, до которого даже на мечах можно добраться за час, а с учетом отсутствия дневного света — за два часа. По дороге он не ропщет. Можно сказать, что его мысли просто кричат от негодования, а он ничего не говорит. И действительно, его улыбка была лишь слегка кислой. Полет был, по крайней мере, безопасным. Маяки были расставлены так, чтобы ученики, пришедшие поздно вечером, могли быстрее найти свои пики, и это сыграло на руку Бинхэ, когда он увидел вдалеке особенно оживленный пик. Даже с учетом расстояния между ним и местом назначения он уже слышал, как бегают и двигаются люди, руки которых были заняты всевозможными предметами. Они были оживленными, гораздо более оживленными, чем Цин Цзин в это время, и он полагает, что это просто отражает индивидуальность мастеров каждого пика. Один из мастеров зала как-то сказал, что лорд пика и его пик синхронизированы, так что вполне логично, что активность пика показывает именно это. После часового перелета Бинхэ осенило: это будет первый раз, когда он посетит обитель лорда пика Ань Дин. Впервые он увидит лорда пика, которого он считает своим отцом, в его кабинете, скорее всего, работающим или отдыхающим на ночь. Впервые он подойдет к отцу, пусть и с официальной целью, и увидит его без помех со стороны. Он увидит человека, который потенциально помог ему появиться на свет и о котором он слышал с тех пор, как вступил в секту. Почему-то, даже когда он логически понимает, что эта поездка была именно такой — поездкой без какого-либо скрытого смысла — его ладони начинают потеть без его согласия. Словно вся его голова наконец начала работать. То, что на первый взгляд казалось шумным пиком, стал выглядеть более устрашающе. И он бы еще больше размышлял об этом, еще больше потел, если бы не тот факт, что он уже вошел в барьер Ань Дин, а значит, на площадке его ждали шицзе или шисюн. Резко вдохнув, он отбросил все мысли. Его воспитывали лучше, чем это! К тому же, почему это он должен нервничать? Не он толкал ребенка в корзине в ледяную реку. И, кроме того, у него есть миссия, которую он должен выполнить, какой бы маленькой она ни казалась. Эти мысли могли — нет, должны были — подождать. Его прибытие было обычным делом. Одна из шицзе сразу же встретила его и, рассказав о его неожиданной миссии, дала инструкции, как добраться до офиса пикового лорда. Его даже поставили в пару с учеником Ань Дин, чтобы, цитата, проследить, чтобы парень из Цин Цзин не заблудился в туннелях. К сожалению, тот, кто был с ним в паре, не казался разговорчивым, поэтому поход прошел в молчании, если не считать нескольких ворчаний. — Я уверен, что ты сможешь добраться до шизуня отсюда, маленький учёный, — говорит его спутник, когда они подходят к большому, но неприметному дому. — Просто пройди немного дальше отсюда и постучи в ту дверь, — он указывает на главный вход — деревянную дверь с замысловатыми деталями, которая при ближайшем рассмотрении оказывается до краев заполненной талисманами. — А, ты не пойдешь со мной, шисюн? — пролепетал Бинхэ, не успев осознать, насколько грубо это произнес. — Это было невежливо с моей стороны, я прошу прощения. На это старший ученик усмехается. — Всё в порядке, но не волнуйся так сильно, — смеется шисюн, — у шизуня, по крайней мере, полезное чувство юмора. Он не откусит тебе голову, — и задумчиво потирает подбородок. — Возможно, он сейчас пьёт, так что если застанешь его пьяным, просто оставь записку на письме и уходи, хорошо? Бинхэ старательно кивает, прощаясь, и в то же время видит, как перед ним открываются новые возможности. Конечно, велика вероятность того, что шишу очень трезв, и Бинхэ просто вручит письмо шизуня и отправится восвояси. Однако опьяневший Шан-шишу менее осторожен. Спросить пикового лорда, узнает ли он его как человека или даже как родственника, было бы невероятно просто. Как бы то ни было, любой положительный ответ Бинхэ мог использовать для дальнейших расспросов Шан Цинхуа в рамках приличий. А если учесть, что на следующее утро память пикового лорда может быть очень нечеткой, то это самый подходящий момент для расспросов. Он и так ждал достаточно долго — можно ведь и поинтересоваться, не так ли? Так он думал… — Ух… — пробурчал Шан Цинхуа, плюхаясь на стол. Ученик Цин Цзин в ужасе смотрит на пикового лорда. Старшие ученики Ань Дин явно недооценили своего шизуня — Шан Цинхуа был полностью и очевидно пьян! Ло Бинхэ остается только оставить письмо шизуня с запиской и на этом закончить. Пока он писал записку на одном из свободных столов вокруг дома лорда пика Ань Дин, послышалось шушуканье. Слегка обеспокоенный тем, что Шан Цинхуа проснулся, он поднимается и натыкается на фигуру, которая, как он заметил, нависла над ним. — А, кто это у нас тут… — лорд пика, красный и улыбающийся, говорит с чистым весельем. — Вор каким-то образом обошел мои бесчисленные чары… — А! Вы ошибаетесь, шишу! — Бинхэ тут же бросился защищаться. — Я здесь только для того, чтобы доставить письмо от… — Тьфу! Опять работа! — кричит Шан Цинхуа, удивляя мальчика, и, не удержав равновесия, мягко приземляется на край деревянного пола. Однако кувырок не помешал его разговорным навыкам. — Я оставлю это на будущее, да. Это был бы лучший план, ты так не считаешь? — спросил шишу, наклонив голову. Ло Бинхэ только кивнул, не желая устраивать сцену с пьяным пиковым лордом. От такого поступка пьяный мужчина радостно хихикнул. — Такой милый! И такой пушистый! — пиковый лорд потянулся и погладил его по голове, он послушно сел и наклонился ближе к прикосновению Шан Цинхуа. — Воистину, это признак великого ученика! Ты мне кого-то напоминаешь!.. — Шан Цинхуа продолжает поглаживать, пытаясь вспомнить, судя по его измученному алкоголем лицу. Лицо Ло Бинхэ, если бы кто видел его в тот момент, можно было бы сказать, что оно стало ярче солнца. Честно говоря, уже много лет никто, кроме стоящего перед ним мужчины, даже отдаленно не прикасался к его голове, а уж когда сам отец так нежно предлагал погладить его по голове… Подняв глаза, он коротко и неуверенно спрашивает. — …я вам кого-то напоминаю? — Да! Кажется, кого-то очень важного! — Шан Цинхуа хмыкнул, на что Бинхэ пришлось откашляться, хихикнув. — Да ты почти копия моего сына! Он моя гордость и радость, мой талантливый лотос! О, посмотри-ка, вон там что-то блестит, подожди меня здесь… — Шан Цинхуа оставляет Бинхэ наедине с шокирующей правдой, когда мужчина замечает упомянутый блестящий предмет в своем кабинете, и он встает и идет к нему, как будто и не падал и не лепетал несколько мгновений назад. В одиночестве Бинхэ внутренне разрывался по многим причинам. Во-первых, у Шан Цинхуа есть сын? Во-вторых, настоящий сын?! И третья: а вдруг Ло Бинхэ и есть тот самый сын? Его оцепенение длилось недолго. Добежав до кабинета, Ло Бинхэ кричит. — Правда?! У вас правда есть сын?! — юноша громко обратился к мужчине, который в данный момент сидел на своем стуле и удобно расположился над каким-то документом. Волнение вибрировало в жилах Ло Бинхэ. Видно было, как он взволнован. Он был близок, он чувствовал это… ближе, чем когда-либо в своих поисках! Ему нужен только один ответ. — Да, я почти уверен, что есть, — кивает мужчина, непостижимо соглашаясь. Бинхэ не мог остановить свой рот, чтобы отчаянно задать следующий вопрос. — Шишу, пожалуйста, скажите мне, умоляю вас, — мальчик сократил расстояние между ними и ухватился за край рукава лорда, встав на колени, чтобы опуститься перед Шан Цинхуа, — шишу, кто ваш сын? Шан Цинхуа улыбнулся так гордо, что Ло Бинхэ стало физически больно: он затаил дыхание. Этого момента он ждал все время, проведенное здесь, в Цан Цюн — всего минута, чтобы задать этот вопрос стоящему перед ним человеку. Следующие слова владыки будут преследовать Бинхэ следующие несколько лет: — Мой ребенок, мой единственный сын, Ло Бинхэ… ух! — лорд внезапно застонал, в ужасе схватившись за лоб. Бинхэ быстро схватил Шан Цинхуа за плечи, и только после этого шишу резко поднял голову. — А-а, понятно… я не должен… не должен… — Должен… не должны что? — глаза Бинхэ расширились от этих внезапных резких, низких слов. — О чём ты, баба? — Я должен… должен… — лорд пика, казалось, испытывал боль, словно его язык не принадлежал ему самому. — Я не должен… я не должен говорить ему, ибо если он узнает о моем существовании… он непременно убьёт меня.

***

Ло Бинхэ не знал, что делать дальше. Уложив отца — отца! он нашел своего отца! — в постель, он спокойно покинул отчий дом и отправился на пик Цин Цзин. Не потому, что он вдруг решил, что не хочет иметь ничего общего с человеком, признавшимся, что он отец Бинхэ, скорее, ему просто нужно было время подумать. Как рассказать отцу о том, что он знает? И как отреагирует его баба? Судя по тому, что он видел, Шан Цинхуа должен был испытывать к нему какую-то привязанность — зачем еще называть Ло Бинхэ своей гордостью и радостью? Должно быть, что-то случилось, что-то, что заставило лорда пика принять кардинальное решение. И как же те последние слова? Что за слова оставил ему Шан Цинхуа, прежде чем лорд окончательно поддался добровольному влиянию алкоголя и уснул? Конечно, он не думает, что его единственный сын зайдет так далеко, чтобы убить его, верно? Ему очень хотелось направить все силы на решение этого вопроса. Действительно, хотелось. Его шизунь просто любит делать всё не так, как хотел бы Ло Бинхэ, вот и всё. — Ло Бинхэ! Когда этот мастер велел тебе передать шишу письмо, я не ожидал такой медлительности! — лорд пика хлопнул веером по низкому столику, на котором сидел, отчего Бинхэ невольно вздрогнул. Эта неосознанная реакция вызвала насмешки: как посмел Ло Бинхэ так долго ждать, чтобы отдать пьяному человеку письмо? Воистину, это сравнимо с самой большой катастрофой! Похоже, отношение Шан Цинхуа косвенно повлияло на молодого ученика: в то время как в голове Бинхэ роились самые страшные колкости, которые он только мог придумать, лицо Бинхэ оставалось почтительным. То, на совершенствование чего у лорда пика Ань Дин ушли годы, для Ло Бинхэ, похоже, стало простым атрибутом. Если бы Шан Цинхуа только узнал об этом, он бы посетовал на вопиющий фаворитизм своего самодельного мира. После двух часов ругани Шэнь Цинцю наконец разрешает ему вернуться в свои комнаты с большим количеством домашнего задания, чем у его сверстников. Ло Бинхэ не дуется, но то, как он надулся, было ему близко. Он задается вопросом, действительно ли он просто пытается подражать своему отцу или это его истинный характер.

***

Поговорить с отцом один на один оказалось непростой задачей. И это было не просто. Судя по всему, приближалась Конференция Бессмертных, и это событие стало главным приоритетом для нескольких пиковых лордов, включая отца Бинхэ. С учетом того, что лучшим ученикам секты, нескольким мастерам и пиковым лордам нужно было добраться до места проведения Конференции, не говоря уже о припасах, еде и транспорте, которые потребуются для трехдневного мероприятия, Ань Дин был напряжен со всех сторон. Они просто не могут выкроить ни минуты. Бинхэ понимал: на все попытки поговорить с ним отец отвечал извиняющимся отказом. Просто Шан Цинхуа был слишком занят, вот и всё. Не то чтобы он был против, конечно, он знал, как использовать удачное время для своей выгоды. Просто сейчас было не время. Как бы то ни было, Ло Бинхэ с удивительной легкостью переключился на принятие Шан Цинхуа в качестве своего отца. Это было естественно для ученика после нескольких месяцев надежд и молитв. Теперь, когда все более или менее подтвердилось, он мог думать о пиковом лорде, не испытывая навязчивых мыслей о том, что ошибся. В кои-то веки его разум был спокоен. Он решил, что если не может поговорить с отцом сейчас, то постарается найти способ после. Лучше поговорить с ним, когда он будет в хорошем настроении после выполнения тяжелой задачи, а не нарываться и, возможно, раздражать лордов пиков, понимаете? И самый быстрый способ получить аудиенцию один на один с пиковыми лордами на данный момент? Через победу на Конференции этого года. Однажды утром он говорит ученику Мао и ученику И. — Ты хочешь выиграть Конференцию, победить лучших и молодых культиваторов из разных праведных сект, поставить себя на место, пройдя через эту тяжелую работу, чтобы поговорить с… шизунем?.. — Да, именно так, — мрачно сказал Бинхэ. Он был настроен серьезно, он так сильно хотел получить шанс, что готов был пойти на все, лишь бы его получить. Ученики Мао и И долго переглядываются, их лица так же напряжены, а затем быстро переходят в приступ хихиканья. Бинхэ неодобрительно хмурится. — Что?! — щеки Бинхэ вспыхивают, когда его ответ вызывает еще большее хихиканье. — Ничего! — ученик И смеется. — Просто в такие моменты мы вспоминаем, что ты еще совсем ребенок. — Не то чтобы это было плохо! — вмешивается Ученик Мао. — Но ты и впрямь создаешь себе трудности, когда можешь просто назначить встречу на дату после Конференции, — друг соглашается и кивает. Сам Бинхэ болезненно улыбается, пытаясь принять этот совет к сведению. Пусть он не был столь грандиозен, как хотелось бы, но все же стоит быть готовым к тому, что во время Конференции ничего не получится. Приняв это во внимание, Бинхэ кивает. — Тогда я так и сделаю, — и еще он хотел сказать: — Спасибо за советы, шисюны.

***

Почему так трудно было заставить отца увидеть его в хорошем свете? Мало того, что его эффектное выступление на Конференции было грубо прервано полномасштабным наступлением демонических легионов на различные праведные секты, так еще и его шизунь, узнав правду о демоническом происхождении Бинхэ, решил, что Бинхэ недостоин оставаться на поверхности. Да так недостоин, что Шэнь Цинцю в самый разгар хаоса столкнул его в темные расщелины скалы, зиявшей несколькими минутами ранее. В его сердце вместе с гневом, болью и страхом закипало негодование. Всё, чего он хотел — это найти своих родителей, и всего через несколько дней после того, как он их нашел, его снова толкают назад. Он закрыл глаза. Ему хотелось плакать. Он хотел остановиться. В тот момент ему хотелось сделать многое, но больше всего — увидеть, как отец улыбнется ему и примет его, услышав признание Бинхэ. Всё это было слишком. Столько чувств переполняло его. Всё, чего он хотел — это ответов на вопросы о своем прошлом. Всё, чего он хотел — это быть любимым без вмешательства всего мира. Неужели это возмездие за то, что он так хотел? Не слишком ли многого он хотел? Неужели он недостоин ответов и безусловной любви? Он смотрит вверх, и впервые в его глазах расцветает росток ненависти. На вершине холма стоит Шэнь Цинцю. Выражение его лица было свирепым, он явно был разгневан тем, что впустил в свой дом волка в овечьей шкуре. Неважно, что этот волк так ничего и не узнал, его шизунь найдет ошибку даже в малейшем недоразумении. Образ высокомерного взгляда Меча Сюйя запечатлелся в его памяти, и от этого Бинхэ разрывается и кричит.

***

Ло Бинхэ не знал, что и думать. — Цзюньшан, ты сын человеческого культиватора Су Сиянь и Небесного Демона Тяньлан-цзюнь. Ты наполовину Небесный Демон, и твои предки поставили перед тобой задачу стать Небесным Императором, это то, что заложено в камне, — так они и сказали. Шан Цинхуа не был его отцом. Все годы, что он верил в это, оказались напрасными. Он считал, что его отец — человек, который никогда не думал о нем, как о сыне. (Так что же это было за признание? Бредни пьяного человека? А как насчет того, как Шан Цинхуа погладил его по голове? Или то, что ему прислали учебники и одежды, когда он еще жил в том сарае? Неужели он действительно не посылал своих учеников с Ань Дин проверить его? Неужели он был всего лишь одним из учеников лорда пика Цин Цзин?) Это было ужасно больно — осознание того, что он все неправильно понял. Он прошел через ад, буквально через ад в виде Бесконечной Бездны, наполовину желая отомстить Шэнь Цинцю — человеку, который изначально толкнул его в эту сучью ситуацию, а наполовину — чтобы наконец сказать Шан Цинхуа, что он признает культиватора своим отцом. Он продержался два года, пробираясь через это место, используя в своих интересах то, что узнал из тех руководств, которые были отданы в его молодые годы. После побега он укрепил свою власть в Царстве Демонов, завоевывая территорию за территорией, пока у него не стало достаточно людей и золота, чтобы обслуживать небольшую нацию. В то время все казалось ясным: с Синь Мо в качестве второго меча, новой формой ядра, ресурсами на пределе возможностей и жаждой, которую можно удовлетворить, лишь выполнив две цели, он отправится к Цан Цюн, раскроет свои истины и наконец достигнет того, чего хотел все эти годы. И эти… эти демоны говорят ему, что все, во что он верил, было ложью? С каждой секундой он чувствует, как его переполняет жажда убийства. — Это… я не верю тебе, — запротестовал он. — Мой отец… один из моих родителей не может быть… — Небесным Демоном? — Женщиной! Он уже слышал во время своих завоеваний, что Небесные Демоны обладают конституцией, способной выносить и ребенка, и семя, независимо от пола демона. Тогда ему пришло в голову, что Шан Цинхуа, возможно, и впрямь является обрезанным рукавом, если информация о том, что единственным активным Небесным Демоном из предыдущего поколения был Тяньлан-цзюнь, была правдой. Разумеется, такое откровение не повлияло на мнение Бинхэ об отце! Просто он никогда не думал, что Шан Цинхуа любит легкомысленных мужчин. — Как я могу быть уверен в правдивости твоих слов? — полукровка усмехается, его глаза опасно сверкают. Демоны, стоящие перед ним, пытаются подавить дрожь, но их страх остается прежним. Они знают, что вступают на очень опасную грань. — Мы… — пискнул один из храбрых членов демонической свиты, — мы, конечно, не можем просить вас поверить нам без доказательств! Однако мы смиренно просим цзюньшана проверить наши слова в качестве доказательства нашей преданности. Мы верим, что те, кого мы назвали, являются вашими настоящими родителями, — даже их аргументы заставили Ло Бинхэ исказить свое красивое лицо в отвращении. Как отвратительно пытаться навязать свои идеи человеку, который явно близок к истине, которую он так долго искал. И всё же, размышляет он. Это даст ему законный повод для публичного расследования. Мало того, он может использовать это как предлог, чтобы вернуть некоторых слишком ретивых демонов на их законные места. Для Ло Бинхэ это действительно беспроигрышный вариант, так почему бы не попробовать? Он улыбается. — Хорошо, — кивает он со своего трона, — если ты так хочешь помочь мне в раскрытии правды о моих родителях, я поручаю тебе эту высокоприоритетную задачу, — он постукивает по подлокотнику в насмешливом нетерпении, — выполни ее в течение месяца, — Нет нужды говорить, что ваши доказательства должны быть надежными и правдивыми, верно? Иначе… Резко встав со своего трона и объявив, что он уходит с поста придворного, Ло Бинхэ с юмором наблюдал, как все бросились к двери.

***

— Ммф! Мм-м-м-м!!! Ммф!!! — Шан Цинхуа с кляпом во рту и завязанными глазами бесцельно мечется перед Ло Бинхэ, который с ужасом смотрит на тело со своего трона. Когда он отдавал приказ найти его родителей, он не имел в виду похищение потенциальных кандидатов! И уж тем более он не мог иметь в виду похищение его шишу! — Что вы наделали?! — кричит он на мгновенно дрогнувших демонов. Ша Хуалин неожиданно рассмеялась и встала, готовая убить глупых приспешников. Он переводит взгляд на нее. — Что? Как твой извращенный ум может находить веселье в этой ужасной ситуации?! — не стоило отдавать этот приказ, не стоило проявлять к ней интерес. Теперь Шан Цинхуа узнает, что он ужасен, и никогда не будет считать его своим сыном, слишком травмированный произошедшими событиями, чтобы придать этой идее хоть какое-то значение! — О, ничего, цзюньшан, — Ша Хуалин явно не считала это пустяком, раз так смеялась, — просто ты, кажется, сильно разволновался, когда понял, кого похитили эти глупые демоны. Это почти заставило меня задуматься… — ее глаза вспыхнули опасным красным светом: — Что этот жалкий человечишка может значить для следующего правителя Царства Демонов? — Я хочу, чтобы вы знали, что человек, которого вы называете жалким, был человеком, который помог мне пережить годы пренебрежения, в которые старый мастер бросил этого господина, — рычит Ло Бинхэ, уже воспринимая женщину-генерала как угрозу, — научись уважению, генерал. Любая злоба по отношению к этому человеку — это злоба по отношению к моей собственной сущности. И ты знаешь, как я поступаю со своими врагами, Ша Хуалин, — затем он улыбнулся, ужасно, красиво, злобно. Было очевидно, что он недоволен. В комнате воцарилась тишина, а рот женщины приоткрылся от его реакции. Даже Шан Цинхуа перестал ерзать, услышав слова Ло Бинхэ на полную громкость. Рискнув, повелитель пиков пытается произнести. — Ло… Ло-шичжи? Это ты? Ло Бинхэ отворачивается: обращение было для него важнее, чем игра в короля перед непокорным народом. Он вскочил со своего трона, быстро сократив расстояние между культиватором и полудемоном. Ло Бинхэ бесцеремонно опускается на уровень, на котором находился Шан Цинхуа, на колени, его руки нависают над плечами мужчины, словно он не знает, что ему делать. Решившись, будущий император демонов почувствовал, как у него к горлу подступает удушье. — Шишу, мне очень-очень жаль, — голос Ло Бинхэ был близок к слезам, — это всё моя вина. — Что ты имеешь в виду? Как ты вообще жив?! Разве ты не умер несколько лет назад?! — значит, такова была история, которую Шэнь Цинцю решил сплести. Он умер, хотя на самом деле его засунули в ад. Он полагает, что был бы мёртв, если бы в его жилах не текла кровь Небесного Демона. Однако, он не показывает своего раздражения по этому поводу, отбросив на время подобные чувства в сторону, чтобы развязать шишу. — Это не имеет значения… — голос Ло Бинхэ дрожит. — Проблема в том, что ты пострадал из-за меня! Прости меня… Шан Цинхуа чувствует, что его повязка ослабла, и его взгляд падает на подросшего и раскаивающегося Ло Бинхэ. Он не понимает, как так вышло, но тот факт, что Ло Бинхэ неравнодушен к нему, по какой бы причине это ни происходило в голове маленького императора, кажется ему преимуществом, которое стоит использовать. Это был уже не его белый лотос Бинхэ — это Бинхэ, прошедший через множество испытаний и готовый принять свою судьбу, которую Шан Цинхуа так искусно написал годами назад. Он не мог допустить ни одной ошибки. И он не допустил. Не потому, что должен был. Нет, просто у него не было возможности. Ло Бинхэ всего три секунды смотрел на его лицо и шокированные глаза, а затем закружился в вихре дорогих одеяний, и его лицо уровня главного героя исказилось, превратившись в лицо плачущей девы. Он хотел было запротестовать, ведь что, черт возьми, делает Ло Бинхэ, как вдруг почувствовал слабую боль в затылке. Шан Цинхуа сразу же понял, что происходит. — Шичжи… — произносит он в пустоту — всё, что ему удалось; и клянется, что слышит что-то близкое к «это к лучшему». Ло Бинхэ отступает к трону, а Шан Цинхуа падает на землю. Лицо полудемона? В его багровых глазах вспыхнул гнев. После той ночи не было ни одного демона, который бы попытался рассказать Ло Бинхэ, кто его родители. А после того, как он отправил Шан Цинхуа на пик, тронный зал выглядел залитым кровью, никто больше не осмелился бы на это, если бы не захотел пополнить ряды тех, кто навсегда запятнал пол тронного зала.

***

Итак. Ло Бинхэ в очередной раз просчитался и каким-то образом заставил своего отца, который не знал, что Ло Бинхэ — его сын, похитить его людьми. Если бы это не показывало, насколько запутанной была жизнь Бинхэ, то он не знает, что бы могло показать. Он разобрался с глупыми демонами, из-за которых оказался в этой переделке, даже отправил отца обратно на пик с помощью Синь Мо, но чувствовал, что этого недостаточно, чтобы замести следы. По правде говоря, ему очень хотелось все убрать, сделать вид, что этого инцидента никогда не было, но он все еще не был уверен в своих способностях проникать в чужие сны, слишком зациклившись на поиске своих родных родителей, чтобы прислушаться к Мэн Мо, который решил поселиться в его голове еще в те времена, когда он был учеником. Сейчас он об этом жалеет, но, честно говоря, он никогда не предполагал, что ему понадобится манипулировать чьими-то воспоминаниями, тем более родного отца. Он считает, что это его собственная ошибка — надо было подготовиться. Неважно. Он просто загладит свою вину перед отцом. И он знал, как именно. — Ты хочешь узнать о налогах? — в голосе Ша Хуалин звучало недоверие, но он не обратил на нее внимания, сосредоточившись на поиске документов в библиотеке семьи Ша, посвященных этой теме. То, что он нашел, было, мягко говоря, скудным, но этого следовало ожидать, учитывая характер одного из родичей. — После того, что случилось на днях? Да. Это принесет мне пользу, как правителю, а кроме того, я хочу помочь бабе… то есть шишу. — Ха-ха-ха, и как ты вообще собираешься это сделать? Ты не эксперт, и я сомневаюсь, что кто-то из высокопоставленных демонов осмелится учить тебя после той сцены в тронном зале, — Ша Хуалин много кем была, но даже она знала, что Ло Бинхэ проявляет крайности, когда в дело вмешиваются его биологические родители или учитель. Даже если он верит, что один из его родителей — пиковый лорд, неважно, есть ли противоположные доказательства. Поэтому она решила прекратить преследование этого человека — кто знает, что за непознанное скрывается под этим красивым лицом?! Красивый — это только красивый. Сумасшедший? Еще одно клеймо, за которое она должна отчитаться. И эти речи исходят от нее. Красивое, но определенно безумное, лицо исказилось в довольной улыбке, видимо, он нашел нужный ему документ. Она вздохнула, наблюдая за тем, как мужчина просматривает каждую страницу, глаза его явно были устремлены на то, что она могла счесть скучной работой. Это будет долгая ночь.

***

Ло Бинхэ должен был понять, что жизнь складывается слишком легко, когда они без боя схватили Шэнь Цинцю. Если бы жизнь была такой легкой, почему бы он сейчас находился здесь, слушая нынешнего главного ученика дворца Хуанхуа? Ло Бинхэ начал замышлять месть, медленно разлагая Хуанхуа изнутри, как ученик неизвестного происхождения. Он планировал, что как только секта станет достаточно слабой, он убьет старика и захватит власть. В своих самых смелых мечтах он не представлял, что его прижмет к себе другой мордой человек в потайном алькове. Он даже не может ничего сделать, поскольку это, по сути, нарушит его роль шпиона и лазутчика. И всё же, судя по тому, какую чушь несёт Гунъи Сяо, Ло Бинхэ был слишком близок к мысли бросить все на произвол судьбы. — Твоя мать была моей шицзе, она просто обязана была быть ею! — шепчет Гунъи Сяо, прижимаясь к нему, и почти неистово держит полудемона за плечи. Ло Бинхэ, которого прижимают к себе, игнорирует немедленное желание отодвинуться от прикосновения главного ученика. — …что ты вообще имеешь в виду, Гунъи-шисюн? — говорит Ло Бинхэ, с трудом сдерживая рычание в ответ на чужие слова молодого человека, прижавшего его к себе за то, что он посмел предположить, что у него есть еще один человеческий родитель. — Я хочу сказать, шиди, что ты поразительно похож на мою покойную шицзе, прошлую главную ученицу Су Сиянь! Опять Су Сиянь? Су Сиянь то, Су Сиянь сё! Почему ее всегда упоминают? Неужели они не видят, что он не ее ребенок, а сын лорда пика, находящегося далеко от этой секты? — Я тебе не верю! — Ло Бинхэ раздраженно покачал головой. — У меня уже была мать, и я нашел своего отца. Эта Су Сиянь не может быть моей матерью. — Но ты должен мне поверить… — Я не хочу! — Ло Бинхэ оттолкнул ученика, его лицо покраснело от упрямства. Мало того, что его втянули в неприятную для него ситуацию, так еще и Гунъи Сяо затронул щекотливую тему. Глаза главного ученика расширились, на его лице отразился шок: толчок Ло Бинхэ оказался сильнее, чем он ожидал. С кувырком молодой человек в золотой одежде упал на землю, и хотя он ожидал помощи от того, кто его толкнул, полудемон не сделал ни единого движения, чтобы помочь ему подняться. — В следующий раз, — фыркнул Ло Бинхэ и сузил глаза, — прежде чем навязывать человеку свои эксцентричные идеи, подумай, как он отнесется к твоим словам! — с этими словами полудемон развернулся на пятках и ушел. В самом деле! Что, черт возьми, происходит со всеми этими людьми? Неужели они не видят, что его родители живут где-то далеко, а не в этом кишащем змеями дворце? Ну и наглость у некоторых людей! Ло Бинхэ, пыхтя и отдуваясь, топает прочь, не обращая внимания на зарождающиеся в сердце сомнения.

***

Ло Бинхэ постепенно приходит к пониманию того, что, похоже, у него нет таланта к шпионажу. И говорит он так не потому, что не способен проникнуть в секту культиваторов незамеченным. Нет. Он говорит так потому, что если бы он воистину был хорош в роли шпиона, то сейчас не было бы этой неразберихи. — Разве вы не понимаете? Истинные родители вашего дорогого Ло Бинхэ сознательно пошли против небес! Кто они, как не бывшая главная ученица Дворца Хуанхуа Су Сиянь и запечатанный Император Демонов Тяньлан-цзюнь! — объявил Шэнь Цинцю. Честно говоря, как так получилось, что после чудесного спасения Шэнь Цинцю из лап Хуаньхуа в центре города Хуань Юэ устроили очередную показуху? Ло Бинхэ следовало бы просто убить лорда пика Цин Цзин, если бы он знал, что это произойдет. Однако ход его мыслей прервали крики, раздавшиеся рядом с ним и защищавшие его честь, словно речь шла об их жизни. — Ложь! — сказал один из учеников. Ло Бинхэ нахмурил брови. — Невозможно! — говорит другой. Ло Бинхэ сдерживает вздох. — Бинхэ-шисюн не может быть демоном! Я не соглашусь с этим! — один из новых встал на защиту. Только тогда Ло Бинхэ задумался: что он делает? Вокруг него задыхались и стонали люди из секты, в которую он проник. Ло Бинхэ это не волновало, его больше занимали повторяющиеся фразы, которые бросали на его пути с тех пор, как он выбрался из Бездны. Сначала его подчиненные. Потом Гунъи Сяо. А теперь это говорит даже его бывший учитель? Почему каждый раз, когда он полностью убеждается в личности своего отца, все и вся говорят ему обратное? Это заставило полудемона задуматься. Неужели… неужели в их словах есть доля правды? Неужели Шан Цинхуа действительно не его… Нет. Ло Бинхэ решительно качает головой, доводя свою уверенность до искусного непревзойденного уровня. Они все ошибаются. Шан Цинхуа — мой отец, и это правда! Подстегиваемый этой мыслью, он идет впереди толпы учеников, скрывающих его. Все вокруг зажимают рты, почувствовав его движение, и тихо интересуются, не надоело ли Ло Бинхэ то, о чем говорил его прежний учитель. В конце концов, ноги молодого полудемона вынесли его вперед, и он с каменным лицом встретился взглядом со своим бывшим шизунем. — Неужели, наконец-то ты решил показать свое лицо, зверь, — Шэнь Цинцю ухмыляется, острые глаза становятся бесконечно равнодушными. Ло Бинхэ не жалеет ни слова, желая лишь перейти к делу. — Я отвергаю ваши заявления! — громко отвечает Ло Бинхэ, внезапно став спокойным и уравновешенным, коим он не был всего несколько минут назад. — О? — Шэнь Цинцю усмехается. — На каком основании? — Шэнь Цинцю хмыкает, лицо его озаряется мрачным весельем. Лицо Ло Бинхэ заметно потемнело. — На том основании, что моим отцом может быть только лорд пика Ань Дин, Шан Цинхуа! — воскликнул он, и его голос зазвучал так, что культиваторы и не-культиваторы в толпе охнули.

***

В свите Цан Цюн, чуть дальше от сердца бури, закашлялся лорд, потрясенный тем, что все стали провожать его взглядами и шептаться между собой. — Я — кто?! Система, это не то, что мы обсуждали?!