Теряя и обретая вновь

Мои глаза в тебя не влюблены, -

Они твои пороки видят ясно.

А сердце ни одной твоей вины

Не видит и с глазами не согласно.

В своём несчастье одному я рад,

Что ты - мой грех и ты - мой вечный ад.

Уильям Шекспир.

      Вокруг была тьма. В его логове не было места даже самому крохотному лучику солнца.       Тьма непроглядная, холодная царила и в его душе. Он достиг своей цели. Цели, к которой шел очень долгое время. Но, где же облегчение, где радость или, хотя бы, удовлетворение от успеха?       Вместо довольства внутри поселилась пустота. Но почему? В чём причина таких перемен? Он думал об этом всё то время, что прошло с тех пор. В памяти, внезапно, вспыхнули знакомые глаза и страх в них. «Мин-сюн, что происходит? Ты пришёл вытащить нас?». Вспомнилась робкая надежда в этих глазах, как страх почти ушёл из них. Его искренняя радость при виде своей погибели. Наивный идиот!       Насколько проще было бы, будь он похож на своего брата. Будь он таким же мерзавцем, возможно эта пустота не поселилась бы в душе. Душа… а есть ли она у него вообще? Он в этом сомневался.       Прошел год… Подумать только, целый год! Он несколько раз спускался в мир смертных, хотел найти его. Хотя даже себе не в силах был признаться, почему он это делает. Не мог допустить этих мыслей, об этом человеке. Слишком больно. Хотя куда уж больше? Мог бы он поступить иначе? Отказаться от своей мести? Но что бы у него тогда осталось?       Будто в ответ на эти мысли в голове призрачными колокольчиками зазвучал радостный смех. Яркая улыбка, озорной блеск глаз. Теперь блеска там поубавилось. Улыбка и вовсе будто никогда не посещала уста этого человека (плевать, что небожитель). И это его вина.       Здесь и сейчас, хотя бы самому себе, Хэ Сюань мог признаться, что повелитель ветра не заслужил подобный исход.       Снова возникли мысли о другом исходе. Если бы он честно поговорил с Ши Цинсюанем о случившемся много лет назад, что-то бы изменилось? Он бы поддержал его? Или встал на сторону ублюдка брата? Второй вариант знатно облегчил бы ему нынешнее состояние. Но ответа не было… Или он просто не хотел признавать очевидное? Не хотел задумываться, что терять его было вовсе не обязательно, что смерть не единственная, и даже не лучшая, месть для Ши Уду. Ублюдок успел понять, что брату смерть не грозит и на последнем издыхании ещё нашёл в себе силы для усмешки. И это бесило до помрачения рассудка.       Каждый раз, когда он спускался, то собирался найти его, хотя бы просто посмотреть со стороны. И каждый раз он останавливал себя титаническим усилием воли. К чему все это? Зачем делать себе ещё хуже? Гнал от себя мысли, что это всего лишь страх.       Ну, что он мог увидеть в его глазах? Пустоту? Ненависть? Страх? Смирение? Ничто из этого его не устроило бы. Увы, он слишком поздно понял, что для него значит этот мужчина на самом деле.       Столь нежный росток неопознанных, непонятых им самим чувств был снесён волной ненависти, боли и жажды мести, которую он пронёс сквозь столетия своего существования.       Снова и снова одни и те же мысли, метания. А что если..? Отчаянно зажмурившись, он вцепился в свои волосы, оттягивая их до острой, тянущей боли. Но никакая физическая боль не могла перекрыть боль его истерзанного сердца и души. Все-таки она у него есть, иначе почему так больно?! Почему не может заглушить надежду вновь увидеть радостный блеск в этих глазах?! Будь оно все проклято! Почему он не может просто прекратить всё это чувствовать?!       «Мин-сюн, что происходит?» – Снова и снова звучал в голове этот вопрос, заданный дрожащим от страха и надежды голосом.       Он ещё сильнее вцепился в свои волосы, почти вырывая их с корнями.       — Хватит, хватит, прекрати! Замолчи! Сколько можно терзать меня?! Что ты хочешь от меня? Я не могу изменить прошлое! Не могу вернуть тебя… Вернуться к тебе…       Хриплый, полный отчаяния голос – его голос – зазвенел в окружающей его тьме.       Может, стоит его всё-таки найти? Просто чтобы убедиться, что его действительно ненавидят. Или боятся. Он не знал, что из этого лучше. Он уже ничего не знал… Хотя с этого наивного, доверчивого идиота сталось бы простить его.       От пронзившей мысли он внезапно дёрнулся, а внутренности скрутились в тугой комок. Наивный и доверчивый… Один, в мире смертных… Лишённый божественных сил уже целый год! Что с ним могло случиться за это время? Да, он и раньше задавался этим вопросом, но никогда не думал об этом в подобном ключе.       Цинсюань вполне мог довериться кому-то не тому. Опять. Ужас окатил ледяной волной, и он вскочил, дерганными шагами направляясь на выход. Все мысли о неразумности своего поступка и прежняя нерешительность уже не имела значения.       Найти, убедиться, что он жив и, хотя бы относительно, здоров. Что никто не причинил ему ещё большего вреда. И пусть он увидит в этих прекрасных, потухших глазах страх и ненависть. Пусть… Главным сейчас было найти его невредимым.       Больше не тратя время на пустые размышления, Хэ Сюань в мгновение ока преодолел расстояние до чёрных вод, тут же нырнув. Прикрыв глаза, сосредотачиваясь на знакомой, но сейчас едва уловимой энергии, он перенёсся в мир смертных. Он не прибегал к этому способу раньше, ведь страх того, как его встретят, всегда останавливал.       Вынырнув в одном из озёр, он выбрался на берег абсолютно сухим. Оглядевшись, он понял, что находится, в каком-то маленьком городке, ну или большой деревне. Люди сновали в разные стороны, занятые каждый своим делом. Притаившись за углом, он просто наблюдал за окружающими. След, едва уловимой, энергии не зря привёл его именно в это место. Осталось только дождаться, когда появиться Цинсюань. Просто посмотреть, убедиться, что ему ничего не грозит.       Постепенно начало вечереть, тени сгущались. Именно в этот момент его внимание привлекло необычное возбуждение обывателей. Многие начали стекаться к главной площади.       Внутреннее чутьё подсказало, что ему следует подобраться поближе. Достигнув центра главной площади этого всё-таки городка, он замер и пригляделся к происходящему. Поняв, что происходит, Хэ Сюань начал терять интерес. В конце концов, рабство было не таким уж редким явлением в мире смертных. Он не испытывал сострадания к идиотам, умудрившимся попасть к торговцам живым товаром.       Лениво скользнув взглядом по пленённым людям, он уже собирался уходить, как вдруг, глаза зацепились за тонкую фигуру одного из пленников. В глазах потемнело от ярости, он сделал несколько вдохов-выдохов, силясь, хоть немного, взять себя в руки. Вот же несчастье, опять он влип.!       Сохраняя крупицы самоконтроля, Хэ Сюань прислушался, пытаясь понять, что за торги вот-вот должны были начаться.       Обычно есть несколько категорий. Если эти люди должны были отправиться просто в услужение, то всё не так страшно. Хотя, учитывая весьма милое личико, путь ему один… Надеясь, что ошибся, он обвёл взглядом нескольких потенциальных покупателей. Заметив не меньше трёх, полных весьма однозначных намерений, взглядов, остатки терпения Черновода полетели прямиком в жерло горы Тунлу.       Следующие минуты словно замедлились. Вот начинаются торги. Вот Цинсюаня подталкивают к купившему его ублюдку. А в следующий момент Ши Цинсюань смотрит широко распахнутыми глазами на кровавое месиво, что осталось от работорговцев и купившего его мужчины. Кто-то из толпы зрителей успел унести ноги, но это сейчас не имело значения. Бывший повелитель ветров широко распахнутыми, наполненными страхом и чем-то, что Хэ Сюань не смог опознать, глазами смотрел на его омытую кровью фигуру. Они были одни на площади. Просто стояли и не решались заговорить или сделать хоть шаг.       Хэ Сюань проклинал свою несдержанность, ведь не собирался показываться ему на глаза..! Ши Цинсюань смотрел на него пустым взглядом. Сквозь эту пустоту иногда пробивались страх, смирение и… благодарность? Нет, это невозможно. После всей боли, что он причинил ему, демон не мог даже надеяться, на какие-либо положительные эмоции. Но они были. Возможно, они так и стояли бы молча посреди площади, но Ши Цинсюань сделал робкий шаг вперед. Потом еще один, и ещё. А в следующий миг Хэ Сюаня обхватили тонкие руки, прижавшееся тело мелко подрагивало, а с тонких губ сорвался шепот:       — Ты пришёл за мной… Хэ-сюн, ты правда пришёл… Мне так жаль, я не хотел причинить тебе боль… Я не хотел…       Что-то оборвалось внутри. Возможно, это рушились последние баррикады, что сдерживали его желание присвоить этого мужчину.       Глухо рыкнув, он сжал руки вокруг хрупкой фигуры, вырывая сдавленный стон. Но это не заставило ослабить объятий.       Задыхаясь от собственных, вдруг усилившихся до предела, эмоций, он прошипел:       — Недоразумение, как ты вообще умудряешься находить одну неприятность за другой?! Как можешь радоваться мне, после всего случившегося?! Страх тебе не ведом? — Отстранившись и схватив Цинсюаня за плечи, он слегка тряхнул его и прорычал, — да, я пришел за тобой! И знаешь что? Больше ты никуда не уйдешь, я просто не смогу отпустить тебя! Сделай ты сейчас шаг назад, у тебя был бы шанс отделаться от меня. Неужели не понимаешь, на что обрёк себя? На вечность с демоном!       На бледном лице появилась улыбка, наполненная странной радостью. Но была она какая-то ломаная, неправильная. Когда он заговорил, голос заметно дрожал:       — Наверное, это можно считать предательством. Ведь не смотря на всё, что ты сделал, я не могу оттолкнуть тебя. Сначала я пытался, говорил себе, что ненавижу тебя. За боль, за лишения, за… смерть брата. Но снова и снова я вспоминал все те моменты, когда ты был рядом, когда спасал. Я убеждал себя, что это было притворством. Но для выполнения своего плана, тебе не нужно было ходить везде за мной, защищать. А ты делал именно это. И я не понимаю, почему… почему ты делал это? Зачем спасал, привязывал к себе? Что бы ударить побольнее? — Голос Цинсюаня совсем сорвался от слез, от страха и боли, но он продолжил, — с каждым прожитым в мире смертных днём, я понимал, что тоскую всё сильнее. Но вовсе не по брату, а по тебе. По твоим угрюмым взглядам и ядовитым комментариям, за которыми скрывалась забота. Скрывалась даже от себя, как мне кажется. И если о своём отношении к тебе я знаю все, то тебя понять не могу. Снова и снова я задавал себе один и тот же вопрос — почему? И сейчас ты не вправе мне отказать, ты должен ответить! Скажи мне!       Взбесившись, Хэ Сюань снова прошипел:       — Ты не понимаешь о чём просишь! Требуешь ответов, к которым не готов! Я и сам оказался не готов. Целый год потребовался, чтобы понять в чем дело!       — Так скажи мне! Не смей снова решать всё за меня! Не смей! Не сме…       Его крик прервали губы, впившиеся в его уста. Этот поцелуй — яростный, жестокий, полный отчаяния и ответов на мучившие вопросы, был необходим как воздух. Воздух, от нехватки которого начинали гореть лёгкие. Но было плевать. Ши Цинсюань ответил, поддался напору, чувствуя, как жизнь снова начинает наполняться красками.       Демон все продолжал терзать его губы, не собираясь отпускать. Сильные, прохладные руки сжали его в цепких объятиях. Подняв руки, он обхватил шею демона, прижимаясь ещё теснее. Когда до Хэ Сюаня дошло, что Цинсюань даже не думает сопротивляться, поцелуй внезапно изменился. Напор не исчез, но стал мягче, больше не причиняя боли, не терзая до крови. Поцелуй всё длился, а демон и бывший Бог никак не могли насытиться друг другом. Оба четко поняли, что это конец. Конец метаниям, недомолвкам, одиночеству.       Наконец, отстранившись, они оба тяжело дышали, не смотря на то, что демону не нужен был кислород. Он все ждал когда же до Ши Цинсюаня дойдет случившееся, когда придет ужас и он оттолкнет его? Но ужаса не было, как и сожалений. Вместо этого падший Бог устроил голову в изгибе его шеи. А в следующий момент тело в его объятиях обмякло. Вздрогнув, Хэ Сюань тут же проверил его состояние и чуть успокоился. Цинсюань просто...уснул? Вот ведь, невероятное создание.       Больше не раздумывая ни секунды, он подхватил свою драгоценную ношу и направился к озеру. Спустя очень недолгое время он уже быстрым, размашистым шагом преодолевал расстояние от входа в свой дворец до собственной спальни. Использовать другую комнату ему даже в голову не пришло. Как он и сказал, отпустить этого мужчину он больше не сможет. Более того, он собирался вернуть ему силы. И дать нечто большее, чем кто-либо мог представить.       Узнав, что Хуа Чен вручил свой прах Сяньлэ, посчитал его безумцем. И только сейчас понял, сколько на самом деле смысла было в этом поступке. Если после всего Цинсюань решит от него избавиться, сожалений не будет. Он сделал свой выбор уже достаточно давно, хотя и потребовалось много времени, чтобы понять это.       ***       Сознание медленно возвращалось к Ши Цинсюаню. Он лежал на чем-то мягком, в то же время, ему было трудно дышать. Будто что-то сжимало его в тисках, мешая двигаться. Медленно открыв глаза, он не понял, где оказался. Обстановка напоминала его дворец в столице небес, но была несколько мрачнее. Но как он мог оказаться в таком месте, ведь последний год ему приходилось ночевать в не самых подходящих для этого местах? Попытавшись пошевелиться, он понял, что не способен это сделать. Тисками оказались две сильные руки, обтянутые чёрной тканью.       Воспоминания о случившемся обрушилось лавиной. Пленение, страх, отвращение от взгляда купившего его богача. И Хэ-сюн, что появился так внезапно. Собственный страх, перемешанный с радостью и отвращением к себе. Впрочем, последнего было очень мало. За последний год он успел смириться со своей неправильностью. Принял тот факт, что не может ненавидить этого демона. Потерять брата было больно, но в глубине души Цинсюань понимал, что тот сам виноват. Было ужасно так думать, ведь он сам был причиной, толкнувшей брата на низость.       А потом был поцелуй. Ши Цинсюань зажмурился, чувствуя, как скулы опалило прилившей кровью. Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, он попытался обернуться. Стоило ему это сделать, как тут же наткнулся на пристальный взгляд жёлтых, почти золотых, глаз. Дёрнувшись назад, бывший повелитель ветров был лишь сильнее прижат к твёрдому телу. Его глаза распахнулись ещё шире, стоило услышать мрачное:       — Я говорил. Ты сделал свой выбор, шагнув на встречу. Сбежать не выйдет.             Возмущение выплеснулось в крике:       — Да кто от тебя сбегает?!       — Что..?       Было почти забавно видеть недоумение на этом лице. Вздохнув, Цинсюань ответил:       — Я не собираюсь сбегать. Да и куда мне идти? Я просто не ожидал так скоро вновь тебя увидеть. Да и вспомнить случившееся удалось не сразу. Но я... Не хочу уходить. Даже если ты просто решил поразвлечься. Я ужасен, но не могу вызвать в себе ненависти к тебе. Даже после того, что ты сделал и пытался заставить сделать меня.       Горечи в голосе он скрыть не мог. И вздрогнул от тихого вопроса:       — Ты правда думаешь, что я хочу просто развлечься?       — Я не знаю. Вчера мне казалось, что ты искренен. Вчера ты спас меня. А сегодня я не знаю, чего от тебя ожидать.       Мрачные мысли прервало касание прохладных пальцев к его подбородку. Небольшое давление и вот они встретились взглядами. Почти задохнувшись от смеси вины, сожаления и заботы в глазах демона, Цинсюань завороженно слушал его.       — Это не игра, не развлечение. Это поражение. Я сдался в борьбе с собственной привязанностью к тебе. Вчера я хотел лишь убедиться, что ты жив и здоров. Я не собирался показываться тебе. Но увидев тебя пленённым, поняв с какой целью тебя купил тот... Представив, как кто-то другой касается тебя, я потерял все остатки разума. Больше никто не навредит тебе. Даже я. Особенно я. И...       Что бы Хэ Сюань не хотел сказать, ему не позволили. Мягкое, робкое касание к его губам лишило всех мыслей. Он замер, впитывая эту ласку, отданную по своей воле. Видимо он был слишком неподвижен, ведь робкое касание тут же попытались прервать, приняв отсутствие ответа за равнодушие. Резко подавшись вперед, князь демонов пленил тонкие губы бывшего божества.       Этот поцелуй был другим. Не было отчаяния, боли или страха потерять. Это было обещанием - да, я рядом, по своей воле, желая того всем сердцем. Этот поцелуй был концом мучений и началом новой истории. Их истории. Не размыкая губ, сплетая языки, они сделали первый шаг к своему «долго и счастливо». Это будет сложно, это будет больно. Но они справятся, со всем справятся вместе. Теперь, стоило обоим признать собственные чувства, назад пути не было.       Когда губы разомкнулись, Цинсюань всё-таки поднялся с постели, заявив:       — Мне нужно смыть с себя всю грязь и кровь. И переодеться. У тебя ведь найдется что-то..?       Он прервал себя на полуслове, разглядев усмешку на распухших, покрасневших губах. Глаза, с загоревшимися в них искрами чего-то такого, чему Цинсюань пока опасался давать определение, прошлись по всему его телу, завершив свой путь на таких же красных губах. Чувствуя, что опять краснеет, Ши Цинсюань окинул себя взглядом, не сдержав поражённого вздоха. На нём не было следов пыли или крови. Его одежда была явно свежей, хотя и не тех цветов, что он предпочитал.       Подняв взгляд на Хэ-сюна, он пролепетал:       — А.. Это.. Как ты..?       Ухмылка стала шире:       — Ты так крепко спал, что даже не почувствовал, когда я смывал с тебя всю грязь и переодевал. Не мог же я уложить тебя, покрытого пылью и кровью, в свою чистую постель.       Закрыв лицо руками, Цинсюань просто пытался не провалиться под землю от стыда. Хэ Сюань переодел его. Конечно, учитывая характер их связи, это бы всё равно случилось, но ведь не так быстро! Занятый своими переживаниями, он не заметил как к нему приблизились. Понял только после лёгкого прикосновения к плечам. Легкие поглаживания успокаивали, дарили крупицы уверенности. Немного успокоившись, нерешительно убрал руки от лица и поднял взгляд. В золотых глазах был океан нежности.       Куда только подевалась злость, что копилась годами? Стоя здесь, глядя в глаза друг другу, было безразлично на мнение окружающих и то, сколько трудностей им предстоит пройти, обретая мир друг в друге.       Пальцы рук переплелись, а губы вновь встретились в поцелуе. Эта тяга была непреодолима. Им никогда не будет достаточно друг друга. Больше никто и ничто не разлучит их.       ***       Их история стала легендой, что передавалась из уст в уста. Запретная любовь тех, кто должны были быть врагами. Для многих они стали примером истинной, безграничной привязанности, которая рушит все преграды. История, что вдохновляла юные, горящие пламенем любви сердца. Помогала преодолевать предрассудки общества, давала силы бороться за своё счастье.