Цветок Дурмана

      Как только Аяку привели в лагерь Империи Цукасы, её поместили в своеобразную тюрьму и забрали все её вещи, включая кожаные наручи, в которых хранилось снотворное и дротики. Стоило ожидать, что у неё всё заберут… Но Аяки не нравилось, что у неё забрали её «величайшее медицинское оружие»… О, как же ей хотелось накричать на Цукасу и потребовать, чтобы он вернул её «сокровище»… Но такие действия полностью выдали бы ценность её «оружия», а ей нельзя было рисковать. Сейчас основная тактика — наблюдать, анализировать и ждать подходящего момента для побега. Однако если она будет спокойно сидеть и ждать, то Цукаса может что-то заподозрить… Значит для начала нужно создать видимость её недовольства. Она подошла к решётке, пнула её и оставила ногу стоять на ней. Примерно 50% всех мышц в человеческом теле приходится на ноги, так что удар с ноги сильнее удара рукой, что она и использовала для понимания, насколько крепкая решётка. Физически Аяка не очень сильная (особенно в сравнении с Цукасой), но она прекрасно знает анатомию и возможности человеческого тела, что и позволило ей отбить удар Цукасы. Локтевой сустав легко позволяет руке поворачиваться «вовнутрь», благодаря чему даже Аяка могла отбить удар Цукасы. Используя знания об анатомии, она смогла противостоять Цукасе, но не одолеть его. Травница чувствовала, как болела рука под её самодельной повязкой, сделанной из хаори. Под повязкой у неё была лечащая мазь, сделанная своими руками, которую ей принёс Укио. Она была благодарна ему за это, хоть он и оставался на стороне Цукасы. Из всех людей, которых она видела на стороне Цукасы, Укио казался наименее жестоким и даже добрым. Ну, если не считать Тайджу и Юдзуриху.       — Эй, что ты делаешь?! — возмущённо крикнул на неё охраник. (Кажется его зовут Йо…)       — Очевидное, — машинально сказала она.       — Ну, тебе это всё равно не поможет, — сказал он в ответ.       Он был прав: решётка сделана на совесть и так просто её не сломать. Можно было бы попробовать создать орудия труда для этого, но находясь под постоянным наблюдением у неё не было шансов сделать их незаметно, не говоря уже о том, чтобы воспользоваться, значит оставалось придумать как перерезать верёвки. Будь у неё всё ещё при себе гидроксид натрия, то она могла бы их незаметно расплавить, но у неё его забрали, как практически и всё остальное, а батареек у неё и так не было. Что ж, значит придётся придумать другой способ освободиться.       — Эй, ты вообще слушаешь? — спросил охраник.       — Нет, — тут же сказала она, прежде чем убрать ногу и вернуться на своё место в камере.       Она села обдумывая свои дальнейшие действия. Очевидно Цукаса не позволит ей общаться с Тайджу и Юдзурихой, по крайней мере в ближайшее время. Её мысли прервало появление девушки с тарелкой еды и кружкой воды в руках. Блондинка с модельной внешностью и большим бюстом, который она как будто вообще не собиралась прикрывать. На голове у девушки было подобие ободка, сделаного из камня. Аяка сомневалась, что это последствия окаменения, как у нее, поскольку на «ободке» были рожки. Скорее всего кто-то сделал это украшение специально для неё. Впрочем это было бесполезное наблюдение.       — Йоу, Минами! — радостно поприветствовал девушку Йо. — Ты принесла еду для нашей преступницы? Травница поморщилась. Одно дело держать в плену против воли и пытаться заставить на них работать и делать лекарства, а совсем другое — называть её преступницей за отказ им помогать.       — Она не преступница, Йо, а пленник, — сказала в ответ Минами, показательно надув щёки.       Парень на это лишь пожал плечами и отступил, пропуская блондинку. Минами явно не особо торопилась вступать с Аякой в разговор, сильно нервничая. Она аккуратно просунула сквозь решётку ей еду и воду, прежде чем заговорить.       — Прости, что так грубо вышло с Йо… — сказала девушка, садясь напротив. — Я надеюсь, он не слишком много тебе нагрубил?       Аяка почувствовала раздражение от поведения Минами. По всей видимости блондинка считала, что фальшивая доброта и извинения могут убедить её работать на них.       — Оставь свою фальшивую доброту при себе и просто переходи к делу. — С ноткой раздражения сказала травница. Минами в шоке посмотрела на Аяку, явно не ожидавшая таких слов.       — Тебя ведь Цукаса послал, чтобы убедить меня работать на вашей стороне? — сказала фармацевт, скорее как утверждение, чем как вопрос. — Я не в настроении для игры в фальшивую вежливость, так что просто скажи, что хочет Цукаса, — и проваливай.       Блондинка, явно не ожидавшая такого поведения, растерялась, прежде чем взять себя в руки и заговорить.       — Цукаса не желает тебе вреда… Он просто хочет, чтобы с нами был человек, способный всех лечить…       От этих слов Аяка не выдержала и начала сгромко меяться, из-за чего Минами непонимающе на неё уставилась.       — Хочет, чтобы «с нами был человек способный всех лечить»?! — смеясь, повторила слова Минами девушка. — Не знаю, что смешнее… То, что Цукаса сам себе противоречит, или то, что вы все искренне в него верите и поддерживаете похищение человека.       — Мы не поддерживаем это! Просто…       — Просто вам нужен человек, который мог бы лечить людей? Жаль расстраивать, но я не заинтересована играть в первобытного человека, как вы все, и делать лекарства лишь из травок и цветочков.       — Это не игра!       — Тогда какого фига вы занимаетесь ерундой, убивая людей и ведя себя, как неандертальцы? — бросив резкий взгляд на Минами, сказала Аяка. — Ещё и убили единственного, кто мог полностью восстановить цивилизацию.       — Это было необходимо для… — попыталась возразить блондинка.       — Для чего? Потешить самолюбие Цукасы и начать править новым миром, как своей империей? — усмехнувшись, спросила травница. — Его действия просто усугубляют и без того шаткое положение мира… И тот факт, что вы взяли меня в заложники и пытаетесь заставить работать на вас лишь это подтверждает. Минами замерла, в шоке уставившись на Аяку.       — Среди вас уже есть серьёзно заболевшие, не так ли? — зловеще улыбаясь сказала травница. — Поэтому Цукасе понадобился медик, который точно знает, как изготавливаются лекарства и который мог бы их создать… Какая ирония, что именно действия Цукасы привели к этому…       Блондинка начала дрожать, явно понимая к чему ведёт Аяка.       — Вызволять из камня обычных старшеклассников, которые привыкли к городской жизни и не приспособлены к выживанию в диком лесу определённо хорошая идея, которая не приведёт ни к чему плохому! — зловеще усмехаясь, сказала розоволосая. — Наверняка за 3700 лет экология ничуть не поменялась и вирусы и бактерии, которые спокойно в отсутствии лекарств могут убить людей, никак не мутировали и не стали ещё более смертоносными.       Минами просто в шоке смотрела на травницу.       — Раз ты не пытаешься мне перечить, то, видимо, нет смысла в дальнейшем разговоре, — улыбнувшись, сказала Аяка и потянулась к миске с едой.       — П-подожди! — практически в отчаянии крикнула журналистка. — Неужели тебя совсем не волнует то, что эти люди могут умереть из-за отсутствия лекарств?       Аяка замерла… И задумалась над сказанным. Возможно, если бы здесь был Сенку, то всё было бы иначе… Она действительно ненавидела болезни и старалась всеми силами помочь в критических ситуациях, но это… Она не Сенку, чтобы легкомысленно всем помогать… Жизнь научила её, что если хочешь кому-то помочь, то сперва ты должен быть уверен, что ты в силах это сделать… И слова Минами лишь навевали воспоминания…       — Госпожа Аяка, не убегайте далеко! — в привычной професиональной манере крикнул ей мальчик, на несколько лет старше её.       Маленькая травница с розовыми волосами даже не слушала сказанное старшим мальчиком, который был сыном дворецкого и служанки семьи Сатоши. Её больше интересовали травы, растущие в саду. Недавно отец начал учить её фармакологии, когда она спросила у него, почему после того, как она пьёт свой любимый чай с мелиссой и лаандой, у неё всегда на душе тепло и спокойно. Для четырёх лет маленькая Аяка была активной и любопытной, что не могло не радовать взрослого мужчину, который наблюдал со стороны. Хоть девочка не была его родной дочерью, но он всегда заботился о ней и воспитывал, как родную. И увидеть, как в ней растёт интерес к фармакологии, было для него настоящим счастьем.       Жаль, что счастье было недолгим… В возрасте четырёх лет, во время привычной игры в саду, она неожиданно упала в обморок… Обеспокоенный отец тут же отвёз её в больницу. И там же они оба узнали страшное…       — Боюсь, у вашей дочери анапластическая астроцитома, — сказал мужчине врач.       Для мужчины, буквально нашедшего маленькую девочку в баке с мусором и всё время заботившегося о ней, это был удар. Как и для девочки, узнавшей, что ей недолго осталось…       Отец, не желавший потерять свою дочь, переехал вместе с ней в Токио, оставив её любимый сад и дом в Киото пустовать… Тёплую кровать, любимые игрушки и полку с книгами о растениях заменила ей больничная палата, а Аяка, желавшая пойти по стопам отца, стала лишь тенью былой себя. Она часто выходила на крышу палаты с цветком в руках и долго смотрела на растущую вдали сакуру, пока персонал больницы или Ичиро не приходили и не возвращали её в палату. Несмотря на попытки её отца быть рядом и всячески утешить девочку, она знала, что в этом не было смысла… Что в её мечте больше не было смысла… И так бы всё и продолжалось, если бы в один из дней у неё не появился новый друг.       Травница вышла ночью на крышу, как часто делала это с тех пор, как оказалась в больнице. Сев рядом с перилами и свесив через них ноги, она задумчиво посмотрела вдаль. Смотря на здания и парк вдали, она тяжело вздохнула и затем перевела взгляд на цветок у неё в руках, который прятала от остальных. Аяка обречённо положила голову на перила. Ей хотелось кричать от отчаяния и несправедливости, но какой в этом был смысл?       В этот момент она услышала скрип двери. Девочка должна была хоть как-то отреагировать, но ей было всё равно в тот момент, поэтому она продолжила сидеть, прижавшись лбом к перилам.       — Не знал, что ещё кто-то захочет выйти на улицу в такое время… — вслух сказал, как она поняла по голосу, мальчик.       И на это она не стала реагировать, из-за чего мальчик подошёл к ней и стал щёлкать пальцами у её уха.       — Я не глухая, — тихо ответила ему девочка, не отрывая взгляда от вида зданий вдали. — Просто не в настроении разговаривать.       Аяка думала, что этого должно быть достаточно, чтобы мальчик оставил её в покое и делал то, что хотел делать, не впутывая её в это. Но его внимание привлёк цветок, который она держала в руках. Его глаза расширились и он в ужасе уставился на него.       — Это ведь у тебя Дурман? — спросил он. На это девочка также не ответила, решив, что если будет молчать, то он просто оставит её в покое. Но вместо этого мальчик сел рядом с ней и начал перечислять созвездия и планеты, думая, что сможет привлечь внимание девочки, если продолжит её раздражать и та в конце концов сдастся и ответит на вопросы. И что ж… Ему это удалось…       — Почему ты продолжаешь болтать? — наконец сдавшись, спросила девочка. — Я ведь сказала, что не в настроении болтать. Мальчик по-дьявольски усмехнулся, словно выиграл билет в лотерею.       — Просто интересно, о чём ты думаешь, — прямо ответил мальчишка.       — Прямо сейчас я думаю, что было бы здорово, если бы ты заткнулся.       — Хех, хорошая попытка, но я не закончил.       Девочка тяжело вздохнула и наконец сдалась… Она просто хотела побыть одной прямо сейчас. Тем временем мальчик продолжал сидеть рядом, а затем посмотрел на луну.       — Знаешь, я собираюсь отправиться в космос, — задумчиво сказал он. — Наверное, мне стоит задуматься о том, какие растения могли бы там расти… Девочка помолчала некоторое время, прежде чем заговорить.       — Если бы ты узнал, что тебе осталось жить всего несколько дней, то как бы ты поступил? — задала вопрос Аяка. Мальчик затих… А затем сказал…       — Тогда я бы нашёл способ попасть в космос за эти несколько дней, — ответил он.       Аяка удивлённо повернулась к нему, впервые за всё это время посмотрев на него. У мальчика были красивые ярко-красные, словно рубины, глаза и причёска, похожая на зелёный лук… Она не могла бы назвать его красавцем, но и уродом тоже… Но девочка больше поразилась его словами и улыбке… Она не знала этого мальчика, но что-то в его лице казалось Аяке искренним в тот момент.       — Даже если бы ты после этого умер и в твоих действиях не было бы после этого смысла? — спросила Аяка.       — Во всём в этом мире есть смысл, — сказал мальчик. — Наука — это медленный процесс. Она изучает всё шаг за шагом. И даже если я ни на что не повлияю, то я продвину науку на шаг дальше.       Аяка задумалась над этим. Слова мальчика дали ей пищу для размышлений, но всё же…       — Как тебя зовут? — спросила она. — Сенку. — Ответил мальчик. — А тебя? — Аяка…       Наверное, этот идиот даже и не понимал, что сделал тогда… До окаменения она так и не смогла обрести надежду на лекарство и она это прекрасно понимала с самого начала, но именно слова Сенку наконец дали ей цель, за которую стоило цепляться… Именно Сенку наконец дал Аяке понять, за что стоит бороться вместо того, чтобы просто проглотить цветок дурмана и умереть закончив то, что она тогда считала бессмысленным. И даже сейчас она продолжает следовать этой цели. Хотя нет… Теперь её цель стала куда более масштабной и глубокой. Она не просто будет развивать медицину и фармакологию, а возродит их в этом каменном мире! По крайней мере она надеется, что ей удастся это сделать, несмотря на явные попытки Цукасы избавиться от науки и жить как первобытный человек.       — Медицина не может существовать без науки, — наконец ответила Аяка журналистке. — Медицина — это результат проб и ошибок поиска лекарства, способного спасти как можно больше людей, но большинство лекарств появились именно благодаря научным достижениям… Без научного оборудования и приспособлений возможности создавать лекарства ограничены… Да, можно попробовать создать лекарство из травок и грибочков, но это далеко не то, что может помочь при любой болезни. Какой смысл делать лекарства, когда большинство всё равно может умереть из-за банальной эпидемии неизвестного нам появившегося за 3700 лет вируса?       Минами молчала, ничего не говоря, прежде чем тихо уйти. Аяка не знала, о чём думала блондинка, но она восприняла это как провалившиеся переговоры.