Стратегия исцеления

Выдох, а за ним и ощущение очередной победы. В этот раз Гену потребовалось больше времени, чтобы промыть мозги кучке маразматиков, но это того стоило. Переговоры, убеждения, вранье во благо. Это всё стало неотъемлемой частью не только его жизни, но и души. Каждое слово должно быть взвешенно за и против, каждая нотка в голосе ведёт к определенному исходу, но когда это становится повседневной рутиной, то медленно, но верно теряется что-то важное, что Ген никогда не сможет вернуть.

***

Ритмичный топот копыт перебивал лесную идиллию, хотелось как можно скорее слезть с повозки и добраться до поместья на своих двоих, лишь бы не посторонние звуки и уж точно не голоса. Сейчас меньше всего хочется вникать в чьи-то споры, но невольно, уже по привычке, приходится вслушаться и оценить серьёзность их негодования. Перебранка утихла. Повозка остановилась, а Ген обречённо закатил глаза. Что на этот раз? Конь испустил дух? Или всё же кучер? Порой Ген ловил себя на мысли, что второй вариант не так уж и плох, но об этом не сейчас. Он с недовольным вздохом выпрыгивает из брички и уже было натягивает раздраженную улыбку, но на этот раз что-то было не так. Он настороженно прошёлся взглядом по испуганным прислужникам. Плохое предчувствие. Южный лес никогда не считался безопасным местом для передвижения. Он таил загадки и сотни пропавших без вести людей. Каждый был знаком с ужасом густой гущи и всеми силами желал никогда не сталкиваться с её плодами. Люди знали, чем это чревато, но порой голоса звали их. Звали самыми искусными словами, а те велись. И умирали. Больно и позорно. Нередко любознательность сводила в гроб самых бесстрашных, ведь перед лицом существ из сказаний терялась всякая отвага. Оставалось, затаив дыхание ждать своего часа, ибо лишь одному богу известно зачем вампиры были посланы в этот мир. Но это всё суеверие и предрассудки. Так считал Ген ведь вампиры — не абсолютное зло. Вообще понятие "зло" он всегда рассматривал как что-то уморительное, не имеющее четких границ. Ни раз это подтверждалось на опыте, и ни раз успешно находились причины гнили людских сердец. Он никогда не встречал вампиров вживую, но слышал бесчисленное количество рассказов, и не в каждой истории всё заканчивалось летально. Любая сущность имеет тонкие нити, за которые удобно дергать, будь то шавка или человек. Остаётся лишь с предвкушением неминуемой встречи представлять сотни вариантов развития событий. А неизведанность будоражит. До трясущихся колен и кома в горле, до онемевших пальцев ног и экстазного оцепенения. Хочется ощутить, потрогать страх руками. Он отдаст всё за это. И Ген всегда считал, что люди предрасположены к страху. Так устроена их природа. Потому люди живучи и в одно и то же время уязвимы, ведь этим страхом легко управлять. Один слух, и Южный лес уже считается прямой гибелью. Так было всегда и так должно быть. Все трое знали о дурных рассказах об этом месте, и только двое из них дрожали, как только очутились здесь. И, конечно же, в их числе Асагири не было. Именно он, во славу своей азартности, затащил самого жалкого на свете кучера и его брата-воина в Южный лес. А что? Думаете, это опасно? Может быть. И, определённо, нелепо, ведь других путей нет. Для Гена. Лес окружали горы, вершины которых скрывались где-то высоко в облаках. Пересечь их удавалось отнюдь немногим. Путь в обход занял бы около недели, и Ген с глубоким самодовольством отказался от него, закатывая глаза на мольбы сопровождающих. Вот только сейчас было не до смеха. — Гинро, потрудись объяснить. Но юный возни́чий замер, кажется, он даже не дышал, лишь устремил взгляд куда-то вперёд. — Кинро? — С надеждой на внятный ответ от ратника, он приподнял бровь. Ночная непроглядная темень мешала выяснить причину их испуга. Ген ухватил тонкий меч под фиолетовым хаори и сделал несколько уверенных шагов вперёд. Тогда его догадки подтвердились. Прямо на дороге, в нескольких метрах от повозки, лежало бездыханное тело. Так могло показаться, если бы Ген не заметил, как его пальцы рук дёргаются в мелкой судороге, а рот отчаянно пытается схватить немного воздуха. Ген поджал губы и двинулся на встречу мученику, но массивная рука Кинро преградила путь. Недовольный взгляд угрожающе въелся в лицо дворянского стража. — С моих плеч снесут голову, если с вами что-то случится, — Он громко сглотнул, когда дворянин медленно вынул меч из ножен. Больше нет смысла возражать, Ген уже всё решил. Парень в фиолетовом хаори толкнул ногой лежащее на земле тело, переворачивая его на спину и открывая вид на глубокую резаную рану. Кровищи уйма, ещё немного и помрёт на месте. В темноте черты лица не разобрать, но Ген отчетливо видит ярко алые глаза и кривую ухмылку. Пару секунд и блеск в его зрачках пропадает. Он теряет сознание и, кажется, больше не дышит.

***

Тишина гулом разносится в голове и мучительно давит на пульсирующие виски. Всё трещит, ужасно ноет, хочется расколоть себе голову, как орех, лишь бы не болело так сильно. Пора открыть глаза, но они, как на зло слиплись, и руками не протереть. Совсем ослабли. Попытка хоть немного привстать также не увенчалась успехом. Резкая боль в груди разогнала густой туман в голове, и Сенку потребовались все силы, чтобы восстановить дыхание. Воспоминания мигом возвращаются. Сырой лес, колючие хвойные ветки. Ученый, казалось, испробовал всё, но проку никакого. Цепкая ловушка намертво ухватила его ногу. Длинный клинок охотника великодушно встречает юношу и глубоко пронзает, чудом не задев сердце. А дальше — темнота. Лишь чей-то уверенный взгляд с колкой насмешкой проносится в голове. Не важно. Сенку жив, и сейчас это главное, значит, надежда не ушла с концами. Пролежав так ещё пару минут с полным беспорядком в голове, он с трудом всё же открывает глаза. Большая комната с тусклым светом. Её освещают лишь три свечи, стоящие поодаль на массивном дубовом столе. Приходится напрячься, чтобы разглядеть обстановку. Богатый пышный интерьер, позолоченные резные узоры, расписные картины. Сомнений быть не может, он находится в дворянской усадьбе. Что же за чудак приволок полудохлого нищего в свои хоромы и с какой целью — оставалось загадкой. А что напрочь сбивало с толку - плотные шторы, перекрывающие любой солнечный свет. Резкий щелчок дверного замка вернул Сенку в реальность. Он рефлекторно опустил веки и затаил дыхание. Дверь со скрипом отворилась. Послышались звонкие шаги. Один...два... Четыре...пять... Семь...восемь... Привычный счёт. Скорее своеобразный анализ. Не первый раз ученый исследует человека, ориентируясь лишь на характер его шагов. Парень, ещё совсем молодой, лет 19. Среднего роста, вес не больше 60 кг, подтянутое телосложение. Определённо не воин, слишком хилый. Шаги уверены и размашисты; вероятнее всего высокого чина, но это лишь догадки. Незнакомец остановился у кровати. Холодная ладонь касается раскаленного лба, и Сенку вздрагивает, разоблачая свой притворный сон. Сквозь темень сверкают насмешливые огоньки серых глаз. Он уже где-то видел их. — Доброе утро...Или вечер, — слышится довольное мурлыканье сверху, — Как ваше самочувствие? — Лучше, чем ожидалось, — он растягивает сухие губы в кривой ухмылке, — Сколько я был в отключке? — Совсем недолго, — юноша подходит к единственному источнику света, его тень заполняет и без того мрачные стены. Сенку на пару секунд удаётся сконцентрировать взгляд и провести краткий анализ. С ростом и весом не прогадал. Одет с иголки. Точно не прислуга. А это ещё что за идиотская прическа? Да без разницы. Сейчас больше хочется получить каплю конкретики о случившемся, а не морды оценивать. Дворянин возвращается к кровати с двумя чашами в руках. Неприятный запах чего-то терпкого ударяет в нос, заставляя поморщиться. Этот смрад был до боли знаком. Да неужто опиум? А уважаемый не промах, о безопасности своей позаботился. То-то Сенку, как редис поваренный лежит, сдвинуться не может. Чаши оказываются на подносе у кровати. Из второй выглядывает лепесток. Ночной цеструм. Ходят слухи, что для людей этот цветок ядовит, но для вампиров, как бальзам на душу. Всё встало на свои места. Простого нищего спасли не по доброте душевной. О его происхождении уже давно известно, и нужен он для личных целей. Получать дозу наркотика как-то не хотелось, но и ворочить носом рискованно. Остаётся то, в чем Сенку считал себя хуже прочих. — Картина в том углу. Работа известной художницы Юдзурихи? — ослабевшая рука указала на большое полотно, сквозь плохое освещение, проглядывались мягкие узоры летнего пейзажа. Сенку не знаток искусства, но с работами Огавы, как и с ней самой, знаком был отлично. И с темой он действительно не прогадал. Дворянин, как и полагается светскому лицу, призадумался, отложил чашу и пару секунд задержал взгляд на творении. — Вы правы, она самая. Эта картина была сделана по заказу для прошлого правителя, но он не успел застать её своими глазами и погиб. Знакомы с творчеством Огавы? - Его речь звучит совершенно обычно, но чувство, что Сенку водят за нос, нарастает с каждой секундой. Творчество Юдзурихи? Разумеется знаком. Погодите... Правителя? Казалось, бессмысленный диалог вёл в никуда, но только что Сенку чуть не выплюнул лёгкие. Вот это удача. Из всех существующих знатных лиц этих земель, он оказался именно здесь, в поместье Царской семьи. Именно они стоят во главе страны и заправляют всем. Попасть во дворец не удаётся даже уважаемым людям, а Сенку очутился здесь совершенно случайно. Но зачем им понадобился умирающий нищий? К тому же ещё и вампир, о чём они наверняка уже знают. Шансы на побег ничтожны, поместье кишит элитными войсками. На регенерацию уйдёт не меньше пары дней, кто знает, что с ним сделают за это время. Да и если тело успеет восстановиться Сенку в силе недалёк. А, да, нужно же ответить на вопрос — Она моя давняя знакомая. Дружили с самого детства. На лице собеседника проскальзывает хитрый прищур, кончики губ приподнимаются в довольной улыбке. По спине пробегают неприятные мурашки. — Что для вас дружба? — Серые глаза пронзают насквозь, впитывают малейшие реакции. Становится неудобно, хочется немедленно прервать беседу. Сейчас Сенку готов выпить лошадиную дозу опиума, лишь бы больше не встречаться взглядами. — Я бы сравнил её с симбиозом. — Но ведь в симбиозе участвуют существа разных видов? А вампир может дружить исключительно с вампирами. — А что вы знаете о принадлежности Огавы? — А разве вы склонны к дружбе с людьми? Находиться здесь больше не было сил — Не вижу преград. Не все люди идиоты. — Если Огава человек, то вы когда-то хотели ее съесть? Желаете полакомиться прямо сейчас? — Вами — нет. — Уверены? — Абсолютно. Повисла тишина. В комнате вдруг стало невыносимо тесно. Собеседник язвил, глупо ухмылялся, это медленно выводило из себя. Даже язык его тела казался глупым. А мотивы этого сюра до сих пор неясны. С губ Асагири срывается весёлый смешок. Чужая рука снова двинулась к чаше и не успел Сенку опомниться, как его грубо схватили за челюсть, потянули на себя и влили вязкую смесь. Ученый дёрнулся в сторону, половина содержимого оказалась на белом покрывале. Сенку с силой откинул чашу, а когда та разбилась о стену, рывком поддался вперёд. Они больно ударились лбами, времени на анализ нет. Ученый схватил Асагири за рубашку и с большим размахом впечатал кулак в смазливое лицо. Тот с грохотом приземлился на пол и схватился за разбитый нос. Веселье ещё не закончилось. Выпрыгнув с кровати, Сенку рванул в сторону окна, но не рассчитав возможностей оппонента, моментально оказался сбитым с ног. Ишигами протащили по деревянному паркету, а после всем весом придавили к полу. Попытки выбраться или отвесить пинка оказались неудачными, резкая боль в груди заставила сдавленно вскрикнуть и зажмурить глаза. Ученый получает несколько мощных затрещин по лицу. Он отхаркивает кровью и выплёвывает выбитый зуб. Не страшно, зарастёт. Куда хуже, то, что Сенку сейчас снова потеряет сознание, а что будет дальше одному черту известно. Сначала спас, а теперь угробит? Не сегодня, на носу сотни незаконченных исследований. Последние решающие секунды, остаётся идти на крайние меры, которые Сенку желает не использовать вовсе. Кровь с новой силой пульсирует по венам. Тело становится крепче. Из-под губ сверкают острые клыки, один укус и победа гарантирована. Крик. Нет. Женский визг. Они замирают. Кулак Асагири застывает в воздухе, а готовые клыки так и остаются в сантиметре от шеи. Для Гена этот визг всегда значит только одно. Мгновение на осознание. Слышится громкое цоканье каблучков, и судя по звукам направляются они прямиком сюда, в эпицентр событий. Дворянин подрывается и наспех поднимает побитого собственными руками Сенку, тот еле держится на ногах и сопротивляется из последних сил. Его дотаскивают до большого дубового шкафа, а после швыряют внутрь. Ученый падает и больно ударяется головой о полку, тяжело дыша он выдавливает болезненную ухмылку. Ген наклоняется, хватает того за шиворот и заглядывает в глаза. — Ни звука. Дверца со скрипом закрывается, а Сенку остаётся в полной темноте.

***

Белая рубашка небрежно помялась и местами окрасилась красными каплями. Ген запрокинул голову, пальцами зажал окровавленный нос и ради приличия поправил растрёпанную челку. Бежать некуда, если он не откроет дверь сейчас, то с большой вероятностью её просто выбьют к чертям. Послышались громкие стуки, Асагири отодвинул защёлку и аккуратно выглянул в коридор. — Так и знала, что ты здесь. Опять что-то скрываешь? — Грубоватая манера речи, сведённые светлые брови. Кто-то сейчас получит сполна. — Какого?! Ты своё лицо видел? — Она силой вытаскивает Гена из комнаты и хлопает себя ладонью по лицу, когда видит это безобразие. — Кохаку-чан, я в порядке, правда, просто поскользнулся на лестнице, — Он весело улыбается и успокаивающе кладёт руку на её плечо, а второй аккуратно прикрывает дверь. — Поскользнулся на лестнице? А выглядит будто ты с ней подрался, — Она тяжело выдыхает и с печалью заглядывает Гену в глаза. — Не знаю во что ты там опять ввязался, но останавливать тебя уже поздно? — Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой, считай, я провожу новый эксперимент, — Он с легкой улыбкой поднимает ладони в открытом жесте. Кохаку хорошо знает, что ничем хорошим это обычно не заканчивается. Из груди снова вырывается обреченный выдох. — Отцу всё хуже, сегодня он даже с кровати встать не смог. А если он узнает, что ты снова занимаешься непонятно чем, то сляжет окончательно. Тогда за дело возьмусь я и выбью из тебя всё дерьмо. Ты знаешь, что слов на ветер я не бросаю, — Взгляд у неё и впрямь пугающий. — Верю тебе на слово, — Они не торопясь зашагали по коридору, — Кстати, кричать на весь дворец больше не обязательно. — Привычка с детства, вдруг ты опять привёл подружку, а я зайду в самый неподходящий момент, — Девушка поморщилась и скинула чужую руку со своего плеча. — Это было всего один раз и, между нами ничего не было, — Но Асагири всегда был благодарен, что Кохаку предупреждает о своём присутствие, хоть и своеобразным способом. Ведь в этой комнате всегда происходит невесть что. — Это всё, что ты хотела сказать? — Нет, сегодня утром приходил охотник, как его там...А, точно, Шишио Цукаса. Говорят, он впервые упустил добычу. В Южном он засёк следы повозки, которые вели к поместью, вот и устроил нам допрос, Кинро и Гинро сказали, что никого по пути не встречали, но... — Милая, ты же знаешь какой Кинро порядочный и честный человек. Он уж точно не стал бы нам врать, — За поворотом наконец показался проблеск света факелов, а с тем и винтовая лестница. — А вот ты из тех, кто может запудрить мозги даже таким как Кинро, — Кохаку всегда была одной из немногих во дворце, чья проницательность поражала и сейчас она снова смотрит прямиком в суть. — Думаешь нечисть где-то среди нас? — Ген. — Что такое? — Не делай глупостей. Уголки губ дрогнули, она снова его раскусили. Парень мягко улыбнулся и потрепал сестру по голове. — Всё будет хорошо, верь мне. — Ты последний кому стоит доверять, а если что-то пойдёт не так, то я сразу же с тобой расправлюсь, — Девушка напоследок кидает ироничный смешок и не торопясь поднимается по деревянной лестнице. Ген ещё пару секунд провожает её взглядом, а после и сам удаляется. Пора навестить буйного вампира.

***

В груди сквозная дыра, зуб выбит, в желудке бурлит доза опиума. Типичный набор, никто не удивится. Голоса за дверью стихли, времени крайне мало, пора давать отсюда дёру. Плевать на этого психа и его цели, надо валить, как можно дальше и как можно быстрее. Аккуратно отодвинув штору, Сенку готов отдать честь Сатане, или кто там заправляет сей конторой, ведь за окном непроглядная ночь, а комната расположена в самой дальней стороне дворца. Здесь и стражи нет, ну что за сказка. Даже высота в двадцать метров не так страшна, когда ты вампир. Осталось лишь открыть окно и... Стоп. А где сумка с записями. Та самая, в которой хранятся исследования длиною во всю жизнь. Сенку точно помнил, что держал её при себе. Даже в момент, когда охотник почти забрал на тот свет. Потерять её не так страшно, куда хуже, если она попадёт в чужие руки. Тогда и конец света не за горами. Почти на цыпочках Сенку пробегает до дубового стола и принимается выворачивать каждую полку. В темноте ни черта не видно, приходится ориентироваться на ощупь. Книги, пробирки с сомнительным содержимым, куча сушенных трав. — Это ищешь? Сенку подпрыгивает, как ошпаренный. Асагири стоит в дверном проёме, в его руках висит знакомый кожаный мешок. Морда у него довольная, явно что-то задумал, хотя, смотря на расквашенный нос становится только смешно. — Говори, что тебе надо, — Брови нахмурились, кулаки сжались. Сейчас не до формальностей. — Заключим сделку, — Ген вальяжно покачивает сумку и с лисьим прищуром глядит на взлохмаченного ученого. Тот раздраженно выгибает бровь, — Назовём это "услуга за услугу". — Выкладывай.