Разорванные мысли

Утро сегодня на Пенаконии было действительно ветреным, пусть обычно здесь и не бывает плохой погоды, но похоже для Река сегодня всё идёт не по плану. Солнечные лучи пробиваются сквозь университетское окно, заставляя пыль танцевать в воздухе. Река немигающим взглядом смотрит перед собой, аудитория уже давно опустела, и наедине с ним остались лишь годовые отчёты, которые сидят уже в горле. Внезапный гул городского потока доносится до него словно напоминание о том, что жизнь вне стен этого здания продолжается, но Река думает, что в его сердце слово «увольнение» звучит, как мелодия свободы, притягательная и пугающая одновременно. Каждый день он приходит на работу, словно выполняя ритуал, который перестал приносить радость. Студенты с каждым годом всё меньше начинают интересоваться искусством, многих сюда засылают богатенькие родители для галочки, кто-то вновь ошибся в выборе профессии, а кто-то просто ленивый. Когда Река сюда только пришёл, энтузиазма было много, как и студентов, которых получилось продвинуть в его фильмах. Теперь же таких можно сосчитать по пальцам, остаётся лишь вселенская усталость. Река на мгновение закрывает глаза; мысли уносят его ещё в один отпуск, который он предпочитает проводить в одиночестве. Где-нибудь на другой планете с горячими источниками, с отелями «всё включено» и с хорошей компанией на ночь. Образ когда-то идеальной работы теперь не доставляет того удовольствия, остаётся наслаждаться лишь режиссурой. В дверь коротко стучат, и Река оглядывает помещение в поисках часов. Обычно в такое время студентов уже нет, поэтому это точно кто-то из преподавательского состава, который Река не то чтобы любит. — Открыто, — неуверенно произносит он, и в дверях показывается макушка доктора Рацио. На лице сразу же проступает эмоция удивления, Река выгибает одну бровь, изящно улыбается и поправляет воротник рубашки. — Господин Река, здравствуйте, я бы хотел обсудить вашу подачу материала. — Веритас по-свойски проходит вперёд, вставая прямо перед столом Река. Тот поднимает взгляд, наклоняет голову вбок и машет рукой в воздухе. — Вам не нравится, как я преподаю? Не очень тактично, доктор Рацио. — С губ срывается тихий смешок, что тонет в пустой аудитории. Рацио покачивает неоднозначно головой, присаживаясь рядом, пока перед глазами Река слегка мутнеет. Река хмурится, сводит брови вместе и пытается проморгаться, пока голос напротив становится всё тише и тише. Вакуум образовывается вокруг них двоих, но вместе с этим они словно отрываются друг от друга. Река облизывает губы, резко открывает глаза и плавится от укусов возле шеи. Его жадно целуют, острые клыки царапают кожу, словно его пытаются съесть, пометить, оставить лишь для себя в этой душной аудитории. Река не поспевает за движениями Веритаса, голова начинает болеть сильнее, но откуда-то взявшееся возбуждение напрочь смывает эту покалывающую проблему в области затылка. — Вы очень горячий, — тихо шепчет Веритас прямо в ушную раковину, пока пальцы Река входят глубже. Колючая борода заставляет тело покрыться мурашками, вынуждая буквально плавиться и краем глаза наблюдать самую сексуальную в его жизни картину. Рацио тихо мычит, прячется в изгибе худого плеча, подмахивая бёдрами, и впопыхах раздевает их, будто бы времени совсем не хватает. А Река теряется, его душат запахи, звуки, мысли, он старается собрать себя воедино, но не получается. Пальцы сами разрабатывают анус, губы сами целуют бледную кожу Веритаса, а свободная рука сама осторожно дрочит ему, будто бы играется. В ответ для него тихо скулят, смотря по-щенячьи доверчиво. — Тише, тише, мы никуда не спешим. Это точно его голос? Река лишь мотает головой и жмурится. Перед его лицом машут ладонью, он понимает это не сразу, но тут же поднимает свой взгляд. Веритас сидит перед ним всё так же за партой, с густой бородой, которую хочется потрогать и ощутить под подушечками пальцев лёгкое покалывание. — Дело в том, что я заметил некую закономерность у ваших и моих студентах. Они приходят на мои занятия уже уставшие и не готовые слушать, отчего складывается ощущение, что вы их изводите на своих лекциях. — Спокойно объясняет Веритас, когда Река приходит в себя и возвращается в реальность. Он внимательно смотрит на Рацио, пытается поймать хоть какую-нибудь крупицу того, что ему только что виделось. Но ничего нет. Чистая кожа без единого засоса или укуса, аккуратно подстриженные ногти на пальцах, которые маячат перед глазами Река и вынуждают его густо краснеть, теряя бдительность. — Могу вас заверить, что я не мучаю студентов. Я считаю, что за последние несколько лет у многих просто-напросто пропал интерес, — оправдывается Река, хотя сам уже точно не понимает, правильно ли он выражает свои мысли. Веритас тихо хмыкает, что-то бормочет под нос, отчего даже не удаётся услышать его мысль. Пока Река просто-напросто не может прекратить наблюдать. За тем, как Веритас изящно поднимает ладонь, чтобы выразить недовольство, как скользит пальцами по подбородку и как в этот момент между бровей пролегает складка. Подушечки слегка царапаются об отросшую бороду, что совершенно не подходит его фиолетовому цвету волос, вызывая лишь внутренний конфликт. Река сглатывает густую слюну, промаргивается несколько раз и не понимает, почему Веритас перестаёт с ним говорить. — Прошу, ускорься, — голос Рацио словно в вакууме, вокруг жарко и влажно, Река давит на поясницу, пытается словить связь с реальностью, но получается лишь повиноваться просьбе и ускорить движения бёдрами. Пахнет потом, чем-то сладким, Рацио под ним горячий, дрожащий, умоляющий. Его хочется смять, обглодать каждую косточку, словно голодный пёс. И Река действует по наитию, наклоняется к его спине и размашисто лижет вдоль позвоночника. В аудитории абсолютно пусто, им никто не может помешать в этот момент, пока тела с шумом соприкасаются и дрожат, пока пот проступает на коже и поблескивает в свете слабых ламп. Веритас податливый, красивый, он что-то тихо бормочет, но потом тут же стонет, почти что срывая голос. — И тогда мы сможем улучшить работоспособность студентов и повысить их интерес к учёбе, — голос Рацио вновь ровный, низкий баритон вызывает целую толпу мурашек, пока Река лишь передергивается и выныривает из своих мыслей. Он вертит головой по сторонам, пытается осознать себя, но это удаётся с трудом, потому что пальцы всё ещё помнят мягкую кожу Веритаса, мозг всё ещё подаёт странные импульсы в низ живота, будто бы ловит ускользающее удовольствие, пока реальность плывёт. — Господин Река, вы меня слушаете? — Ладонь с шумом опускает на его стол, и он вздрагивает, поднимая взгляд. Густые изящные брови, идеально уложенные волосы, в этом весь Рацио, который донельзя красивый в данный момент. Река сглатывает слюну, пытаясь вспомнить, что ему только что говорили, но по спине пробегает холодок. Совершенно не понятно, что происходит, обычно у него было провалов в памяти или галлюцинаций. Звучит смешно, ведь Река крематор, буквально работает с воспоминаниями, которые до этого ещё не обманывали. Веритас вопросительно поднимает бровь и ждёт ответа, пока Река лишь кладёт подбородок на ладони, а локти облокачивает на стол. Между губ мелькает кончик языка, пытливо овладевая вниманием Рацио. — Я знаю, что ты можешь лучше, давай, покажи мне, — член входит глубоко в расслабленное горло, пока Веритас жмурится и кашляет. Река запрокидывает голову назад, томно выдыхает и сжимает мягкие волосы с такой силой, что явно приносит этим боль, но сейчас плевать. Плевать, когда язык так приятно обводит набухшую головку, приятно, когда на него смотрят умоляюще и с возбуждением, приятно, когда горло сжимается вокруг члена. Колени Веритаса разъезжаются, он высовывает язык, пока Река лишь тычется ему в губы и не может насмотреться. Он стонет сквозь стиснутые зубы, возвращая своё внимание Рацио, который всё ещё нависает над ним и ожидает ответов. Приходится прокашляться и сбросить с себя это то ли наваждение, то ли приятное воспоминание. — Доктор Рацио, я работаю здесь не первый год и мне просто-напросто надоело. Хочется чего-то новенького, поэтому я решил использовать новую технику в съёмке фильмов. Обучение студентов для меня скорее хобби, которое в данный момент хочется бросить, — говорить сложно и будто бы даже невозможно. Будто бы Река произносит эту фразу по заранее написанному сценарию, точно зная, что ему скажут в ответ. Каждый диалог уже известен, каждый вариант просчитан, и осталось лишь выйти на счастливую концовку. Веритас жмурится и вновь чешет свою бороду, на которой бы отлично смотрелась сперма Река. Он тут же отклоняется назад, будто бы обжигается об эти мысли, и на него странно смотрят. Ему не хочется показаться полностью сумасшедшим, лишь иметь статус слегка повернутого на фильмах режиссёра, но никак не местного шизика, которым выставляет себя в данный момент. — Глубже, прошу, — сипит Рацио и соприкасается головой со столом. Река хватает его за ноги, закидывает их себе на плечи и входит до упора, что даже яйца начинают болеть, ведь слишком сильно шлепают о чужую кожу. А в ответ Веритас прогибается в спине, хватается за его руку и жмётся ближе, не давая выйти окончательно. Удаётся лишь наполовину, чтобы потом вновь войти до упора и поймать губами очередной громкий стон. — Хотите что-то ещё, доктор Рацио? — Насмешливо произносит Река, наклоняясь к этому прекрасному, полностью покрасневшему лицу. Веритас тут же лезет целоваться, слюна тянется между ними плотной нитью, пачкая голую кожу. — Просто мне, возможно, понравится сотрудничество с вами, поэтому предложил эту систему обучения. Река подпрыгивает на стуле, когда перед ним кидают тоненькую папку с файлами, где, кажется, поминутно расписан весь план Рацио. Тот пододвигает ближайший стул, садится на него и пролистывает несколько страниц. Внутри появляется заинтересованность, только вот не в этой дурацкой бумажке, а в Рацио. Река обводит взглядом его лицо, пытаясь поймать взгляд, но не удаётся. Грудь сдавливает от тяжести, которая вдруг обрушивается на него, дышать становится сложно, и перед глазами мелькает Сад Воспоминаний. Ещё одно рабочее место Река точно не ожидал увидеть здесь, но по коже бегут мурашки, картинка тут же размывается, и он нежно проводит языком по ноге Рацио. — Щ-щекотно, — ему тихо смеются в ответ и тут же стонут, когда Река кладёт свою ладонь на член Веритаса, ловя каждой клеточкой тела стон и всхлип, что вырывается из этих припухших от поцелуев губ; каждый вдох и малейшую дрожь от какого-то очередного прикосновения. Рацио отчего-то краснеет, пытаясь прикрыть лицо, но не удаётся, Река тут же убирает его руки и прижимает к столу. Тому наверняка неудобно лежать на твёрдой поверхности, ныть будет всё, но сейчас вселенная сворачивается лишь до этого момента. Река проводит по его члену всей ладонью вверх и вниз, обводит большим пальцем по кругу головку, пока в ответ Рацио выгибается и просит ускориться. — Доктор Рацио, как давно вы спали? — Вопрос вырывается быстрее, чем Река перемещается между лже-воспоминаниями и реальностью. На него поднимают взгляд, полный непонимания, Веритас осторожно смотрит в папку, чешет бороду и пожимает плечами. — Немного неуместный вопрос. — Мне для статистики, — юлит Река и старается дружелюбно улыбаться. — Мой сон стабилен, мне хватает для того, чтобы чувствовать себя хорошо в течение дня. Ответ короткий и понятный, но для Река эта информация остаётся плавающей. Интерес разгорается внутри огоньком, он осматривает аудиторию, пока Веритас продолжает говорить. Пальцы отчего-то сами тянутся к его руке, и тот смотрит на Река с явным раздражением. Точно сейчас заработает себе статус сумасшедшего, но зато сможет ответить на вопрос: «Что здесь происходит?». — А если я не дам тебе кончить? — Мурлыкающий тембр заставляет распластанного на столе Веритаса покрыться мурашками. Река тут же начинает входить медленно, тягуче, до поджимающихся пальцев ног и стуков кулаком по плечу, до просьб, чтобы были грубее и трахали, как хотелось, лишь бы грубо и быстро. — Прошу, совсем чуть-чуть и я кончу, — умоляюще произносит Рацио, и его подкидывает на месте, когда Река выходит почти до конца и снова входит, ведь член идеально проезжает по простате, вынуждая его извиваться под мягкими прикосновениями. В голове плывёт, а тело млеет под сминающими кожу пальцами. Веритас хочет ещё ближе, но кажется, будто ближе уже некуда. Он подмахивает бёдрами, стонет так громко, что в ушах начинает звенеть, а ноги сами разъезжаются от удовольствия без возможности хоть как-то их удержать. Но за него это делает Река, наваливаясь сверху и прижимая колени к торсу Рацио. Член входит глубоко в этом положении, им вдвоём настолько хорошо, что становится плохо. Река насмешливо ерошит волосы Веритаса, пока тот пытается уйти от этого прикосновения и наконец-то кончить. Река наслаждается таким Рацио. Узким, горячим, его хочется всего и сразу, но не за что уже хвататься. Ведь тот полностью отдан в руки Река, его можно мять, как глину, и слепить что-то своё. Прекрасное и неповторимое. Он сжимает бёдра до боли, и Веритас в ответ тихо шипит вперемешку со стонами, влажный язык лижет сосок, и, кажется, это становится отправной точкой в оргазм. Рацио обмякает в его руках, мышцы ануса начинают сокращаться, вынуждая жмуриться и ловить звёзды перед глазами. Река выходит с пошлым хлюпом, утыкается лбом в широкое плечо и додрачивает себе рукой, пока Веритас просто старается отдышаться и прийти в себя. — Значит, вы не против нашего совместного сотрудничества? — Веритас наклоняет голову к плечу, а Река вновь делает тяжёлый вдох, будто бы выныривает из воспоминаний. Он кидает беглый взгляд на стол, где видна разрезанная на несколько частей киноплёнка, потом вновь смотрит на Рацио, что тянет к нему ладонь для рукопожатия, и приходится тоже встать следом, скидывая всё из рук. Удаляющаяся широкая спина оставляет множество вопросов, которые теперь ужасным роем гудят в голове, вынуждая Река жмуриться от боли и чуть ли не падать на пол. Он кидается следом к двери, резко распахивает её и делает шаг в Сад Воспоминаний, тут же теряясь, потому что Лебедь перегораживает ему дорогу. — Наконец-то, это ты сделал? — Она не здоровается, не разбрасывается любезностями, потому что её фракция недолюбливает крематоров. Река не понимает, в чём проблема, они всего лишь вырезают ненужные воспоминания, чтобы не оставлять такое количество боли в этой вселенной. Лебедь кивает в сторону поворота, где её любимые розы полностью срезаны и разбросаны вокруг, а кинолента паутиной развешана вокруг, унося свои концы куда-то в пустоту. — Я не знаю, — протягивает неуверенно Река, видя в её лице такое же выражение, как у Веритаса, когда он спросил про его сон. И зачем вообще задал этот вопрос, если ни к чему в конечном итоге он не привёл? — Ты не единственный имеешь сюда доступ, но только после тебя остаётся столько мусора, научись скрывать, что ты просто вырезаешь воспоминания. Она вскидывает подбородок, приподнимается над землёй и исчезает где-то между высоким забором сада. Река чешет затылок, медленно подходя ближе, и подхватывает с пола изрезанную ленту. Та тут же сгорает в его руках, и лишь на секунду можно успеть увидеть лицо Веритаса и самодовольную улыбку Река. Его слегка передергивает, он пытается сбросить с плеч это наваждение и подхватывает тут же следующую ленту, пытаясь окончательно избавиться от воспоминаний. В данный момент он не хочет знать, правда это или игры другого Эона, хочется просто избавиться от того, что он видел перед своими глазами и ощущал всем телом. Или же хочется повторить?