Цветущин поля

Дракен тащится по утоптанной тропинке, слегка помахивая за собой чёрным чешуйчатым хвостом. Он мог бы превратиться и просто пролететь над деревней между гор, в полной форме или нет, но драконам не очень-то рады в местах, созданных людьми. Это касается деревень, королевств и городов. Если честно, это раздражало. Потому что прошло уже несколько десятилетий с последней войны людей против драконов, а эти надоедливые смертные всё ещё злились на другую сторону, как будто не они начали все эти войны. Нынешняя эра была мирной, и обе стороны жили своей жизнью и шли своим путём. Они оставались на своих территориях, но нельзя было исключать, что кто-то из другой стороны может оказаться на чужой территории. Хотя реакция и обращение не были враждебными, Дракену не нравились взгляды, которые он получал за свои рога и хвост. Это было самое большое, что он мог сделать, потому что, хотя он был стар по человеческим меркам, он был всего лишь молодым драконом, все еще изучающим магию своего племени. Как только он усовершенствует свою магию, он сможет полностью превратиться в человека. Дракен был близок к успеху, особенно когда его близкий друг помогал и поддерживал его в изучении магии. Вот почему он отважился отправиться в деревню, потому что Такемичи, его друг, остался в ней, пока Дракен ходил на охоту. Эти двое путешествовали уже несколько месяцев, встретившись друг с другом через Такемичи, предупреждавшего Дракена и его племя о готовящемся нападении другого драконьего племени. Поначалу они отнеслись к нему с недоверием (потому что кто бы стал доверять словам смертного, чья раса ненавидела драконов и затаила на них обиду?) но его слова оказались правдой, когда племя, с которым Дракен сражался за землю, напало на них посреди ночи. Их лидер горячо поблагодарил Такемичи, предложив ему место для ночлега и отдыха. Очевидно, он был путешественником, желавшим увидеть мир и найти приключения. Это было увлекательно, и он, добродушно улыбаясь, рассказывал о своих недавних путешествиях тем, кто спрашивал. Короче говоря, он был воплощением солнца. У него были яркие и теплые улыбки и глаза, слишком добрые, на взгляд Дракена. Он был тем, кого можно было бы назвать наивным и доверчивым, но Дракен не стал бы недооценивать блондина. Нельзя выжить, путешествуя в одиночку. Дракена учили, что выжившие — самые опасные, особенно если не знаешь, на что они готовы пойти, чтобы выжить. Сомнительно, что Такемити был таким же невинным, каким казался, но все сомнения рассеиваются, когда видишь, что он добрый и искренний. Дракен предложил пойти с Такемити, когда тот наконец решил продолжить своё путешествие, и с одобрения собственного отца отправился в путь с юным блондином. Он сблизился с блондином за то короткое время, что провёл в племени Дракена, и что-то внутри него сжалось от отвращения при мысли о том, что он, возможно, никогда больше не увидит Такемити. И он ушёл с ним. Судя по лицам его отца и матери, это было правильное решение. («Хорошо, — проворчал его отец, а мать кивнула в ответ. — Держи этого мальчика поближе к себе, Кен. Когда-нибудь из него получится замечательный супруг». Дракен вышел из дома отца с красным лицом, а смех мужчины и поддразнивания матери последовали за ним за дверь.) Деревня, в которой в тот момент находился Такемити, славилась оружием и доспехами. Она больше походила на большой рынок, чем на деревню, и половину её занимали торговцы и владельцы магазинов, которые хотели продать свои товары. Он был популярен благодаря оружию и доспехам, потому что у них был постоянный приток металлов и руд, добываемых в горах, окружавших деревню, а талантливые кузнецы использовали их для изготовления оружия и доспехов. Такемити сказал ему, что хочет купить пару вещей, а также осмотреться и посетить разные магазины. Блондин был так взволнован, что Дракен не смог бы отказать ему, даже если бы деревня ему не понравилась, потому что это было главное место, откуда во многие королевства поставлялось оружие и доспехи, которыми убивали его предков-драконов. Они приземлились недалеко от деревни, спрятавшись под кронами деревьев, и Такемити, хоть и был опечален, понимал, что Дракену не нравится в деревне. Теперь, три дня спустя, Дракен вернулся с долгой охоты в лесу и был готов забрать своего друга. Его инвентарь был заполнен шкурами и мясом разных животных, которых он добыл, и Дракену не терпелось показать коллекцию блестящих камней, которые ему удалось найти и собрать в пещере, где он жил. Из них сочилась магия, и Дракену оставалось только догадываться, что это, вероятно, один из тех камней маны, которые использовались и преобразовывались в электричество и энергию. Слишком погружённый в свои мысли, Дракен не замечает тишины в лесу или гроздь розовых бутонов, обвившихся вокруг большого дуба зелёными лозами, от которых исходит слабый аромат клубники. Дракен проходит мимо, не задумываясь, его хвост хлещет по бокам, случайно задевая маленький бутончик цветка. Он останавливается, оглядывается и с интересом смотрит на слегка покачивающийся бутончик, прежде чем его глаза расширяются. Бутон распускается розовой пылью и дымком, превращаясь в крупные цветы. Пыльца быстро разносится по окрестностям, и Дракен задыхается, чувствительный нос напрягается от неожиданно сильного аромата клубники. Он спотыкается, кашляет и размахивает руками в жалкой попытке разогнать розовый дым, смешанный с пыльцой. У него слегка кружится голова. С раздраженным ворчанием его крылья материализуются за спиной, взмахивая назад, чтобы выпустить сильный порыв ветра и эффективно сдуть розовый дым и пыльцу. Это очищает участок, и Дракен похлопывает себя, удаляя розовую пыльцу, прилипшую к его одежде и коже. Из уголка его рта вырывается пар, тело нагревается, горло заметно краснеет и горит, глаза прищуриваются, и, сверкнув взглядом, Дракен посылает струю пламени в сторону дуба, покрытого розовыми цветами. Вероятно, это было не очень хорошо для леса и живущих в нём существ, но Дракену было всё равно. Довольно хмыкнув, он разворачивается и продолжает свой весёлый путь. Он игнорирует нарастающее в нём чувство жжения, внезапную чувствительность кожи и то, как тяжёлое возбуждение начинает скапливаться в его животе. Дракену нужно привести друга. Дракен опаздывал. Такемичи отходит от того места, где стоял, и смотрит на кроны деревьев и листья. Они с Дракеном договорились встретиться в том же месте, где приземлились несколько дней назад, ровно в час дня. Но было уже 13:30, а Дракена нигде не было видно. Такемичи охватило беспокойство, и он сжал руки в кулаки. Дракен был силён, и Такемичи знал, что оборотня-дракона нелегко победить, но всё равно не мог избавиться от беспокойства. Несмотря на желание самому отправиться на поиски старшего блондина, Такемичи остался на месте. Если он уйдёт, всё станет только хуже, потому что в тот момент, когда он покинет место встречи, туда может прийти Дракен. Так что Такемичи остаётся там, расхаживая взад-вперёд и заламывая руки. Наконец, спустя, казалось, целую вечность, появляется Дракен. Какие бы тревожные слова и радостные приветствия ни срывались с губ Такемити, он замолчал, увидев состояние своего друга. Ранений не было, и оборотень-дракон был в лучшем случае взъерошен, но беспокойство Такемити усилилось, когда он увидел румянец на щеках Дракена и его широко раскрытые и затуманенные золотистые глаза. Он прислонился к дереву, его грудь тяжело вздымалась, а кожа слегка блестела от пота. Его чешуйчатый чёрный хвост с золотыми и оранжевыми вкраплениями взволнованно покачивался позади него. Дракен шагнул вперёд, на поляну, где они должны были встретиться, и так крепко вцепился в дерево, что оно заскрипело. Взгляд Такемичи остановился на его руках с острыми когтями. Он сглатывает. — Дракен-кун? — нерешительно окликает его Такемичи и вздрагивает, когда на него устремляются хищные и тёмные глаза Дракена. Оборотень-дракон моргает, в его глазах мелькает что-то похожее на узнавание, но румянец на его лице становится ярче, а в глазах что-то вспыхивает. Дракен выпрямляется во весь рост, задирает голову и принюхивается, и Такемичи снова вздрагивает, когда Дракен пристально смотрит на него своими дикими глазами. Это были не те успокаивающие чёрные сферы, к которым привык Такемичи. Нет. Глаза Дракена были прищурены, как будто он наполовину превратился в дракона, оранжевого и яркого, с розоватыми бликами. Он смотрел на Такемичи голодным взглядом, и Такемичи невольно вздрогнул. Казалось, что Дракен собирался съесть Такемичи прямо на месте. — Дракен-кун, — снова окликает его Такемичи, и это, кажется, выводит оборотня-дракона из задумчивости. Старший блондин делает шаг вперёд и не останавливается, пока не оказывается перед Такемичи, тяжело дыша. Такемичи взвизгивает от их близости, разница в размерах между ними усиливается. Он чувствовал жар, исходящий от Дракена, чувствовал его тяжёлое дыхание и голодный взгляд, устремлённый на него. Такемичи не знал, что делать, пот лился с него градом, а тревога и страх нарастали. Что случилось с Дракеном? Он не проронил ни слова с тех пор, как вышел на поляну и посмотрел на Такемичи. Сглотнув, Такемичи совершает ошибку, опустив взгляд с груди Дракена, на которую он смотрел, на уровень своих глаз. На его лице вспыхивает румянец, и Такемичи отшатывается назад, глядя куда угодно, только не на своего друга. Он сгорает от стыда, стараясь не смотреть на штаны Дракена, которые в данный момент заметно оттопыривались. Блондин явно был возбужден, и Такемичи не знал, что делать. Казалось, все его навыки общения вылетели в трубу перед лицом его похотливого друга. Как он должен был ответить на это? Дракен сделал вид, что даже не заметил, как у него задрались штаны, и продолжал смотреть на Такемичи, как на аппетитное мясо, которое он собирается съесть. О. О. О ЧЕРТ. Такемичи, наверное, стоило бы бежать прямо сейчас, но его страх становился всё сильнее, пока он смотрел в глаза своего друга. Ага. Это была похоть, не иначе, в прищуренных глазах Дракена появился розовый оттенок. Втянув носом воздух, Такемити подтвердил своё подозрение: от оборотня-дракона пахло сладкой клубникой и афродизиаком. Раздраженный возглас Дракена заставляет Такемичи вздрогнуть, глаза старшего блондина становятся шире, а зрачки расширяются. Он почувствовал запах страха Такемичи и, если это было возможно, увидел, как дернулась полоска на штанах Дракена. Такемичи определённо должен бежать, если он не хочет, чтобы случилось что-то, после чего они оба уже не смогут вернуться. И он побежал. Это была хорошая идея, потому что, как только он обернулся, из горла Дракена вырвалось гортанное рычание. Такемичи не оглядывается. Он продолжает бежать, словно дьявол преследует его по пятам. Ему нравился его друг, правда нравился, но он не хотел видеть, как действует клубничный афродизиак на оборотня-дракона. Если он действительно был прав, то Дракен, должно быть, выдыхал пыльцу и дым из розовых цветов. Афродизиак был в лучшем случае безвредным, его часто собирали и использовали в борделях. Он был популярен благодаря своему клубничному и сладкому аромату, хотя большая доза могла лишить человека рассудка, уступив место похоти и желанию. Все, что Такемичи нужно было сделать, это убежать и спрятаться от Дракена. Его друг не пострадает, лучшее, что он получит, это головную боль и синие шары, но это было нормально. Как только Дракен потеряет интерес к охоте на него, блондинка постарше найдет место, где можно поселиться, если только добыча снова не попадется ему на глаза. Дракен мог бы справиться с этим в одиночку, ведь действие афродизиака не сильно отличается от течки, которую он проводит в одиночестве. (Это было невозможно, потому что Дракен был охотником, и не было ни единого шанса, что он отпустит добычу, на которую положил глаз. В животе Такемичи зародилось что-то вроде чувства вины, потому что Дракен был его другом, и он должен был ему помочь.) Позади него послышалось тихое шарканье, но в остальном лес затих, словно все живое попряталось, узнав, что в лесу бродит более сильный хищник. Сердце Такемичи заколотилось в груди, инстинктивный страх подсказывал ему бежать. (Он не обращал внимания на волнение, которое нарастало в глубине его сознания, словно погоня была игрой и ничего плохого с ним не случится, если Дракена поймают.) Такемичи хотелось, чтобы вокруг было хоть какое-то движение, кроме его тяжёлого дыхания и лёгкого шороха позади. Он никогда так сильно не ненавидел мастерство Дракена в охоте, его умение выслеживать добычу бесшумно и загонять её в угол, как сейчас. Инстинкты Такемичи кричали ему повернуть налево, и он послушно последовал за ними, едва избежав столкновения с Дракеном, который выскочил из ниоткуда. Падающие деревья и треск веток следуют за ним, и Такемичи видит, как его друг наблюдает за ним, выбираясь из-под поваленных деревьев, голодный, как всегда. Дракен наполовину преобразился, уши заострились и стали больше, как у дракона, а маленькие рожки на лбу стали больше. Склеры его глаз почернели, зрачки почти светились в море оникса. Грубая чешуя покрывала его щеки по бокам и поднималась по лбу туда, где были рога, небольшие участки чешуи спускались от челюсти к шее. Он светился черным с оттенками оранжевого и красного, и Такемичи назвал бы своего друга неземным, если бы страх не затуманивал его разум. Та же чешуя покрывала его руки и заканчивалась на предплечьях, когти были выпущены и остры. Его хвост метался влево и вправо позади него, почти как если бы он вилял от возбуждения. Из уголка рта Дракена выглядывали острые зубы, а из груди доносилось рычание. Такемичи воспринимает это как знак снова начинать бежать. Он не знает, как долго длилась погоня, но солнце садилось, когда Такемичи, наконец, был пойман, заливая все вокруг оранжевым и желтым. Свет отражался от чешуи Дракена, подчеркивая каждую его черту. Такемичи посмотрел на него снизу вверх, лежа на земле, и у него перехватило дыхание при виде поразительного и ошеломляющего существа, возвышавшегося над ним. Момент благоговения был немедленно прерван, когда Такэмичи почувствовал, как рука на обоих его запястьях согнулась, когти впились в кожу и прижали руки над головой. Он начинает биться, сразу же наворачиваются слезы, но все замирает у него в горле, когда Дракен наклоняется вперед, горячее дыхание обдает заплаканное лицо Такемичи. — Поймал тебя, — рычит оборотень-Дракон, гортанно и низко. По спине Такемичи пробегает дрожь. Голубые глаза встречаются с золотыми, и Такемичи взвизгивает, когда его внезапно поднимают на плечо Дракена. Все превращается в размытое пятно, и Такемичи обнаруживает, что впечатан в холодный камень, а вокруг него становится темно. Ему требуется несколько долгих мгновений, чтобы осознать, что он находится в пещере, солнце уже зашло, забрав с собой свой свет и тепло. Широко раскрытыми глазами он оглядывается по сторонам и вскрикивает, когда чья-то рука хватает его за лодыжку и тащит глубже в пещеру. Он приземляется на мягкую шерсть, его окружает мускусный аромат золы, масла и листьев, смешанный с ароматом клубники и сахара. Над Такемичи раздалось довольное ворчание, прежде чем ожили светящиеся камни, заряженные магией огня и осветившие всю пещеру. Такемичи ахает, когда видит, что Дракен смотрит на него сверху вниз, полуголый, прежде чем осознаёт, в каком положении он находится. Половина его тела лежит на коленях Дракена, и оборотень-дракон смотрит на него с едва скрываемым желанием. Такемичи чувствовал жар, исходящий от тела Дракена вместе с его магией, его кожа и чешуя были горячими на ощупь. Взгляд Такемичи скользил по полуобнажённому телу Дракена, обнажённому по пояс, с хорошо развитыми мышцами, покрытыми красивой чешуёй. Его крылья были на виду, сложенные за спиной, но это не скрывало их огромных размеров. Он видел Дракена в полу- и полной форме дракона, но обычно это происходило, когда Дракен был в здравом уме и одежде и не пытался уложить Такемичи в удобное положение, чтобы трахнуть его. — Д-Дракен-кун, — Такемичи жалобно заикается, взвизгивая, когда его рубашка рвётся, обнажая мягкую кожу без единого изъяна. Ему не холодно, тёплые и большие руки Дракена сразу же оказываются на его коже и скользят по ней. Одна из рук Дракена была достаточно большой, чтобы полностью обхватить его с одной стороны, а его живот и туловище были полностью накрыты обеими руками Дракена, которые в данный момент сжимали его талию. Его большой палец кругами скользил по животу Такемичи, чтобы успокоить его, но Такемичи чувствовал только панику. — Дракен-кун, подожди! — вскрикивает Такемити, когда Дракен наклоняется вперёд, и испуганно пискнул, когда острые зубы вонзились ему в шею. Дракен не торопился, обнюхивая шею Такемичи, время от времени покусывая и посасывая его кожу. Особенно сильное посасывание чувствительного участка его кожи заставляет Такемичи замычать, смущение и стыд немедленно вспыхивают в нем. Он пытается вырваться из хватки Дракена, вырваться и убежать, но это бесполезно. Дракен был слишком силен и легко удерживал его, блуждая руками по коже Такемичи и согревая ее. Он чувствовал, как эрекция Дракена трется о его задницу, и, к стыду Такемичи, в его животе нарастает возбуждение. Следующими с него срывают штаны, и тогда Такемичи начинает по-настоящему вырываться, сражаясь с Дракеном, хотя и знает, что это бесполезно. Старший лишь отмахивается от него, раздражённо пыхтя. Он умоляет и просит, по его лицу текут слёзы, но Дракен смотрит на него сверху вниз, не испытывая сочувствия и слишком поглощённый своей похотью. Такемичи не успевает ничего сказать, когда Дракен смыкает их губы. Влажный язык проникает в рот Такемичи, танцуя с его собственным. Это было месиво из зубов и слюны, Дракен жадно исследовал рот Такемичи своим языком, время от времени прикусывая зубами пухлые губы Такемичи. Из Такемичи вырываются мяукающие и стонущие звуки возбуждения, бёдра вздрагивают, когда палец Дракена начинает играть с краем его боксёров. Сначала он сопротивлялся, но постепенно обмяк в руках Дракена, и борьба покинула его, когда Дракен одним поцелуем превратил его разум в кашу. Когда Дракен наконец отстранился, Такемичи был весь в слюне. Его волосы прилипли к потной коже, слюна стекала по подбородку, пока он пытался отдышаться. Затуманенные слезами голубые глаза смотрели в пустоту, разум Такемичи помутился. Он не замечает, как Дракен устраивается у него между ног и стягивает с него боксеры. Он вздрагивает, приходя в себя, когда Дракен облизывает длинную полоску на внутренней стороне его бедра, не сводя золотистых глаз с полутвердого члена Такемичи. Такемичи запрокидывает голову, когда Дракен проглатывает его, его рот влажный и неестественно горячий. Из его горла вырывается испуганный стон, когда Дракен начинает двигать головой вверх-вниз. Его язык обвивает член Такемичи, облизывая его снизу, а затем кружит вокруг головки. Его бедра напрягаются, пытаясь сомкнуться, и Дракен позволяет ему. Его ноги обхватывают голову Дракена бессознательно и только поощряют Дракена, вознаграждая его стоном, от которого Такемичи откидывает голову назад, из него вырывается пронзительный стон, когда вибрация глубокого голоса Дракена посылает удовольствие вверх по позвоночнику. Виноватое удовольствие наполняет Такемичи, и где-то в его затуманенном сознании он беспомощно плачет. Ему не должно было это нравиться, его друг не был в здравом уме и не понимал, что делает, а Такемичи должен был больше стараться, убегая и давая отпор. Он не хочет знать, что произойдет, когда все это закончится, когда Дракен наконец придет в себя. Такемичи почти напуган, потому что, хотя Дракен был сильнее его, он мог просто вырубить его снотворным порошком. Но нет. Он продолжал бежать, словно добыча, а Дракен преследовал его, как хищник. Оборотень-дракон, вероятно, воспринимал это как игру, гоняясь за Такемити и играя с ним, прежде чем поймать. Дракен выглядел таким потерянным, низведённым до похоти и низменных инстинктов. Он не понимал, что делает, и хотя это можно было простить, Такемичи определённо не мог простить ему то, что ему было хорошо с ним. Если бы это был кто-то, кого Такемичи не знал, он бы точно сражался упорнее и не почувствовал бы никакого возбуждения, но это был Дракен, и Такемичи доверяет ему свою жизнь. Худшее, что мог сделать и сделать бы Дракен, — это трахнуть его до потери сознания и почувствовать себя виноватым в конце, так что Такемичи успокаивает себя мыслью о том, что, хотя афродизиак и безвреден, оставлять возбуждение без внимания больно. Он также мог бы использовать предлог, чтобы позволить Дракену использовать его и его тело вместо какого-нибудь бедного невинного сукиного сына, чтобы Дракен не чувствовал себя таким виноватым и злым на себя за то, что лишил Такэмити девственности. Все мысли вылетают из головы, когда Дракен жестко сосет истекающий смазкой член Такемичи, заставляя молодого блондина выгибать спину. Из уголка его губ стекает слюна, а глаза, полные слез, закрываются. Его тело дрожит, и он рыдает, сжимая в кулаках меховые шкуры, пытаясь перевести дыхание. Грудь Такемичи вздымается, соски твердеют, а кожа покрывается потом. Благодаря тёплому рту и языку Дракена Такемичи не успевает кончить. Он извергается в рот оборотня-дракона, задыхаясь от крика, а Дракен не останавливается, продолжая высасывать его досуха. Старший не останавливается на этом, отсасывая у Такемичи и продолжая дрочить его, пока не опускается к его набухшей дырочке. Такемичи вскрикивает, когда Дракен начинает вылизывать его, бесцеремонно проникая языком в его дырочку. Такемичи хватает Дракена за голову, тянет его за волосы, расплетая косу и развязывая галстук. Его бёдра неосознанно следуют за ртом Дракена, возбуждение нарастает до невиданных высот, когда он испытывает перевозбуждение. Его кожу покалывает от чувствительности, и он подпрыгивает на своей коже, но его тело остается там, где оно есть, когтистые руки удерживают его внизу. Его дырочка сжимается вокруг языка Дракена, мяуканье и стоны срываются с его губ, когда он приближается к очередному оргазму. Такемичи стонет, пока Дракен продолжает энергично вылизывать его, воодушевлённый крепкой хваткой за волосы и дрожащими бёдрами вокруг его головы. Когда Дракен, наконец, насытился им, Такемичи тяжело вздымался, тело сотрясалось от толчков оргазма, его дырочка была влажной и зияла вокруг пустоты. Удовлетворенное рычание вырывается из груди Дракена, когда он смотрит сверху вниз на Такемичи и его распутное состояние, облизывая языком губы. Такемичи смотрит на Дракена затуманенным взглядом, и его страх растёт, когда Дракен снимает с него последнюю одежду. Его член высвобождается, напряжённый и истекающий предэякулятом на красном кончике. Такемичи не знает, бабочки в его животе — это возбуждение или страх, потому что Дракен был большим. «Это не подойдёт», — говорит Такемичи, пытаясь отодвинуться от оборотня-дракона. Дракен лишь хмыкает, на его лице появляется довольная ухмылка, обнажающая ряды острых зубов. Он легко удерживает Такемичи, оттаскивая его назад за лодыжку и приподнимая его бёдра для лучшего доступа. Такемичи думает о том, как легко Дракен мог бы сломать его пополам. — Подожди! Подожди, просто чёрт возьми — Дракен-кун, подожди! — кричит Такемичи. — Это не подойдёт! Ты меня сломаешь. Это разорвёт меня на части, а ты меня ещё даже не подготовил! В отчаянии и ужасе Такемичи умоляюще посмотрел на Дракена. Одного пальца Дракена, вероятно, хватило бы, чтобы разрубить его пополам, и Такемичи умрёт, если Дракен хотя бы прикоснётся к нему. Другой мужчина молча посмотрел на него, а затем наклонился и сменил позу, прикусив мочку уха Такемити. — Ты возьмёшь меня, — голос Дракена был грубым, а дыхание горячим, от чего по спине Такемичи пробежала дрожь. — Ты можешь и возьмёшь. Когтистые пальцы обводят опухшую дырочку Такемити, заставляя его подпрыгнуть. Когда они проникают в него, он теряет сознание. Такемичи издает сдавленный крик, дырочка в нем плотно сжимается по всей длине. Он лежит на животе, приподняв бедра, и отчаянно, но безуспешно ползет вперед, поскольку перевозбуждение съедает остатки его рассудка. Дракен стонет над ним, положив руки на бедра молодой блондинки, сжимая их до синяков, пока он несколько раз врезается в меньшее тело Такемичи. Он легко удерживал Такемичи на месте, восхищенный жалкой попыткой убежать от него. - С-остановись, я больше не могу!, - задыхается Такемичи, вцепляясь в меховые шкуры под собой и склоняя голову. - Пожалуйста, Кен... Ах! остановись.... Дрейкен лишь рычит, чувствуя, как напряжённые и тёплые мышцы сжимаются вокруг него. Это было полной противоположностью словам Такемичи, его дырочка так плотно обхватывала член Дракена, словно не хотела его отпускать. Он делает паузу, чтобы оба могли принять удобное положение. Дракен кладёт обе руки по обе стороны от головы Такемичи, опускает бёдра и погружается в Такемичиещё глубже, прижимая бёдра к его ягодицам. Это вырывает сдавленный стон из Такемичи, рука стремительно обхватывает предплечье Дракена. Он чувствовал себя таким наполненным, что кишки переставились, освобождая место для члена Дракена, когда его сильнее прижали к земле. Он был весь в слезах и слюне под Дракеном, не более чем фаллоимитатор, которым он пользовался для своего удовольствия. Такемичи так хорошо его принял, плотно обхватив, несмотря на то, что Дракен лишь слегка его подготовил. Туман в его сознании рассеялся, член стимулирован, а похоть удовлетворена. Дракен пришел бы в ужас, разозлившись на себя за то, что его друг подчиняется ему без согласия, если бы не тот факт, что Такемичи сделал такую красивую фотографию. Он стонал, произнося имя Дракена, и в его прекрасных голубых глазах стояли слёзы, пока Дракен трахал его в одиночку. Это было неправильно, продолжать в том же духе. Похоть, затуманивавшая разум Дракена, отступила, и у него было достаточно самоконтроля, чтобы остановить себя, но он просто не мог. Такемичи чувствовал себя слишком хорошо, и Дракену кажется, что он умрет, если хотя бы подумает о том, чтобы полностью расстаться с Такемичи. Так что он остается погребенным там, грубо входя в Такемичи и выходя из него, ударяя по его простате, как будто завтрашнего дня не наступит. Он был в отчаянии, разрушал себя, несмотря на тот факт, что трахался именно он. Дракен также был полон решимости трахать Такемичи до тех пор, пока он не станет единственной мыслью в его хорошенькой головке, собственническая сторона его натуры рычала на него, требуя этого. Он бы солгал, если бы сказал, что Такемичи не была той самой звездой его мечты, из-за которой его сердце бешено колотилось в груди, и Дракен потерял счёт тому, сколько раз он представлял Такемичи под собой. Теперь эта мечта сбылась, потому что Такемичи была под ним, стонала его имя и так хорошо его принимала. — Чёрт, ты так хорошо себя чувствуешь, — стонет он, глубоко погружаясь в неё и двигая бёдрами так, что Такемичи кричит. Юный блондин всхлипывает, уткнувшись в меховые шкуры, по его телу пробегает дрожь. В груди Дракена зарокотало рычание, когда он почувствовал, как Такемичи крепко обхватил его, и ему пришлось остановиться, потому что Такемичи выгнулся от удовольствия. С закатившимися глазами и высунутым языком Такемичи снова кончает, его член болезненно напрягается от сухого оргазма. Дракен переворачивает Тауемичи на живот, и младший блондин вздрагивает от чрезмерной чувствительности, когда его член двигается внутри него. Такемичи был таким маленьким по сравнению с ним, что Дракен удивлялся, как он вообще мог взять его полностью и легко. Глядя вниз, он со стоном вырывает из горла крик, когда видит явную выпуклость в паху Такемичи. Члена Дракена было достаточно, чтобы сделать выпуклость в Такемичи одной только своей длиной, исчезая по мере того, как дракон входил и выходил из молодой блондинки. Но порции его спермы было достаточно, чтобы сделать упомянутую выпуклость заметной, а Дракен уже кончил по крайней мере два раза за эту ночь. Сколько Такемичи кончил? Дракен не знает, но судя по тому, как Такемичи сейчас кончает без эякуляции, это было много. Каждый раз, когда Дракен входит в Такемичи, из его отверстия вытекает сперма, сопровождаясь грязным хлюпаньем, и Дракен гордится тем, что так хорошо наполняет своего партнёра. Такемичи мяукает, вздрагивая всем телом, когда Дракен кладет руку ему на таз и слегка надавливает. Сперма брызжет вокруг члена Дракена, стекая на землю. "Я... я чувствую тебя", - всхлипывает Такемичи невидящими глазами, трясущаяся рука лежит на животе. "Я могу... чувствую тебя здесь - ах!". Дракен стонет, произнося имя Такемичи, и снова начинает двигаться, наклоняясь вперёд и кладя руки по обе стороны от головы Такемичи. Он наваливается своим крупным телом на молодого блондина, и его распущенные волосы падают на них, как занавес, когда он сгибает Такемичи пополам. «Я собираюсь трахнуть тебя по-глупому», — рычит Дракен, игнорируя тот факт, что он уже трахнул Такемичи по-глупому несколько часов назад. «Я собираюсь трахать тебя до тех пор, пока в твоей голове не останется ничего, кроме меня. Только я и мой член, который будет доставлять тебе удовольствие и трахать тебя, пока ты не кончишь». Такемичи выгибается, двигая бёдрами навстречу собственным толчкам, и Дракену открывается вид на закатившиеся глаза Такемичи, из его мокрых от слюны губ вырываются пронзительные стоны, пока он дрожит под Дракеном от перевозбуждения. Руки хватаются за его спину, крылья Дракена расправляются за его спиной, и он вздрагивает, когда маленькие руки сжимаются вокруг того места, где его спина соединяется с крыльями, отчаянно цепляясь за него. — Чёрт, — выдыхает Дракен, ускоряя темп и проникая глубоко в Такемичи. В животе у него нарастает жар, нервы дрожат, а толчки становятся всё более настойчивыми, сжимаясь, как резинка. Все обрывается, абсолютное удовольствие разливается по венам Дракена от согнутых пальцев ног до кончиков ушей, когда он погружается в Такемичи долгим и грубым толчком. Он снова изливает свое семя, наблюдая, как живот Такемичи становится все более раздутым, а его внутренности окрашены спермой Дракена. Такемичи выгибается, прижимаясь к Дракену, и открывает рот в безмолвном крике, прежде чем рухнуть без сознания. Его тело дрожит от отголосков сухого оргазма, грудь вздымается, а кожа покрывается потом. Когда Дракен выходит из неё, он с мрачным удовлетворением наблюдает, как его сперма вытекает из блондинки. Дырочка Такемичи зияет, дёргаясь в пустоте, и Дракен не может удержаться от желания зачерпнуть немного своей спермы, чтобы снова засунуть её внутрь. Вся вина и стыд забыты при виде его друга, полного и истекающего из-за него, без сознания и трахнутого по-глупому из-за него. Дракен облизывает губы, его член медленно размягчается. Он смотрит на спящую блондинку, прежде чем медленно встать, чтобы начать мыть их обоих. Афродизиак все еще находился в его организме, но Дракен сосредотачивает всю магию в своих венах, чтобы вывести токсины через рот в виде пара. Он наблюдает за розоватым дымом, стелющимся по воздуху, думая о растении, из-за которого он вообще попал в эту переделку. Он вздыхает, расправляя плечи, и чувство вины возвращается в десятикратном размере. Он снова смотрит на спящую блондинку и надеется, что Такемичи поймет, когда он проснется. Большую часть времени Дракен был без сознания, но к нему вернулись сознание и контроль, когда он испытал второй потрясающий оргазм, а Такемичи под ним сходил с ума от удовольствия. Такемичи нравился ему больше, чем друг, и всем, что он мог дать. Он бы продолжил отношения с ним и мечтал обладать телом Такемичи и любить его целиком. Он просто не ожидал, что все будет именно так. Дракену следовало остановиться, и теперь он сделал то, от чего уже никогда не сможет оправиться. Он мог бы исправить это и предотвратить дальнейшее ухудшение ситуации, но не сделал этого, потому что плохо контролировал себя и свои желания. Такемичи тихо мяукает, когда Дракен начинает вытирать с него сперму, и ворочается во сне, пока Дракен вытирает его. Его взгляд останавливается на отметинах на коже Такемичи, от засосов до следов от укусов красного, фиолетового и синего цветов. Такие же отметины виднелись на бёдрах и шее Такемичи в тех местах, где Дракен крепко его держал. Из небольших ран, похожих на когти Дракен, сочилась кровь. Это удвоило вину и стыд, разочарование и гнев на самого себя росли. Это выедало его изнутри, разжевывая по кусочкам, пока в нем не осталось ничего, кроме пустой обиды. Его руки дрожат, и Дракен думает о том, как он все еще мог прикасаться к Такемичи после того, как сотворил с ним такое. — Кен… — хнычет Такемичи, пытаясь открыть опухшие глаза. — Такемичи, — тихо зовёт Дракена, и он не может скрыть вину, которая слышится в его голосе. Он устраивается рядом с Такемичи, вне досягаемости, но достаточно близко. Такемичи медленно открывает глаза, и голубые зрачки встречаются с чёрными. На усталом лице Такемичи появляется лёгкая улыбка, и Дракен вздрагивает. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Такемичи хриплым голосом, и губы Дракена дрожат. Это он должен был спросить об этом. Но при виде улыбающегося друга его накрывает волной облегчения. Такемичи смотрит на него с немалой долей беспокойства, смешанного с восхищением и пониманием, словно он знает, какой поток эмоций сейчас испытывает Дракен. Видя, что Такемичи не рыдает и не кричит на него, Дракен позволяет себе надеяться, что всё будет хорошо. — Я в порядке. А ты как? — если в словах Дракена слышалась хрипотца, а в глазах стояли слёзы, что ж... Это зависит только от него и Такемичи.