пространственный пузырь

Они пересеклись по воле случая… или, быть может, самой Зоны. Свободе эти руины на Свалке были нужны из-за слухов об появившейся там новой для Зоны аномалии — хотелось взглянуть, исследовать, так сказать. А вот Долг, по мнению большинства членов Свободы, просто слишком сильно любил совать нос в чужие дела. Долговцы были обнаружены первыми — со стороны свободовцев послышались отборные маты и выстрелы. Спрятавшись за укрытием в виде толстого слоя руин бетонной стены, Чехов с тяжелым вздохом перезарядил свою СВУ. — Ну и че эти тут забыли? — простонал боец, укрывавшийся рядом. — Так, пиплы, но пасаран! Мы им сейчас покажем, что будет со слишком любопытными! Выждав момент, Чехов высунулся из укрытия. В прицел винтовки он увидел, к своему удивлению, Крылова. Послышалась стрельба, лидер свободы поспешно спрятался. — Гляди-ка, усё серьезно, раз генерал их с ними. — присвистнув, Чехов переглянулся со своими бойцами. А потом им под ноги прилетела граната. Мгновенно среагировавший лидер отчаянно сделал первое, что ему пришло в голову — он отбросил гранату ногой. — ЛОЖИ-ИСЬ! — закричал он, падая на землю. Звон в ушах. Жжение. Открыв глаза, Чехов попытался подняться. В ноге сильно жгло. Черт, похоже, его задело, как и нескольких бойцов. Сквозь звон в ушах послышался еще один взрыв, но только теперь уже со стороны Долга. Свободовцы отомстили. Осилив подняться на ноги, Чехов сжал свою винтовку покрепче и похромал вперед. Никто не высовывался. А потом он увидел саму аномалию. Описать ее можно было просто как «пузырь» — она была идеально круглой, крупной, а на ее поверхности как-будто бы действительно лопались пузыри. И что же она из себя представляет? Выстрелы. Укрытие совсем близко к аномалии. Вновь высунувшись из-за него, к своему удивлению, Чехов наткнулся на Крылова в непосредственной от себя близости. Черный предмет, летящий в их сторону. Граната. Путь был только один. Чехов, успевший среагировать, подался вперед, пихая Крылова вперед, подальше от упавшей неподалеку чертовой гранаты. Взрыв. Аномалия, до этого бывшая довольно «спокойной», внезапно расширилась и поглотила лежавших на земле лидеров обоих группировок. Резко стало тихо. Нога болела. Приоткрыв глаза, Чехов увидел солнце, медленно, но уверенно приближавшееся к закату. Приняв сидячее положение, лидер «Свободы» негромко застонал. Что произошло? Он, Крылов, граната. Кстати, о птичках… Повернув голову, Чехов увидел Крылова, лежавшего на земле в паре шагов от него. Его глаза были закрыты, но что-то свободовцу подсказывало, что он уже очнулся. Подтянувшись поближе к долговцу, Чехов его пихнул и стал осматриваться. Место, в котором они оказались, было чем-то вроде когда-то заброшенного сталкерами небольшого лагеря — на земле рядом с ними были остатки костра и несколько матрасов. Рядом были руины сельских домов и лес. Ощущалось все подозрительно пусто. — …Черт. Что произошло? — пробормотал Крылов. — Да так, ничего особенного. Всего лишь попали в очередную дерьмовую ситуацию из-за твоих кретинов, — ответил Чехов, доставая из рюкзака аптечку, дабы все-таки заняться своей ногой, в которую уж наверняка попала пара осколков от гранаты. — Моих кретинов? Что-то мне помнится, что первыми стрелять начала именно «Свобода». — А потому что не нужно нос свой в чужие дела совать. Вы какого возле нашей аномалии забыли? — Вашей аномалии? С каких это пор эти опухоли Зоны принадлежат стаду анархистов? — А ты не называй аномалии так. Так, забыли… что вам нужно было? — Закончив обрабатывать ранения, Чехов осторожно поднялся на ноги — нога болела, но не было критично. — Ученые попросили исследовать. Сказали, что новая, что нужны данные и, если повезет, артефакты. — Крылов тоже встал и осмотрелся. — Что случилось? Неужели мы попали в эту аномалию? — Может быть. Не знаю — может, мы попали, а она нас куда-то перенесла…телепорт, так скажем. Выбираемся? — Выбираемся. Оба мужчины пошли по заросшей тропинке, судя по всему ведущей к выходу из этой когда-то существовавшей деревушки. Возле леса тропинка резко поворачивала направо. Что же… За поворотом два лидера увидели такие же руины деревни. Точно такие же. Костер, матрасы. Как будто бы они и не уходили никуда вовсе… Оба застыли на месте в недоумении. Оба снова попробовали пройтись тропинкой. Оба снова оказывались в той же чертовой деревне. Солнце уже село, когда мужчины устроились возле заново разгоревшегося костра. Перепробовав различные возможные пути выхода, они поняли — куда бы они не шли, как бы не пытались выбраться — все было безрезультатно. Возле костра было тепло. Чехов лежал на матрасе, смотря на звездное небо, пока Крылов что-то искал в своем рюкзаке. Спустя время, отложив его в сторону, долговец объявил: — Палка колбасы и одна с половиной буханка хлеба. Чехов, изначально не понявший, при чем тут была еда, приподнялся на локтях и вопросительно взглянув на Крылова. Будто почувствовав недоумение свободовца, он, не поднимая головы, ответил: — Все, что у меня есть из еды. Проверь и у себя. Нам не известно, сколько времени мы здесь проведем, поэтому стоило бы все спланировать. — Мгм. — Вздохнув, Чехов полез в свой рюкзак и начал там копаться. — Две палки колбасы и немного хлеба. А еще водка и четыре косяка. — Последнее можно было не упоминать. Хорошо… а что насчет воды? У меня есть где-то три четверти бутылки… — У меня полная. — Чехов лениво откинулся обратно на матрас, отбрасывая рюкзак в сторонку. — Ладно, я подремлю. Это самое — буди, если что-то надо будет. На второй же день они сцепились в схватке, будто дворовые мальчишки — снова что-то не поделили, снова о чем-нибудь поспорили. Отделавшись разбитыми носами и болящими синяками, они заключили шаткое временное перемирие — уж вместе выбраться из этой передряги будет проще, чем в одиночку. Чем больше времени проходило, тем чаще ловил себя Чехов на бесстыдном рассматривании Крылова — его хмурое, серьезное лицо и морщинки (наверняка, много хмурился), его острый нос в профиле (с горбинкой, как у него самого — судьба, может?), задумчивые похождения по кругу возле их костра. Что больше всего стыдило Чехова, так это то, что взор его уж слишком часто падал на губы Крылова, обычно сжатые в тонкую линию, но такие… Но они все еще были врагами. Занимайтесь любовью, а не войной, говорите? Впрочем, все попытки выбраться были тщетными. Прошла где-то неделя. Еда и вода закончились, силы стали угасать. Они перепробовали все, что только могли, но так и не смогли найти выход — связаться с внешним миром казалось невозможным. Оба все так же сидели у костра. — Саш, — глухо произнес Чехов, почему-то улыбаясь. — М? — Крылов вопросительно взглянул на свободовца. — Может, давай набухаемся, накуримся и застрелимся? Все равно шансов нет. Странно посмотрев на Чехова, Крылов пошатал головой. — Нет. Не время. Мы еще выберемся. — А ты сам веришь своим словам, м? С каждым днем сил становится все меньше и меньше. Мы чахнем. Мы умрем. — Гриш… — Да они как будто бы ролями поменялись — взгляд обычно оптимистичного Чехова был пустым, устремленным в никуда. — Скажи хоть что-то еще, Крылов, прошу. Бей. Кричи. Но не веди себя так… — Голос мужчины был умоляющим. Тогда долговец поднялся и втащил свободовцу в лицо. Они сцепились в грязной уличной драке вновь, скорее, не из-за злости, а ради того, чтобы почувствовать хоть что-то. Удары наносились, губы разбивались, кровь текла мелкими ручейками. В конце-концов оба остались лежать на холодной земле, укрыты собственной и чужой кровью, еще больше обессиленные, чем прежде. Карие глаза встретились с ореховыми. — Это меня…с ума сводит, знаешь? Тот факт, что я умру, а единственным человеком, которого я перед этим увижу… будешь ты — по сути, мой враг. И за свой народ я волнуюсь… да и ты, по любому, тоже. Я не… боюсь Смерти, но вот много чего сделать не успел… — Ну, хотя бы одно сделал точно. Навалял мне, — глухо отозвался Крылов. Чехов попытался засмеяться, но из горла выходил только едва слышный хрип. Всем телом повернувшись к Крылову, свободовец тяжело вздохнул — все болело. — Позволь-ка мне сделать кое-что ну совсем отбитое. — Что ты имеешь… — Крылов осекся, когда лицо Чехова приблизилось к его. Притянув долговца к себе за плечи, Чехов накрыл его губы своими — отчаянно, как будто бы от этого зависело существование абсолютно всего. Поцелуй был грубым, болезненным — Чехов надавил сильнее, случайно задев рану, что заставило Крылова застонать от боли. Кровь на губах отдавала металлическим привкусом во рту, щетина колола и царапала кожу. К собственному удивлению, Крылов не отстранился, едва слышно выдыхая: — Да ты совсем рехнулся… Чехов отпрянул от губ мужчины, тяжело дыша. Взгляд Крылова сфокусировался на точке-родинке над левой бровью свободовца, когда, внезапно, тот закрыл глаза и медленно сполз на землю, попутно оставляя за собой небольшие кровавые следы, как, например, на щеке долговца, оставленные пальцами во время столь неожиданного и странного поцелуя. Крылов успел поймать мужчину — удерживая Чехова за плечи, он всматривался ему в лицо, пытаясь понять, жив ли он. Не мог же он вот так вот просто… Не мог же. К большому облегчению Крылова, Чехов издал тихий стон и слегка двинул головой. Живой еще, живой… А вот с самим Крыловым при вот таком виде Чехова творилось что-то не до конца понятное. Новые, странные чувства накрывали его с головой, а зудящее ощущение на губах не давало покоя, мешало привычно думать. Быть может, умереть вот так, рядом с ним, было не так уж и плохо. Но детектор аномалий, висящий на поясе долговца, внезапно запищал, уведомляя о наличии артефакта где-то поблизости. Стоило ли ради этого жертвовать оставшимися силами?.. С трудом поднявшись на ноги, Крылов поковылял, куда показывал детектор. Через некоторое время перед ним образовалось свечение, из которого и показался сам артефакт — черная сфера, покрытая трещинами — из нее выдвигались призмы, похожие на раскаленный металл, а сама сфера излучала нежное голубое свечение, напоминающее молнии. Когда-то он слышал басни сталкеров о невероятном артефакте, способном показать путь из любой передряги, из любой аномалии — впрочем, находили его редко, да настолько, что для многих он был не больше, чем очередным мифом, очередной сказкой, вроде тех, которыми можно было запросто напугать какого-нибудь новичка. «Компас» — кажись, так он назывался, этот артефакт, судя по всему, будущий отнюдь не выдумкой, полыхая красивым голубым цветом в руке Крылова. И он был вполне себе реален. — Ну ты…тяжелый. Была ночь. Выход из пространственной аномалии оказался, на удивление и небольшой испуг Круглова, в Темной Долине, прямо возле базы чертовой Свободы. Разумеется, что на обоих сталкеров тут же наткнулся их патруль — ослепляя долговца светом фонаря, один из свободовцев грубо спросил, кто они и что они здесь делают, а потом, узнав в окровавленной и избитой тушке, которую тащил за собой Крылов, Чехова, и вовсе грозился пристрелить, но был остановлен хриплым голосом пришедшего в себя «босса»: — Нет…его не трогать. Не убивайте. Обоих притащили на базу — только тогда Крылов понял, насколько же он на самом деле устал и изнемогал. Сквозь провалы в памяти он мог выцепить лишь отдельные фразы и разговоры бойцов в ненавистных зеленых костюмах. А потом пришло время идти. Более-менее пришедшие в порядок Чехов и Крылов стояли в дальнем углу свободовского «бара» — первому все-таки удалось уговорить последнего нарушить долговский «сухой закон». — Ну, надеюсь, что пять звездочек нашему сервису ты поставишь, — с веселой ухмылкой произнес Чехов, вернувший себе ту самую, привычную шутливость. — Четыре. Одной не будет из-за чьей-то гадкой задницы, по вине которой это все и произошло, — буркнул Крылов, смотря куда-то в сторону. — Да ладно тебе, око за око — считай, что я тебя отблагодарил. Но оба ощущали недосказанность. — Скажи, то, что произошло… — начал Крылов, но сразу же был перебит Чеховым: — Останется между нами. Неловкая тишина. — Ты… действительно хотел это сделать? Меня поцеловать? — …Да. Ты мне здорово в голову въелся за прошедшее время. Да и до этого слегка… интересовал, скажем так. Серьезные карие глаза вновь всматривались в прищуренные, веселые ореховые. Крылов отвел взгляд первым: — И ты мне тогда въелся со своим идиотизмом. — Какая трагедия! Даже не представляю, каким образом нам обоим удалось такое пережить… — Чехов широко улыбнулся. — И все же, повезло, что ты в последний момент тот артефакт нашел. Похоже, что я, генерал, все еще имею перед тобой небольшой должок. — И искренний разговор, — хмыкнул Крылов. Быть может, тогда их действительно свела сама Зона. Впрочем, возражать оба не стали — и не станут, судя по мимолетным взглядам и полными скрытой нежности улыбкам.