Крыльями

      Стаканчик в руке Алины ждет своего момента, пока быстрым шагом до его владелицы идет Денис собственной персоной. — Долго ждала меня? Прости, что задержался... — запыхается голубоглазый. Не бегал, а ощущение, будто этим и занимался пару секунд назад. — Смотря что ты считаешь долгим. — Видно, что девушка не хочет это обсуждать, поэтому перевела тему: — Я не знала, что ты будешь пить, поэтому заказала только себе. — А, это не проблема.       Коломиец зашел в помещение кафе и попросил у девушки на кассе капучино. Максимально просто, но ничего лучше в голову не пришло. Ребята отправились до ближайшего торгового центра, попутно слушая трагическую историю Дениса. — Алин, не перебивай меня, пожалуйста. Попытаюсь тебе душу свою открыть...       Розоволосая заправила прядь волос за ухо и внимательнее взглянула на собеседника. Тот сделал глоток напитка, вздохнул и начал свою речь: — Не считай меня шизом и не пойми меня неправильно. С чего бы начать... Сколько я себя только помню, у меня был один очень хороший друг. По первому зову приходил, поддерживал, помогал со всеми проблемами. Им я дорожил больше всех остальных, ему я доверял больше всех остальных. — Рассказчик сглотнул. — Доверял... Сейчас просто не могу, хотя хотел бы... В чем проблема-то? Мы вряд ли встретимся с ним еще хоть когда-нибудь. А я скучаю. Я очень скучаю.       Последнее признавать страшнее всего. Признаться самому себе — это одно, а тут сказать о чувствах другому. Другой. Девушке. Даже не ангелу... А если уйдет? Разочаруется и... — Я тебя понимаю. — Алина подходит ближе и обнимает. Понимает? Стыдно. Очень стыдно. — У меня было такое, я еле как избавилась спустя почти полгода. Не умею людей отпускать.       Розоволосая опускает голову и теребит рукава. Становится еще более стыдно. А за что стыдно? Не договорил о том, что скучает вовсе не по человеку? За чувства? За то, что девушка, вполне возможно, имеет в виду его и все еще во снах видит его положительный ответ на ее признание. Но не полгода же прошло, значит, не он. Минус один вариант, спасибо, упростили. — Я странно чувствую себя из-за этого. Очень пусто на душе, у меня будто одновременно убрали все мысли и добавили в два раза больше, — парень задумался над правильностью слова "плохих". А что вообще плохо? — Тревожных..? — Это более чем нормально. Со временем пройдет. Если ты им правда дорожил, то это надолго, но все же пройдет. Стоит только смириться и терпеть. Отвлечься было бы отлично, так что могу только пожелать удачи и побыть рядом какое-то время.       Это сейчас было самое здравое решение. Казалось, стоит Алине сказать еще хоть слово, как голубоглазый снова заплачет. Мальчики не плачут. Нельзя. А кто запрещает вообще? Кому не плевать? Что вообще правильно после ухода Ильи? Ничего. Всё ошибочно. Ничего правильного.

***

      Он вернется. Всё будет. В другой вселенной, может быть. А может быть, и в этой. А может, и не в той, и не в этой. И вовсе ничего не будет. Ни у них, ни у нас, ни у него, ни у меня. Вечное счастье, где оно? А его нет. Не все так легко и просто, не все так радужно. Птички не поют, солнышко не светит, ангелы не летают. Ангелы... не летают...       Илья обреченно вздыхает. Так будет или нет? Ангелы не летают, значит, не будет. Ни дружбы, ни тем более отношений. На отношения раньше и надежды не было, не заслужил, не по правилам. Правил больше нет. Как и Бога.       Илья теперь самый грешный во всем раю. Подумал... Вы вкусите это слово, он ПОДУМАЛ! Он подумал о своем хозяине чуть более мечтательно, чем помощь в самом страшном моменте. А потом... я чувствую, что меня кто-то зовет, я вспоминаю, как раньше со своей работал, и... что? — Появляюсь в каком-то кустарнике. Смотрю вправо, а там блондин стоит такой! — Мысли смешались с реальностью. Получается, звали Ксюшу, которая вообще черт знает откуда тут взялась. Та активно трясет поднятой рукой, показывая примерный рост блондина. — Поговорила я с ним, мы хорошо так разговорились! Мне понравилось. Оказалось, это твой Денис, представляешь?       Твой Денис. Дальше Илья уже не слышал. Он здоров? Как чувствует себя? Что говорит? — ...Тяжело без тебя. Скучает.— Кажется, девушка еще что-то говорила. До этого, после этого — не важно. Говорила. И Денис говорил. Много кто говорил. — Что нового у него? — Глаза загорелись снова, грудная клетка заново освободилась от оков. Такое ощущение, будто он ожил, повеселел и увиделся с Денисом. Он любил. Всё, хватит отрицать. Уже был за это наказан, второй раз не накажут. — Да он там... — Ксюша не успевает договорить, как ее перебивает стук в дверь и резкое ее открывание. — Илья тут? — Вошедшая госпожа Н отрезвляет и отвлекает. Перед ней вообще нельзя думать. Донесет до Высшего, и пинать будут уже те, кто в прошлый раз решил, что падший ангел невиновен. Сразу выгон и пожизненное клеймо врага мира. Кто не согласен с обществом, тот сам выделяется и больно разговорился. Туда же его, куда и виновника обсуждений.       Дама замечает того, кого искала, и указывает на него "пистолетом" из указательного и среднего пальца: — Подойди к Высшему опять. — Не меняя жеста, поворачивается на темноволосую. — А ты ко мне, пожалуйста. Есть задание.       Несмотря на то, что госпожа была все еще ангелом, хоть и высшего чина, она была очень строгой. Самое сложное, что может быть в этом мире, — это заставить ее улыбнуться. Те, кому она могла хмыкнуть в ухмылке, улыбались ближайшие три года. Настолько заразно она улыбалась.

***

— Здравствуйте... — Здоровались уже сегодня.       Ангел откровенно боится, но Бог не зол, просто поправил. — Новость есть. Не знаю, насколько она счастливая для тебя, — падший хмурится и шагает вперед. — Полноценно ангелом мы тебя уже не сделаем, но существует вариант, где ты возвращаешься в человеческую жизнь. Насколько мне известно, ты все еще по ней скучаешь.       Да, Илья скучал. Не для него все эти развлечения и высшее общество. Ему бы семью более понимающую и испытаний поменьше. Ангел кивнул, мол, я жду продолжения фразы. — Подселим тебя к этому Денису, там уже делай что хочешь. Помогай ему как сможешь. Можешь хоть роман с ним завести. — На последней фразе Высший явно поморщился. Такое разрешение звучало как разрушение всех правил и моралей, но они же оба людьми будут, значит, можно..? — Спасибо вам большое! Когда я... появлюсь..? Я успею попрощаться с Ксенией? — А когда тебе удобно? Делай что хочешь. После такой проступки того, кто наговорил на тебя, выгонят, а перед тобой извиняться еще тысячу лет будут. Тебе прощается всё.