Крыльями

      23 мая. Илью почти забыли... Ну как, почти — вообще не забыли. Ничего подобного. Например, сейчас сидят по звонку и обсуждают очень важные темы: как кошка Алины поживает, какие джинсы купить Денису, чтоб на его высокий рост подошли... Ну и последние два часа обсуждают Илью. — Алин, а ты можешь посмотреть... Ну... Мне стыдно о таком говорить! Блять, — замолкает на пару секунд, вздыхает и тараторит, сразу закрывая рот рукой, будто само вырвалось: — встретимся ли мы в ближайшее время…       Девушка по ту сторону зловеще смеётся в знак положительного ответа и открывает один из ящиков, явно в попытке достать Таро. — Ещё спрашиваешь. Я могу почти всё, — за голосом слышится вопрос Дениса в её исполнении и тасование карт. — Какая-то явно неожиданная тобой встреча. Что-то на уровне того, что ты увидишь Влада в роли кладмена. — Ну, город тесен. Если Илью я могу увидеть почти везде, то ярую фитоняшку Влада за закладкой... Ты что-то вообще невероятное мне говоришь. А... отношение его ко мне..? — Отношение Ильи к Денису, — без вопросительной интонации спрашивает.— Он тоже скучает... Жалко мальчика, привязался, а сам не понимает к кому. Терпения ему — да и только… Ой, пентакли. Шестёрка. — Ещё бы мне это что-то дало… — Любит.       И Телеграм предательски обрывает звонок. Что ж за послания такие везде? То в ТикТоке — «ваши месяца рождения — ваше дуо», то Таро, то просто мелькающее чужое имя. Может, Алина не успела сказать что-то вообще другое? Например, любит кого-то другого, а ты ему больше не нужен? Так даже лучше — зато он счастлив... Но не Денис. Денис влюблялся в последний раз в школе, а теперь для него это огромная потеря. Девушка в это же время пытается дозвониться, но мессенджер внезапно выдаёт ошибку, которая не решается ничем. Получается только отправить пару сообщений. Алина В. «Слушай, дозвониться не могу, хоть убей!» «Я считаю, что это знак. Мы должны встретиться лично.» «Когда мы в последний раз у меня сидели? Давай, собирайся, ко мне дуй»

Денис<

«да, алина»

«я, может, вообще не хотел выходить сегодня из дома, там же дождь обещают»

«ладно, я собираюсь»

      Не врёт. Правда одевается, задумывается, нужна ли ему с собой зарядка, или он наклянчит у Алины павербанк.       Зонт с собой не берёт — всё равно на такси туда и обратно, только деньги, телефон и старая заколка, украденная случайно. Изначально на него её нацепили со словами: «Смотри, щас будешь самой красивой в садике. Тебе бы ещё крылышки и юбочку!» — под недовольные вопли Коломийца. Напоследок приходит сообщение от розоволосой с просьбой подъезжать не к дому, а к продуктовому, потому что им с голубоглазым непременно надо купить что-нибудь к чаю и базовый набор продуктов.       Вишнёвская вздыхает тяжело. Идти от магазина до неё не так уж и далеко, но всё равно как-то стыдно. Запрягла ещё и Дениса в свои дела, щас ещё обязательно всучит ему пакеты, потому что он «должен помогать слабому полу нести тяжёлые сумочки». Говоря честно, девушке это вообще не сдалось. Если ей понадобится, она и диван поднимет — не вздохнёт. А тут... Скорее, повыделываться и посмеяться. Надо будет — ударит любого мужика, который полезет к ней. Но если рядом уже есть знакомый, то пусть защищает её бедную от бородатого бомжа, просящего мелочь на выпивку. Вообще, она вполне могла бы выжить и самостоятельно, без любого мужского плеча рядом. Без отца же выжила как-то? Его же дело только в кровати, дальше неинтересно.       Будь она в отношениях с девушкой, явно помогала бы своей любимой во всём, что ей не захочется делать из-за короткой юбки или усталости. И к себе бы ухаживания позволила — куда без этого. Так и бегали бы друг за другом.       Из дома явно надо выходить в приличной одежде, но и такой, чтобы дома потом в ней остаться можно было. Первые попавшиеся штаны являются клёшенными, но и это не останавливает Алину. Май на улице, тепло — можно надеть топ и идти, не парясь ни о чём. Главное — не начать думать и не смотреть в зеркало, чтобы внезапно не загнаться по поводу своей внешности и того, что эта одежда выглядит на ней как-то не так. Выдыхает, проходит мимо всех отражений, будто по дому страха, и выходит из квартиры. В подъезде воняет хлоркой — видимо, уборщица всё же существует, а то как ни пройдёшь — всегда грязь. Хотелось бы сейчас на море... Или хотя бы простой добротный отпуск, а не два дня с возможностью звонка от коллег с просьбой срочно выйти на работу. Девушка нажимает холодную кнопку и ждёт лифт. Тот приезжает довольно скоро, отзываясь писклявым звуком. Внутри уже стоит один парень и поднимает взгляд с телефона на кареглазую. Та без раздумий заходит и боится заговорить. Симпатичный, взгляд злым не кажется, а манит-то как! Темноволосый мешканье замечает и начинает бояться побольше Алины. Не то чтобы он был социопатом или боялся женщин, но поговорить хотелось. — Мне казалось, я вас раньше тут не видела. Вы давно тут живёте? В какой квартире? — не без запинок, но проговаривает розоволосая. — Я… Я не помню, как давно. У меня амнезия была… А квартира 32. Я не самый гуляющий человек, скорее домосед, поэтому и не видели меня, — объясняется, будто без должного оправдания его не простят. — Я буквально под вами живу, в 26. Приятно познакомиться, Алина, — улыбается своим социальным навыкам. — Взаимно, Илья, — парень улыбается в ответ, но более смущённо.       Выходят из лифта и расходятся в разные стороны: Вишнёвская — к магазину, а Илья — во двор.       У «Пятёрочки» останавливается и ждёт с полминуты до приезда белого Kia Rio. Из неё выходит Денис, и улыбка сама налезает на лицо. Девушка обнимает друга коротко и здоровается. — Представляешь, тако-о-ого парня встретила, а он ещё и живёт ровно надо мной…!       С покупками заканчивают подозрительно быстро, так что хозяйка квартиры, собирая продукты в пакеты, задумывается — не забыли ли они чего. Ребята выходят из магазина и движутся в сторону дома старшей. Светловолосый жалуется на последнюю неделю и смеётся почти на всю улицу, но кареглазая ни разу не затыкает. Знает, что дома такую же тираду устроит. — Я прохожу ещё мимо неё, а она мне орёт, типа, чё я тут забыл! У неё явно альцгеймер или деменция! Из раза в раз видит меня — и каждый раз я ей не… Ой… — из недовольного Коломиец резко становится удивлённым. Розоволосая смотрит, куда направлен его взгляд, и поворачивает голову сама. Тут же замечает малознакомую тёмную макушку и активно машет. — Разойтись не успели, он снова тут, — скорее себе, чем кому-либо ещё, тихо с улыбкой говорит Алина.       Тот стоит и смотрит в телефон, куря отвратительный на запах «Винстон». Гадость редкостная, но, может, по вкусу лучше? Да и дело не наше. Зеленоглазый вдруг поднимает голову, смотря сначала на яркую причёску девушки, а потом замечает блондина рядом и замирает. Казалось, замер не только Илья, но и Денис. С ними — и время, и сердца обоих, и любые звуки. — Илья… — с запинкой говорит Денис, с недоверием выдавливая из себя звуки. — Он самый, — всё ещё не отводит взгляд, но отвечает охотно, будто загипнотизированно.       У голубоглазого всё внутри сжимается и не отпускает. Вишнёвская смотрит по очереди на обоих и не понимает, что происходит. Ей срочно надо как-то напомнить о своём существовании и отцепить их друг от друга. Кто знает, что сейчас будет... Драться ещё полезут, не дай бог! Прежде чем Алина успевает нормально отреагировать, голубоглазый подходит и обнимает курящего. Пиздец…? Это явно не то, чего она ожидала. И вообще, кареглазая ведь заняла уже его, а друг лезет в чужие отношения! Хоть и несуществующие… — Прости, пропал. Не знал, что со мной происходит, — Илья почти шепчет в плечо собеседника и выбрасывает окурок, сразу прижимаясь в ответ. — И ты меня прости.

***

      7 июня. Илью вспомнили. Его и не забывали, но общение восстановилось. Сейчас они с Денисом... дружат. Очень хорошо. Алине больше всех видно химию между ними — где один задерживает взгляд на чужих губах, как в самых романтичных книжках, мечтает, сна не видит без своего ненаглядного…! А другой… Другой был Денисом, которого давило общее прошлое, где всё время всё запрещалось — хоть и не словами, а мыслями. — А почему ты вообще подошёл ко мне в больнице? — зеленоглазый, идущий рядом с Коломийцем, задумчиво опустил взгляд себе под ноги и стал пинать камни с дороги.       Вокруг темно — вот романтика. Тихо, почти ни звука, только редко проезжающие машины и громко смеющиеся подростки, которых почему-то до сих пор не увезли в участок из-за комендантского часа. Фонари недостаточно яркие, чтобы осветить весь город. Еле хватает на освещение улыбки Корякова, но раньше она сияла ярче всех фонарей. Может, случилось что? — Ну как, ты был похож на моего старого друга... Я с каждым днём всё больше думаю, что ты — это он, — какой-то прилив честности вдруг накатил, появилось желание рассказать правду. Если ничего не перебьёт блондина, то он всё вывалит, решено. — Если я расскажу тебе свою историю, ты не будешь высмеивать меня? Мне бы самому не верилось в то, что я буду нести... — Давай.       И вываливает без остановки всё, что у них было. Все похождения, даже пару раз роняет слёзы, тут же вытирая и вспоминая что-то очень смешное, заливаясь смехом. Он выглядел психом в глазах прохожих, но какой груз он вывалил со своей души! — ...помню даже, как я хотел кота, мама мне отказывала, а ты поддерживал... Ни разу не сказал, что я по глупости страдаю, ни в чём не упрекал, помогал выбираться из всех ситуаций... Вот же я чушь несу, да? — внезапно рассмеялся тот. — А мне казалось, что мне это снилось... Ещё из таких снов помню ситуацию, она мне запомнилась хорошо, будто мы с тобой разбирались, когда тебе девчонка понравилась ещё в школе, а она выбрала твоего друга, — собеседник вдруг округлил глаза, — что случилось? — И это было.       Денис отвернулся вдруг и продолжил идти, но уже молча. — Как-то холодно, не находишь? — Илья для пущей уверенности сжимается и прячет руки в рукава излюбленного тёмно-синего худи на молнии. — Ты хотя бы в кофте... — Коломиец недовольно потрёт руки друг о друга, пытаясь хоть как-то согреться. — Вроде лето, а так холодно. Сколько обещали? +14°? А я этого совсем не ощущаю. Пошли ко мне?       Что за вопрос, какого ответа, кроме согласия, можно было ожидать? Идти не так уж и мало, но и для транспорта слишком коротко. Пешочком, греясь мысленным чаем и тёплым одеялом. Проникшись атмосферой, зеленоглазому ну очень захотелось взять чужую холодную руку в такую же свою. Пока только хочется... Скоро не сдержится. Была ни была. Подходит как-то слишком близко и, будто иначе они оба умрут, быстро хватает ладонь блондина. Как и ожидалось — ужасно холодная. Но... в данный момент она показалась особенно горячей. Заметив чужой взгляд, отворачивается и бубнит себе под нос: — Ничего не говори. Если не нравится — то просто убери руку.       И сам чуть не убирает руку, чувствуя, будто мешает другому. Но в ответ... чужая рука выскальзывает из своей, тут же возвращаясь на место более аккуратно, переплетая пальцы. Голубоглазый сам отворачивается, не желая показывать смущения. Так и идут.       Подъезд встречает специфичным, но не отвратительным запахом. Даже как-то тянет к себе... Денис вызывает лифт, пока Илья рассматривает стены вокруг. Даже некая ностальгия накатывает — только вот на что? В самой квартире пахнет... Да ничем там не пахнет. Обычная квартира как квартира. А вот интерьер... Выглядит очень уютно, а если всмотреться, то можно ещё и увидеть, что все предметы явно недорогие. Простые вещи простого студента. Рад ли Коряков, что он здесь? Несомненно. Потому ли, что это квартира самого‌ невероятного, удивительного и красивого Дениса? Скорее да, чем нет. — Чай будешь? — блондин понимает по взгляду, что спросил зря. Конечно будет.       Не дожидается ответа и набирает полный чайник. Сразу ищет коробки с сахаром и чаем и ставит их на стол. Указывает на стул, предназначенный для Ильи, и улыбается довольно. Как давно этого не было... А чтоб ещё и дома... Умереть от радости можно. Подходит к другу, кладёт руки на плечи и прижимается. Своеобразное объятие, конечно, но если обоих устраивает — то почему бы и нет? Когда чайник закипает, хозяин квартиры наливает две кружки, даёт по пакетику и пододвигает сахар к Корякову. Пьют, забывают о времени, но... тянет же их на разговоры. Тем более на такие. — Прости меня, пожалуйста, за мои слова... — начинает темноволосый, — но... меня с самой нашей встречи ужасно тянет к тебе, но я не думаю, что это хорошо. Слишком всё быстро произошло. Даже подозрительно, что ли... Я потерял момент, когда осознал, что без тебя вот вообще никак не смогу. Я каждую нашу паузу надеюсь, что ты забудешь обо мне как о страшном сне, найдёшь кого-то намного лучше, но из раза в раз возвращаешься, будто ты бумеранг. А мне это всё не должно нравиться, но нравится же... Плохо на меня влияешь, тянешь к себе, и сам навстречу идёшь. Нравится не только твоё возвращение, но и... сам ты, понимаешь? Это тоже неправильно, и... — Давай ты проспишься и подумаешь над этим ещё раз утром. Мне кажется, ты переохладился, — без всякого негатива и эмоций в целом выдохнул Коломиец.       Голубоглазый встал, допил залпом остатки чая и удалился, говоря, что гостю можно лечь на кровати в спальне, так как постельное там новое. Тот вздыхает, зарывается руками в свои волосы и не понимает, зачем и что только что сделал. Очень несуразное признание в любви... Остаётся только следовать примеру друга, если его так назвать теперь можно, и идти спать. Хотя, ничего же не произошло? Можно просто умолчать, будто ничего и не было. Просыпается Илья, хватаясь за сердце и пытаясь отдышаться. Опять кошмар... Надо встать и подышать. Снотворное всё равно не с собой, он даже не планировал оставаться на ночь. Зачем идёт, куда идёт — не знает. Ноги приводят на кухню, а руки сами берут стакан, наливают в него воды, рот, в свою очередь, эту воду жадно поглощает, будто последние десять лет Коряков пробыл в Африке. Дереализация стала чем-то привычным для него, так что не сам темноволосый, а его ноги опять ведут непонятно куда. Балкон в соседней комнате вспоминается как-то слишком внезапно и слишком к месту — интересно, не потому ли, что отвели его именно туда? Удивляется ли он, заметив владельца квартиры с сигаретой в зубах? Да. Останавливает ли это его? Вообще нисколько. Парень только заходит на балкон и дышит в спину стоящего. — Уже проснулся? Всего четыре часа, досыпай иди, сегодня никуда не надо, — эта фраза должна была сулить нежность и переживания, но прозвучала она слишком монотонно. — Прости меня ещё раз, — зеленоглазый вздыхает и встаёт рядом, наблюдая розоватый рассвет. — Неужели одумался? — на отрицательные мотания головой блондин горько смеётся, подходит ближе и снова спрашивает, — всё ещё считаешь, что любишь меня?       На короткий кивок Денис окончательно сокращает расстояние между ними и почти невесомо касается чужих губ, будто пробуя, что будет дальше. Хотя, какие же они теперь чужие? Родные, любимые и самые близкие. — И всё же ты плохо на меня влияешь, — Илья улыбается и снова тянется за поцелуем.