Несмотря на то, что проиграли

Поднимаясь в петербуржскую квартиру, колдовка ощутила привычный, знакомый пронизывающий её душу холод. Он бы никогда не испугал, он совсем другой. Что-то из этого уже было, что-то из этого уже ощущалось. Это не эффект дежавю, думается Ангелине, здесь что-то действительно похожее, но совершенно другое. Ледяная королева. Действительно, но, всё-таки, возможно Ларину не просто так называли, пусть ничего подобного в ней нет, кроме внешности, ощутимого даже зрителю состояния ведьмы с застывшей кровью от волнения, а значит и нервозности, когда голос понижается и становится более резким. Более резко все закончилось во второй раз. Окончание этого ноября было не таким пронзительным, снега не предвиделось, лишь сырость и влажность будто стремительно хотели испариться и даже сейчас, в атмосферу похолодания, которое обычно по ночам, как и застывшие, скрытые ото всех слёзы Ангелины, желающие сорваться – глупо, но упасть, разбившись. Текущее обидное, разочарованное состояние внутри и вокруг. Второй реванш превратился в ещё одно фиаско. На что можно было надеяться, кроме как на себя? Разве, что на ещё один, другой. Сейчас. Тем не менее, какое-то странное завершение, что-то невнятное на горизонте. Они стояли там вместе, ещё задолго до последнего сокрушительного дня для Ангелины на этом этапе. Это невероятно, ведь, кажется, у кого-то из них было подобное видение. Тогда, ранней весной этого года, никому из них было вовсе не до этих мыслей. Еще раз, уже, когда всё случилось, колдовка вернулась сюда. Сейчас, будто бы, не выходя из образа, Изосимова прислонилась ладонью к двери, выдыхая, не решаясь постучать, не решаясь зайти и осознать уже что-то новое. – Ангелина, это же ты? – тихий и чуть грубоватый, возможно, по звучанию, но тем не менее нежный голос донесся отрезвляющим от неожиданности холодом по другую сторону двери. В полутьме подъезда у Татьяны на мгновение сверкнули глаза, когда она сразу же открыла дверь, увидев гостью перед собой. Ангелина быстро метнула взгляд с чуть заметной, глубоко скрытой одновременно надеждой на Ларину, сразу же отпустив глаза и руки, и снова, едва заметно, глубоко выдохнула, чтобы не видеть это – то, что она так категорически не любит, но чего не избежать в любом случае. Сожаление и осознание. Не давая опомнится, Ларина увела Ангелину внутрь, закрывая дверь на все замки, которые есть, отгораживая от внешнего мира, заполняя своим приятным холодом уже сознание колдовки. – Прости меня, моя Ледяная королева, – опомнившись уже сидя на диване, принимая из рук Лариной горячий чай, из глубины вынырнула уставшим голосом Ангелина. Придавая успокаивающую обстановку, Татьяна, присев рядом, одобрительно и с принятием улыбнулась женщине. Значит, действительно было, за что извиняться. Однако… – Не за что. Не за что тебе извиняться, – чуть подумав и, выдержав паузу, отсекла Ларина. – Милая моя, я тебя не поддержала, когда ты ушла и… Уехала так быстро… – не договорив, Ангелина оказалась в кольце нежных и сильных рук ведьмы, после, чуть расслабляясь, положила голову на плечо женщине. Ты забыла, что в тот раз была единственной, кто осмелился мне помочь. Кто на самом деле был со мной тогда. Сколько ты сделала для меня. – Отпусти это уже. Я ощущаю, как тебе обидно за это пройденное. Очень слабое пламя, затухающее у тебя внутри, – отстранилась Татьяна, ненавязчиво ловя в полумраке взгляд женщины. Снова странное сравнение с огнём... Но, судя по всему: огонь и лёд, пожалуй, лишь с каким-то напускным обоснованием несовместимы и так им подходят. – Не надо, только не сожаления, Таня, – грустно улыбнулась Изосимова, выбрав имя, а не привычные формы-обращения. – Правильно сделала, что пришла ко мне. Я ценю это, на самом деле. Снова же – первой, снова же – ко мне. Будто попытки отдалиться… вернее, начать ещё раз, взять ещё один реванш… другой. Ангелина действительно никогда не сдаётся. И её внезапный, с едва уловимым восхищением взгляд, пробрал Татьяну редкой, почти незнакомой теплотой. – Ты стала ещё сильнее, увереннее. Я действительно рада, красавица моя. – Это всё также и благодаря тебе, – тут же согласилась Ларина. И в момент вспомнилось сразу и ошарашило то самое: «Я больше не смогу оставить тебя». – Только хотя бы ты не называй меня так. Ты же знаешь, что это не так. Пусть Ларина скованная, где-то даже жестокая, как в работе, в попытке удержать контроль и себя. Сейчас стало действительно с этим лучше. – В самом деле, я же не покрыта льдом, – серьёзно, но располагающе продолжила Татьяна. – А мне бы это не мешало, пожалуй, – сказала куда-то в себя Ангелина, вспоминая летние события, когда от самой себя даже где-то моментами стало противно. От агрессивных эмоций, которые, наконец, вылились за все это время, не давали быть ближе к тому, кто это действительно заслуживает. – Мне жаль, – теперь резко, о другом начала Ларина, понимая, к чему клонит колдовка. – Что ты столкнулась с таким, как он, и тогда я не была с тобой, не смогла тебе помочь, хотя бы попытаться, учитывая, сколько ты для меня сделала. Сколько и ярости, озлобленности было показано и выпущено, отрицания, что ничего нельзя исправить: не получить по заслугам, каждому за содеянное. – Отпусти наконец всё это. Он и все эти люди не заслужили тебя. Ты же лучше меня это знаешь, – проводя рукой по смольным волосам ведьмы, Ларина удержала эту паузу, ловя невесомо кончиками пальцев ранее не знакомые, или давно забытые, не помнящие очертания лица Ангелины. Даже если всё ещё что-то осталось к этому человеку. Даже если эта обида, на самом деле чего-то стоит. Вот только стоящим был для Татьяны этот результат – не на Битве перед зрителями, а в совместной борьбе для самой же Лариной. – Тебе надо отдохнуть. Успокойся, расслабься, выдохни ещё раз. Оставайся, сколько будет тебе нужно… – прервалась Ларина, когда ощутила ладони Ангелины на предплечьях. – Про себя тоже не забывай, девонька моя. Ведь я всё ещё помню то время, ведь из-за этого в том числе я оказалась сейчас здесь, с тобой. И Ангелина уверенно продолжала: – Кто же попытается тебе помочь тогда? Разрешишь мне ещё раз, если понадобится? И Ангелина уверенно подразумевала эту причину, чтобы задержаться, не просто в предложенный ей этот раз, не рискуя говорить прямо и вообще об этом говорить. Помня свои руки в платиновых волосах, и аккуратно касающиеся руки этой женщины – на своём лице. – Сейчас речь не о мне, – чуть было не отмахнулась от близости женских рук уже в текущий этот раз Ларина, не так строго бросив эту истину. – Я позволяю тебе всё, с чем мне трудно справляться. Чему я сама лично не доверяю. Хотя, так быть не должно. Ангелина бросила взгляд на давно отставленную чашку чая, убирая руки от ведьмы и, облокачиваясь на спинку дивана, посмотрела на Татьяну тем же редким взглядом, что и больше полугода назад, которому нет объяснения, кроме доверия и доверенного спокойствия. – И ты мне позволяешь тоже самое, – приняв мягкий и спокойный зеленоглазый взгляд, заключила Татьяна. – Несмотря на то, что мы проиграли? – будто думая, что нужно уточнить, больше риторически озвучила Изосимова. Конечно, речь не только о шоу-передаче, разумеется. Не о противоречивой комбинации льда и огня, прочих пафосных образов. И вообще-то, на самом деле, ещё никто не проиграл, даже в этот раз. Татьяна не ответила какими-то словами, ей иной раз вообще трудно что-либо говорить. Проще повестись на эмоции будь то перед всеми, будь то один на один с собой. Ощущения начала встречи, видимо, немного передалось от Ангелины, на что колдовка вновь обратила внимание на собеседницу детально, возвращаясь к этой близкой реальности, начавшейся с того самого «несмотря на». – На этот раз я обязана ответить за свои слова в отношении тебя, всё-таки, прости меня, милая моя, – прикрывая глаза, заключает, наконец и внезапно Изосимова. – Я не прошу, ты же знаешь, не могу просить. Просто я бы действительно этого хотела. А то, чего хочешь ты – по-прежнему добьёшься, всё получится в новый внезапный раз. Татьяна не обратила внимание на то, что она забыла о себе. На то, что, будучи не так хорошо знакомыми, Ангелина бессловно делилась этим настроением. Обязана теперь этим светловолосая ведьма колдовке, протянув ей руку. И сейчас это без металлической скованности – свободно, несмотря на... что угодно. Потянувшись уже к менее зажатым плечам женщины, ещё раз уточнила Ларина: – Мы обязаны выстоять, что бы не происходило.